Часть 1. Однополой дружбы не бывает

Меня всегда удивляла человеческая способность разбрасываться словами. «Друг, подруга, сват, свекруха, братуха, сеструха и мамины хайпажоры» — всё это звучит так торжественно, пока не вглядишься в суть. За жизнь у тебя, если ты не святой и не обманщик, бывает от силы два человека, которых ты мог бы назвать другом. Название этой части звучит провокационно: «Однополой дружбы не бывает». И это лишь частный случай более общего правила, которое я для себя вывела. Дружбы вообще почти не бывает. А если уж она возникает, то никогда не бывает чистой. В ней всегда есть примеси: власти, желания, выгоды или просто удобства. С однополой дружбой якобы проще. Мужчины кивают: «Свои же мужики, какие там подводные камни, это святое?» Женщины вздыхают: «Подруги — это святое, какой там клубок змей!». Но я смотрела на эти «святые» отношения достаточно долго, чтобы заметить: они держатся либо на общем враге, либо на общем унижении, либо на том, что один из двоих чуть слабее и потому безопасен. Как только баланс нарушается, дружба трескается. Потому что на дне любой однополой близости лежит тупая штука — конкуренция. Я не говорю, что это осознанная подлость. Чаще всего это просто рефлекс. Ты начинаешь замечать, как друг вдруг обесценивает твои успехи в шутку, якобы невзначай. И начинаешь сомневаться в вашей связи. Сомневаешься во всем. Или как подруга, с которой вы годами делили секреты, внезапно исчезает, едва у неё появляется мужчина или иной предлог, который занимает всё её внимание. И ты сидишь и думаешь: а была ли дружба? Или это была просто аренда ушей, пока не подвернулось что-то более ценное? Поэтому я всё чаще склоняюсь к мысли, что само понятие «друг» — это роскошь, которую мы не заслуживаем. Мы слишком эгоцентричны, чтобы долго удерживать в фокусе чужую боль, и слишком трусливы, чтобы говорить правду в лицо. Вспомнить только, что многие люди считают, что правда портит отношения. Друг тот, кто может тебе дать затрещину, если ты несешь чушь, и при этом остаться рядом. Согласитесь, таких единицы. За всю жизнь один, может быть, два. Остальные: приятели, попутчики, собутыльники, соратники по интересам. Но не друзья. Я часто ловлю себя на том, что люди, которых я называла друзьями, на поверку оказывались просто свидетелями моей жизни. Они присутствовали, они что-то обо мне знали, но стоило мне перестать быть удобной, перестать смешить, перестать соглашаться, перестать вписываться в компании, как выяснялось, что никакой общности и не было. Была просто привычка. Или страх одиночества, который мы путали с дружбой. Особенно горько это осознавать, когда ты человек рефлексирующий. Ты начинаешь анализировать каждую свою дружбу и видишь, что девять из десяти держались на том, что я давала и держалась, ждала некий процент сверху. Или, что ещё хуже, на том, что я позволяла себя использовать, потому что боялася остаться одна. Так что когда кто-то говорит «разнонополой дружбы не бывает», я киваю и мысленно добавляю: «Да однополой, и вообще дружбы, если честно, почти не бывает». Есть временные союзы, есть симбиозы, есть взаимовыгодный обмен эмоциями. Но то, что описывают в книгах, когда двое готовы друг за друга в огонь и в воду, скорее история про любовь, про родство душ, которое встречается раз в жизни, если повезёт. Я пишу это не из цинизма, которого вы так наглотались в этой помойке. Скорее из усталости. Потому что долгое время я верила, что друзей может быть много, что это дело наживное. А потом раз за разом оказывалася с пустыми руками, когда наступал момент истины. И теперь я считаю: лучше признать, что дружба — это почти миф, и относиться к людям ровно, без завышенных ожиданий. Тогда, возможно, те двое, кто действительно способен на неё, станут заметны. А остальные перестанут казаться предателями, они просто будут теми, кто они есть. Попутчиками. Но знаете, что самое болезненное? Иногда ты встречаешь человека, и тебе кажется: вот оно. Тот самый второй. Вы смеётесь над одними и теми же вещами, вы понимаете друг друга с полуслова, вы готовы поддержать в три часа ночи. А потом проходит год, другой, и ты замечаешь трещину. Или он уходит в свою жизнь так плотно, что вас больше ничего не связывает. Или вы ссоритесь из-за глупости, и выясняется, что глупость была просто предлогом, а на самом деле вы никогда не были настолько близки, как вам казалось. И ты остаёшься с тем единственным, если он есть. Или один. И начинаешь пересматривать всё заново: а была ли та дружба? Или это я придумала себе кого-то, кто просто вовремя оказался рядом? Я не знаю ответа. Знаю только, что слово «друг» я теперь произношу очень редко. И когда слышу его от других в адрес десятого по счёту знакомого, я внутренне усмехаюсь. Не потому, что завидую. Просто я уже разучилася верить в такие чудеса. Может, это и есть взросление, когда перестаёшь коллекционировать людей и начинаешь признавать, что настоящая связь исключение, а не правило. И что в этом нет ничего трагичного. Просто так устроены мы, одиночки, которые иногда на короткое время сбиваются в стаи, чтобы не замёрзнуть, а потом снова расходятся.