Глава 12

На следующее утро дом Гилберт наполнился напряжением, которое ощущалось даже в тишине спален. Скарлет спустилась в гостиную, где Елена и Джереми уже заканчивали завтрак. Джереми, как обычно, был немногословен — он сидел за столом, ковыряя вилкой яичницу, и поглядывал на сестёр с тревогой. Елена пила кофе и смотрела в окно, на серое небо Мистик Фоллс. — Ты сегодня в школу? — спросила Скарлет, садясь за стол и наливая себе кофе. — Позже, — ответила Елена. — Хотела сначала обсудить вчерашнее. — Обсуждать нечего, — сказала Скарлет. — Эстер вернулась, хочет уничтожить всех вампиров, Клаус в ярости, его братья и сёстры на свободе. Обычный день в Мистик Фоллс. Джереми хотел что-то ответить, но в этот момент в дверь позвонили. Елена пошла открывать. На пороге никого не было. На крыльце лежали два конверта из плотной бумаги — один большой, другой поменьше. Елена подняла их и вернулась в гостиную. — Никого, — сказала она. — Просто конверты. Она вскрыла большой. Внутри оказалось приглашение — на плотном картоне, с золотым тиснением. Семья Майклсонов приглашала Гилбертов на бал в честь воссоединения семьи. Вечер. Особняк Клауса. — Они приглашают нас всех? — спросил Джереми, заглядывая Елене через плечо. — Всех, — ответила Елена. — Даже тебя. — Я пойду, — твёрдо сказал Джереми. — Не оставлять же вас одних с этими монстрами. — Милый, — усмехнулась Скарлет, — мы сами те ещё монстры. Просто без клыков. Елена открыла второй конверт. Внутри лежала записка, сложенная пополам, и маленькая коробочка, перевязанная чёрной лентой. — Это тебе, — сказала Елена, протягивая коробочку Скарлет. Скарлет развязала ленту, открыла коробку. Внутри лежал браслет — тонкая работа, старинный, с рубинами, которые горели тёмно-красным огнём в утреннем свете. Она поднесла его к свету, рассматривая. — Красивый, — заметил Джереми. — Красивый, — согласилась Скарлет. Она развернула записку. Почерк был изящным, с нажимом — уверенный, властный. «Дикая кошка. Жду тебя на балу. Платье подобрал специально для тебя — воздушное, как твоя улыбка, когда ты думаешь, что никто не видит. Надень его. Уверен, тебе понравится. Твой Клаус». Скарлет усмехнулась. — Что там? — спросила Елена. — Он прислал мне браслет, — Скарлет надела украшение на запястье. Камни переливались, подчёркивая бледность её кожи. — И сказал, что подобрал для меня платье. Воздушное. — Звучит... мило? — неуверенно сказал Джереми. — Это звучит так, будто он решил, что имеет право выбирать за меня, — ответила Скарлет, снимая браслет и кладя его обратно в коробку. — Я не маленькая девочка, которую наряжают на праздник. — Ты не наденешь его? — спросила Елена. — Я не знаю, какое платье он выбрал, — Скарлет пожала плечами. — Но если он думает, что я надену то, что он мне пришлёт, он ошибается. Я выберу сама. Она ушла в свою комнату — выбирать наряд, который выбрала бы сама. Елена и Джереми переглянулись. — Она не изменится, — сказал Джереми. — Никогда, — ответила Елена. Она посмотрела на коробку с браслетом, на записку Клауса. «Дикая кошка», — повторила она про себя. — Он называет её дикой кошкой? — Похоже на то, — ответил Джереми. — Странно. — Всё, что связано с Клаусом, странно, — Елена закрыла коробку. — Но Скарлет справится. Она всегда справляется. — Надеюсь, — сказал Джереми. *** Елена носилась по дому в поисках сережек, Джереми пытался завязать галстук и злился на своё отражение в зеркале. Скарлет наблюдала за ними из кресла в гостиной, потягивая кофе. — Ты могла бы помочь, — сказал Джереми, когда галстук в очередной раз развязался. — Я помогаю морально, — ответила Скарлет. — Я сижу здесь и излучаю поддержку. — Ты излучаешь сарказм, — заметила Елена, вбегая в комнату. — Это и есть моя поддержка. В дверь позвонили. Скарлет пошла открывать. На пороге стоял Элайджа. Он был в безупречном костюме, с бабочкой вместо галстука, и выглядел так, будто сошёл с обложки старого журнала. В руке он держал небольшой букет — белые розы. — Скарлет, — сказал он, протягивая цветы. — Ты позволишь сопроводить тебя на бал? Скарлет взяла розы, вдохнула аромат. — Ты пришёл вовремя, — сказала она. — Я почти готова. — Почти? — Почти, — она усмехнулась, отступила в сторону, пропуская его в дом. — Проходи. Мне нужно пять минут. — Я подожду, — Элайджа вошёл в гостиную. Елена и Джереми уставились на него. — Элайджа, — сказала Елена, неуверенно улыбнувшись. — Ты пришёл за Скарлет? — Она попросила, — ответил Элайджа. — Я согласился. — И Клаус знает? — спросил Джереми. — Пока нет, — Элайджа посмотрел на него. — Но скоро узнает. — Он будет в ярости, — заметила Елена. — Вероятно, — спокойно ответил Элайджа. — Но Скарлет не принадлежит Клаусу. Она сама решает, с кем идти. Джереми переглянулся с Еленой. — Она сама решает, — повторил он. — Это в её стиле. Через пять минут Скарлет спустилась. Она была в чёрном платье — облегающем, с разрезом до бедра и открытой спиной. Ткань струилась при каждом движении, подчёркивая каждый изгиб. Волосы были распущены, на запястье — браслет с рубинами от Клауса. Кулон на шее блеснул в свете ламп. — Ничего себе, — выдохнул Джереми. — Скарлет, — Елена не нашла других слов. — Что? — Скарлет повернулась к зеркалу, поправила кулон. — Я же сказала — я выбрала сама. Элайджа подошёл к ней, протянул руку. — Ты прекрасна, — сказал он. — Я знаю, — ответила Скарлет, вкладывая ладонь в его. — Но приятно слышать. Она повернулась к Елене и Джереми. — Встретимся на балу. Не опаздывайте. — Мы не опоздаем, — сказала Елена. Скарлет и Элайджа вышли. Машина ждала у крыльца. Элайджа открыл дверцу, помог ей сесть, сел рядом с водителем. — Клаус будет не в восторге, — повторил он, когда машина тронулась. — Мне всё равно, — ответила Скарлет, глядя в окно. — Пусть злится. Это не испортит мне вечер. — Ты уверена? — Абсолютно, — она поправила браслет. — Я умею наслаждаться жизнью, даже когда вокруг меня монстры. Элайджа усмехнулся. — Ты необычная, Скарлет. — Я знаю, — она улыбнулась. — Расскажи мне что-нибудь. О себе. Чтобы я не скучала по дороге. — Что ты хочешь знать? — спросил Элайджа. — Всё, — ответила Скарлет. — Что ты любишь? Чего боишься? О чём мечтаешь? Элайджа задумался. — Я люблю тишину, — сказал он. — Боюсь потерять тех, кто мне дорог. Мечтаю о мире. — Звучит скучно, — заметила Скарлет. — Ты спросила — я ответил. — Спросила, — согласилась она. — Ладно, тогда расскажи, как ты стал вампиром. Это хотя бы не скучно. — Ты хочешь услышать историю, которой больше тысячи лет? — спросил Элайджа. — Я хочу услышать твою историю, — поправила Скарлет. — Есть разница. Элайджа посмотрел на неё долгим взглядом. — Мы родились в Норвегии, — начал он. — В деревне, где снег лежал большую часть года. Наша мать была ведьмой. Она хотела защитить нас от оборотней, которые убили одного из наших братьев. И она обратила нас. — Вампиры, — тихо сказала Скарлет. — Да, — кивнул Элайджа. — Мы стали первыми. Первородными. И с тех пор мы не можем умереть. Только кинжал с вербеной может усыпить нас. — А ты хотел бы умереть? — спросила Скарлет. Элайджа помолчал. — Иногда, — признался он. — Тысяча лет — долгий срок. Ты видишь, как умирают те, кого ты любишь. Ты остаёшься, а они уходят. — Звучит одиноко, — заметила Скарлет. — Это одиноко, — согласился Элайджа. — Но иногда встречаются люди, которые делают вечность… терпимой. — И кто же эти люди? Элайджа посмотрел на неё. — Твоя сестра, — сказал он. — Елена. Она напомнила мне, что значит быть живым. Скарлет усмехнулась. — Елена всегда была такой. Слишком хорошей для этого мира. — А ты? — спросил Элайджа. — Какая ты? — Я? — Скарлет откинулась на сиденье. — Я — та, кто не боится смотреть правде в глаза. Я не прячусь за добрыми делами и самопожертвованием. Я просто живу. — И этого достаточно? — Этого более чем достаточно, — ответила она. — Я не пытаюсь быть героем. Я просто хочу выжить и получить от жизни удовольствие. Элайджа покачал головой. — Ты не похожа на Елену. — Спасибо, — сказала Скарлет. — Это лучший комплимент. Он усмехнулся, и они поехали дальше в тишине — но не напряжённой, а почти спокойной. Машина свернула на аллею, ведущую к особняку Майклсонов. Огни горели в каждом окне. У входа толпились гости — люди в дорогих костюмах и платьях, которые не знали, что их пригласили на бал к монстрам. — Мы приехали, — сказал Элайджа. — Вижу, — Скарлет поправила кулон и взяла его под руку. — Идём. Посмотрим, как Клаус встретит нас. Они вышли из машины. В дверях особняка стоял Клаус. Он был в тёмном костюме, с бабочкой вместо галстука, и выглядел так, будто сошёл с обложки дорогого журнала. В руке он держал бокал с виски, но не пил — просто сжимал его, глядя на подъезжающие машины. Когда он увидел Элайджу и Скарлет, его лицо не изменилось. Ни одна мышца не дрогнула. Но бокал в его руке треснул. — Элайджа, — произнёс Клаус, когда они подошли. — Ты решил сопроводить мою гостью? — Скарлет попросила меня, — спокойно ответил Элайджа. — Я согласился. — Не спросив меня. — А нужно было? Клаус перевёл взгляд на Скарлет. Его глаза скользнули по её платью — чёрному, облегающему, с разрезом до бедра и открытой спиной. Не тому, которое он прислал. Не воздушному. Не нежному. А сексуальному, дерзкому, её. — Ты не надела платье, — сказал он. — Не надела, — согласилась Скарлет, встречая его взгляд. — Я выбрала другое. — Я его одобрил. — А я — нет. Клаус усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты всегда будешь спорить? — Ты всегда будешь указывать? Они смотрели друг на друга несколько секунд. Элайджа стоял рядом, не вмешиваясь. — Проходите, — наконец сказал Клаус, отступая в сторону. — Бал только начинается. Они вошли. Внутри особняк сиял огнями. Гости в дорогих костюмах и платьях уже собрались в бальном зале, смеялись, пили шампанское, ни о чём не подозревая. Для них это был просто светский вечер. Для Скарлет — поле битвы. — Ты справишься? — тихо спросил Элайджа. — Всегда, — ответила она. Они прошли в зал. Скарлет чувствовала на себе взгляды — любопытные, оценивающие, иногда завистливые. Она знала, как выглядит. И знала, что это привлекает внимание. — Скарлет! — раздался голос Елены. Елена и Джереми уже были в зале — Елена в тёмно-синем платье, Джереми в костюме, который явно одолжил у кого-то. Они подошли к ней. — Ты великолепна, — сказала Елена, оглядывая сестру. — Знаю, — ответила Скарлет. — А ты выглядишь… мило. — Мило? — возмутилась Елена. — Это комплимент, — усмехнулась Скарлет. — Иди, развлекайся. Я в порядке. Елена не стала спорить. Она взяла Джереми под руку и пошла в сторону бара. Скарлет осталась с Элайджей. — Ты хочешь танцевать? — спросил он. — Не с тобой, — ответила Скарлет. — Прости, Элайджа. Ты хороший сопровождающий. Но сейчас не до танцев. — Понимаю, — кивнул он. — Я буду рядом, если понадоблюсь. Он отошёл к стене, где уже стоял с бокалом в руке. Скарлет осталась одна. Она оглядела зал. Клаус стоял у камина, окружённый гостями, но его взгляд был прикован к ней. Ребекка танцевала с каким-то мужчиной, но тоже поглядывала в её сторону. Кол сидел за столиком и откровенно пялился. — Ну что, — тихо сказала себе Скарлет, — начинаем. Она подошла к бару, взяла бокал шампанского и сделала глоток. Напиток был холодным, терпким. Она не любила шампанское, но сегодня оно казалось уместным. — Ты уверена, что не хочешь танцевать? — раздался голос за спиной. Скарлет обернулась. Перед ней стоял Кол. Он был в сером костюме, с бабочкой в тон, и выглядел так, будто его цель на этот вечер — разозлить всех вокруг. — Не с тобой, — ответила Скарлет. — А с кем? С Клаусом? — Кол усмехнулся. — Он сейчас занят — считает количество способов убить Элайджу. — С Клаусом тем более, — Скарлет отвернулась к бару. Кол подошёл ближе, встал рядом. — Ты злишься, — сказал он. — На Клауса. За платье. За браслет. За то, что он решил, что ты его. — Я ничья, — ответила Скарлет, не глядя на него. — Знаю, — Кол взял со стойки бокал, отпил. — Поэтому ты мне и интересна. — Ты всем интересуешься. — Нет, — он покачал головой. — Только теми, кто может устроить хаос. Скарлет усмехнулась. — И как, я устроила хаос? — Ты пришла с Элайджей, — Кол улыбнулся. — В платье, которое выбрала сама. Клаус в бешенстве. Я слышал, как он ругался на Ребекку за то, что она не предупредила его. Это было забавно. — Рада, что ты развлекаешься, — сказала Скарлет, ставя бокал на стойку. — А теперь извини, мне нужно подышать свежим воздухом. Она направилась к выходу на террасу. — Скарлет, — окликнул её Кол. Она обернулась. — Если Клаус перейдёт границы, — сказал он, — зови. Я не дам тебя в обиду. — Ты? — она приподняла бровь. — Я, — он усмехнулся. — Мне скучно. А ты делаешь мою жизнь интереснее. — А ты скучаешь? — С тобой? — она приподняла бровь. — Пока нет. Но вечер длинный. Кол рассмеялся — искренне, без притворства. В этом смехе было что-то мальчишеское, почти беззащитное, и Скарлет на секунду забыла, что перед ней тысячелетний вампир, который спал с кинжалом в сердце. — Ты не боишься меня, — сказал он, повторяя слова, которые она слышала уже много раз от разных членов его семьи. — Это семейное? — спросила Скарлет. — Вы все задаёте один и тот же вопрос. — И что ты отвечаешь? — Что бояться — скучно, — она поставила бокал на стол. — А я не люблю скуку. Кол наклонил голову, разглядывая её. Его взгляд скользнул по её лицу, по шее, по кулону, который блестел в свете люстр, задержался на платье, на разрезе, на открытой спине. — Клаус говорил, что ты другая, — сказал Кол. — Я не поверил. Думал, он просто одержим твоей кровью. — А теперь? — Теперь вижу, — он взял свой бокал, отпил, не сводя с неё глаз. — Ты действительно другая. Ты не пытаешься понравиться. Ты не притворяешься. Ты просто... есть. — Звучит как комплимент. — Это комплимент, — Кол поставил бокал. — Я редко их делаю. Наслаждайся. Скарлет усмехнулась. — Спасибо, я польщена. — Ты не польщена, — он покачал головой. — Тебе всё равно. — Тебе всё равно, что мне всё равно. — Это правда, — Кол рассмеялся. — Мы с тобой похожи. — Не льсти себе, — Скарлет откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я не сплю в гробу по сто лет. — А что ты делаешь? — он подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Чем ты занимаешься, когда не даёшь Клаусу выкачивать из тебя кровь? — Живу, — ответила Скарлет. — Пью кофе. Смотрю на звёзды. Читаю книги. Сплю. Иногда ссорюсь с сестрой. — Звучит скучно. — Это жизнь, — она пожала плечами. — Не всем же быть первородными вампирами, которые устраивают балы в честь своего пробуждения. Кол усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то — не обида, скорее задумчивость. — Ты знаешь, каково это — спать сто лет? — спросил он тише. — Просыпаться и понимать, что весь мир изменился. Что все, кого ты знал, умерли. Что ты чужой в этом времени. — Знаю, — неожиданно для самой себя ответила Скарлет. Кол поднял голову, удивлённо посмотрел на неё. — Правда? — Я не спала сто лет, — сказала она. — Но я знаю, что такое быть чужой. Моя сестра — двойник. Все всегда смотрели на неё. А я была просто… её тенью. Второй Гилберт. Не такой важной. — Ты не тень, — возразил Кол. — Сейчас ты здесь. Ты пьёшь шампанское со мной. Клаус не сводит с тебя глаз. Ты — центр внимания. — Я не хочу быть центром внимания, — ответила Скарлет. — Я хочу быть собой. — А кто ты? Она задумалась. Вопрос был простым, но ответ на него она искала всю жизнь. — Я Скарлет, — наконец сказала она. — Сестра Елены. Человек, у которого в жилах течёт кровь двойника. Девушка с кулоном, который шумит для ведьм. И я понятия не имею, кто я на самом деле. Кол смотрел на неё долгим взглядом. — Ты философ, — сказал он. — Нет, — она усмехнулась. — Я просто честна. В отличие от некоторых, я не прячусь за масками. — А я прячусь? — спросил Кол. — А разве нет? — Скарлет встретила его взгляд. — Ты пришёл на бал, сидишь со мной, пьёшь шампанское, шутишь. Но я вижу, что ты думаешь о чём-то другом. — О чём же? — О том, что твоя мать хочет вас убить, — прямо сказала Скарлет. — О том, что ты проснулся в мире, где всё изменилось. О том, что ты один. Кол замер. Его лицо стало серьёзным, почти каменным. — Ты опасна, — произнёс он. — Ты видишь то, что другие не замечают. — Я просто смотрю, — ответила Скарлет. — И слушаю. Это не талант. Это внимательность. — И что ты ещё видишь? Она помолчала, крутя в пальцах бокал. — Я вижу, что Клаус боится, — сказала она. — Не смерти. Одиночества. Он создаёт гибридов, чтобы не быть одному. Он держит меня рядом, чтобы чувствовать, что кто-то нужен. — А я? — спросил Кол. — Что ты видишь во мне? — Ты ищешь того, кто поймёт, — ответила Скарлет. — Ты устал от семьи. От их драм. Ты хочешь просто жить, но не знаешь как. Кол откинулся на спинку стула, усмехнулся, но в усмешке не было прежней насмешки. — Ты пугаешь меня, Гилберт. — Я рада, — она улыбнулась. — Значит, я делаю свою работу. — Какую работу? — Не даю вам скучать. Кол рассмеялся — громко, искренне, так, что несколько гостей обернулись в их сторону. — Ты невыносима, — сказал он, вытирая глаза. — Я знаю, — ответила Скарлет. — Давай продолжим, — сказал Кол, наполняя бокалы снова. — Расскажи мне о себе. Настоящей. Без этих... масок, которые вы, люди, любите надевать. — А я не ношу масок, — ответила Скарлет. — Что вижу, то и говорю. — Тогда скажи, — он подался вперёд. — Ты действительно не боишься Клауса? Или ты просто хорошо притворяешься? — Я не притворяюсь, — она встретила его взгляд. — Бояться Клауса — разумно. Но показывать ему свой страх — глупо. Он питается страхом. Как все вы. — Как все мы? — Кол приподнял бровь. — Вы — первородные. Вы питаетесь не только кровью. Вы питаетесь эмоциями. Страхом, надеждой, отчаянием. Это делает вас сильнее. — Ты думаешь, мы монстры? — Я думаю, вы — то, что создала ваша мать, — Скарлет отпила шампанское. — И вы не виноваты в том, что вы есть. Но вы виноваты в том, что вы делаете. Кол задумался. Его пальцы барабанили по столу — нервный жест, который она не замечала за ним раньше. — Ты когда-нибудь хотела стать вампиром? — спросил он. — Нет, — ответила Скарлет без колебаний. — Я не хочу быть бессмертной. Я не хочу видеть, как все вокруг меня умирают. Я не хочу пить кровь. — Даже кровь Клауса? — Даже кровь Клауса, — она усмехнулась. — Он и так берёт мою достаточно часто. Не хочу быть в долгу. — Ты уже в долгу, — заметил Кол. — Ты жива. Ты здесь. Ты пьёшь его шампанское. — Я пью шампанское, потому что хочу пить, — ответила Скарлет. — Я здесь, потому что у меня не было выбора. А жива я потому, что он не может меня убить. Ему нужна моя кровь. — А если однажды она станет не нужна? — Тогда, — Скарлет поставила бокал, — я понадеюсь на свою сообразительность и на своих друзей. — Друзей? — Кол оглянулся на зал. — Ты имеешь в виду Стефана? Деймона? Елену? — Их тоже, — кивнула Скарлет. — Но не только. — А меня ты считаешь другом? Скарлет посмотрела на него долгим взглядом. — Я считаю тебя союзником, — сказала она. — Пока. Друг — это слишком громкое слово для того, кто спал сто лет и проснулся только вчера. — Осторожно, — усмехнулся Кол. — Я могу стать твоим другом. И тогда ты пожалеешь. — Я никогда не жалею о своих решениях, — ответила Скарлет. — Это скучно. Кол рассмеялся. — Ты повторяешь это слово. «Скучно». Тебе правда так важно не скучать? — А тебе нет? — спросила она. — Ты спал сто лет. Тебе не было скучно? Или ты просто ничего не чувствовал? Кол замолчал. Его лицо стало серьёзным, почти болезненным. — Я ничего не чувствовал, — сказал он тихо. — Это было как... пустота. Бесконечная пустота. Ни мыслей, ни снов, ни боли. Ничего. — Звучит как рай, — заметила Скарлет. — Это ад, — поправил Кол. — Когда ты не чувствуешь ничего — это ад. Потому что ты не знаешь, жив ты или мёртв. Ты просто... есть. И тебя нет. Скарлет смотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего Кол не ожидал — сочувствие. — Мне жаль, — сказала она. — Ты жалеешь меня? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Первородного вампира, который убил больше людей, чем ты видела за свою жизнь? — Я жалею не вампира, — ответила Скарлет. — Я жалею человека, который спал сто лет в пустоте. Кол замер. Его пальцы перестали барабанить по столу. Он смотрел на неё, и в его глазах горело что-то новое — уважение? Благодарность? Она не знала. — Ты странная, Скарлет Гилберт, — сказал он. — Я знаю, — ответила она. — Я хочу выпить с тобой ещё, — он поднял бокал. — За то, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. — Ночи всегда заканчиваются, — Скарлет взяла свой бокал. — Тогда за то, чтобы следующая была такой же. Они чокнулись. Над ними сверкали люстры, вокруг кружились гости, а в углу зала Клаус смотрел на них, сжимая бокал с виски. — Что они там делают? — спросила Ребекка, подходя к нему. — Разговаривают, — ответил Клаус. — О чём? — Не знаю, — он сделал глоток. — Но мне это не нравится. — Ты ревнуешь? — Нет, — он усмехнулся. — Я просто не люблю, когда к ней приближаются. — Она не твоя собственность, Клаус. — Знаю, — он посмотрел на сестру. — Но она могла бы ею стать. Ребекка покачала головой и отошла. А Скарлет и Кол продолжали пить шампанское и говорить о том, о чём не говорят с посторонними. О страхах, о надеждах, о пустоте внутри, которую никто не может заполнить. — Знаешь, — сказал Кол, когда шампанское почти закончилось, — я рад, что проснулся. — Почему? — Потому что иначе я бы не встретил тебя, — он усмехнулся. — Звучит как плохое любовное признание, но не бойся. Я не влюблён. — Я и не боюсь, — ответила Скарлет. — Ты не мой тип. — А кто твой тип? Клаус? Скарлет рассмеялась — впервые за вечер искренне, без сарказма. — Клаус — это катастрофа, — сказала она. — А я не люблю катастрофы. — Тогда что ты любишь? — Тишину, — ответила она. — Кофе. Хорошие книги. И чтобы никто не лез в мою жизнь. — Звучит одиноко. — Это свободно. Кол смотрел на неё, и в его глазах было что-то, что она не могла прочитать. Не любовь, не страсть. Понимание. — Ты сильная, — сказал он. — Я знаю, — ответила Скарлет. Они допили шампанское. Бал продолжался. Гости танцевали, смеялись, ни о чём не подозревая. А в углу зала Клаус всё так же смотрел на них и ждал. — Пойдём, — сказал Кол, вставая. — Потанцуем. Ты же не боишься танцевать с монстрами? — Не боюсь, — Скарлет поднялась. — Но я танцую только с теми, кто меня приглашает. — Я приглашаю, — он протянул руку. — Мисс Гилберт, вы составите мне компанию? — Составлю, — она вложила ладонь в его. — Но если наступишь на ногу, я уйду. — Не наступлю, — усмехнулся Кол. — Я танцевал при дворе Людовика XIV. Научился не наступать на ноги. Они вышли на паркет. Музыка играла вальс. Кол положил руку ей на талию, и они закружились в танце. — Ты хорошо танцуешь, — заметила Скарлет. — Ты удивлена? — Слегка. Он рассмеялся. — Ты невыносима. — Я знаю. Они танцевали. А в углу зала Клаус смотрел на них и сжимал бокал так, что стекло треснуло. — Она выбрала Кола, — сказала Ребекка, подходя к нему. — Она выбрала не его, — ответил Клаус. — Она просто танцует. — А ты стоишь и смотришь. — Я жду. — Чего? — Когда она посмотрит на меня, — сказал Клаус. — Она всегда смотрит в конце. И Скарлет, словно услышав его, повернула голову и встретила его взгляд. На секунду. Всего на секунду. А потом отвернулась и продолжила танцевать с Колом. — Видишь? — сказал Клаус. — Она смотрит. — Ты безнадёжен, — вздохнула Ребекка и отошла. Бал продолжался. А Скарлет танцевала с Колом и думала о том, что этот вечер изменит всё. Или ничего не изменит. Она не знала. Но ей было интересно. Впервые за долгое время ей было по-настоящему интересно. *** Бал продолжался. Музыка лилась из старинных колонок, гости кружились в танце, не подозревая, что их хозяева — первородные вампиры, которые только что воссоединились после столетий разлуки. Но в какой-то момент оркестр замолк. Свет в зале приглушили, и на широкой дубовой лестнице появилась Эстер. Она была в длинном тёмно-зелёном платье, с высоко подобранными волосами и холодной улыбкой на губах. Рядом с ней стояли её дети — Фин, Элайджа, Клаус, Кол и Ребекка. Все, кроме тех, кто всё ещё спал в гробу. Все, кто вернулся в этот мир, чтобы жить или умереть. — Дорогие гости, — произнесла Эстер, и её голос разнёсся по залу, заставляя всех обернуться. — Спасибо, что пришли на этот вечер. Для нашей семьи он особенный. Мы воссоединились после долгой разлуки. И хотя путь был трудным, мы снова вместе. Она подняла бокал. — За семью, — сказала она. — За то, чтобы она оставалась единой. За то, чтобы прошлое не мешало будущему. За любовь, которая сильнее смерти. Гости подняли бокалы. Скарлет, стоявшая в стороне после танца с Колом, не пила. Она смотрела на Эстер и видела в её глазах не любовь — расчёт. Эстер не хотела воссоединения. Она хотела уничтожения. — За семью, — повторил Элайджа, выходя вперёд. — За то, чтобы мы помнили, кто мы есть. И чтобы не боялись смотреть в будущее. Он поднял бокал, и гости поддержали его. — А теперь, — Элайджа опустил бокал, — по традиции нашей семьи, следующий танец — древний вальс. Тот, который танцевали наши предки. Я приглашаю дам выбрать кавалеров. Оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию. Свет стал ещё мягче. Гости зашептались, но Скарлет не слушала их. Она смотрела на Элайджу. Он стоял на лестнице, в своём безупречном костюме, и вдруг их взгляды встретились. Скарлет не знала, почему, но она направилась к нему. Не через весь зал, а плавно, между танцующими парами, пока не оказалась перед ним. — Элайджа, — сказала она. — Ты обещал мне танец. — Обещал, — он улыбнулся и протянул руку. — Позволишь? — Позволю. Он взял её за руку и повёл в центр зала. Они танцевали — медленно, грациозно, как будто делали это сотни раз. Скарлет чувствовала на себе взгляды — Клауса, Кола, Ребекки, всех, кто знал, кто она и почему она здесь. — Ты хорошо танцуешь, — заметила Скарлет. — Я учился веками, — ответил Элайджа. — И чему ещё ты учился веками? — Терпению, — он усмехнулся. — Умению ждать. Умению не убивать тех, кто этого заслуживает. — Сложно? — Иногда. Они замолчали. Музыка играла, гости кружились вокруг, но для них словно не существовало никого, кроме друг друга. — Что ты читаешь сейчас? — спросил вдруг Элайджа. Скарлет удивилась вопросу. — Перечитываю «Грозовой перевал», — ответила она. — Старая книга, но в ней есть что-то... безнадёжное. Я люблю безнадёжность. — А я люблю Диккенса, — сказал Элайджа. — В его книгах есть надежда. Даже когда всё плохо, остаётся надежда. — Ты оптимист? — Я реалист, — он покачал головой. — Но иногда хочется верить, что всё будет хорошо. — Будет, — сказала Скарлет. — Не для всех. Но для кого-то — да. Элайджа посмотрел на неё внимательно. — Ты цинична. — Я честна, — поправила она. — Это разные вещи. Они продолжали танцевать, говорить о книгах, о героях, о судьбах. Скарлет забыла, где она и кто вокруг. Она просто была — с человеком, который понимал её любовь к словам. — Ты читала «Гордость и предубеждение»? — спросил Элайджа. — Конечно, — усмехнулась Скарлет. — Каждая девушка читала «Гордость и предубеждение». — И кто твой любимый герой? — Мистер Дарси, — ответила она. — Он высокомерный, самоуверенный, но в глубине души — романтик. — Как Клаус? — спросил Элайджа, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Клаус — не Дарси, — Скарлет покачала головой. — Клаус — это мистер Рочестер. Тёмный, опасный, с секретами в подвале. — А я? — Ты — Эдмон Дантес, — сказала она. — Ты был в тюрьме, но сохранил благородство. Элайджа усмехнулся. — Ты польстила мне. — Я сказала правду. В этот момент танец закончился. Гости захлопали, пары стали меняться. Элайджа отпустил Скарлет, но не отошёл. — Благодарю, — сказал он. — Благодарю, — ответила она. И тут она почувствовала, как чья-то рука легла на её талию. Она обернулась — перед ней стоял Фин. Самый тихий из братьев. Тот, кто встал на сторону матери. Тот, кто ненавидел вампиризм и хотел его уничтожить. — Мисс Гилберт, — сказал Фин, и его голос был мягким, почти печальным. — Вы позволите? Скарлет смотрела на него. В его глазах не было угрозы — только усталость и что-то ещё, чего она не могла понять. — Позволю, — ответила она. Они закружились в вальсе. Фин танцевал хорошо — плавно, осторожно, словно боялся сделать ей больно. — Вы не похожи на свою сестру, — заметил он. — Я знаю, — ответила Скарлет. — Елена — двойник. Она часть проклятия. А вы? Вы просто человек с кровью, которая помогает моему брату создавать монстров. — Ваш брат создаёт гибридов, — поправила Скарлет. — Монстров или нет — решать не мне. — А кому? — Тем, кто от них страдает, — ответила она. Фин посмотрел на неё внимательно. — Вы не боитесь меня? — Нет, — честно сказала Скарлет. — Вы не страшный. Вы печальный. — Печальный? — Вы хотите умереть, — прямо сказала она. — Вы ненавидите то, во что превратились. Вы на стороне матери, потому что она обещает вам конец. Фин замер. Его рука на её талии напряглась. — Вы опасны, — произнёс он. — Мне часто говорят. Они продолжали танцевать, но разговор стал тише, почти интимным. — Я не хочу умирать, — сказал Фин. — Я хочу быть человеком. Чувствовать. Дышать. Любить. — Тогда почему вы помогаете Эстер? Она убьёт не только вампиров. Она убьёт и вас. — Потому что это единственный способ стать свободным, — ответил Фин. — Смерть — это свобода. — Нет, — Скарлет покачала головой. — Свобода — это жить так, как ты хочешь. Умирать — это просто умирать. Фин смотрел на неё долгим взглядом. — Вы мудрая, мисс Гилберт. — Я просто устала от глупостей, — она усмехнулась. — Это одно и то же. Они замолчали. Музыка играла, и Фин вёл её в танце, осторожно, словно она была из стекла. — Берегите себя, — сказал он, когда танец подходил к концу. — В этом мире мало добрых людей. — Я не добрая, — ответила Скарлет. — Я просто честная. — Этого достаточно. Он отпустил её, поклонился и отошёл. Скарлет осталась одна в центре зала. Гости кружились вокруг, но она смотрела в одну точку, думая о том, что сказал Фин. «Смерть — это свобода». Она не соглашалась. Но понимала. — Скарлет, — раздался голос за спиной. Она обернулась. Перед ней стоял Клаус. Он был в своём тёмном костюме, без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. В его глазах горел огонь — тот самый, который она видела, когда он брал её кровь. Только теперь он был другим. Не голодным. Жадным. — Танцуй со мной, — сказал он, и это был не вопрос. — А если я откажусь? — Ты не откажешься. — Почему ты так уверен? — Потому что ты уже здесь, — он протянул руку. — И потому что ты хочешь знать, что будет дальше. Скарлет смотрела на его руку. Потом перевела взгляд на его лицо. — Ты невыносим, — сказала она, вкладывая ладонь в его. — Я знаю. Он притянул её к себе, и они закружились в танце. Быстрее, чем с Элайджей. Острее, чем с Фином. Клаус танцевал так, будто хотел её задушить в своих объятиях, но при этом не причинить боли. — Ты хорошо танцуешь, — заметила Скарлет. — Я учился веками, — ответил он. — Как и твой брат. — Не сравнивай меня с ним. — А с кем тебя сравнивать? — Ни с кем, — Клаус прижал её ближе. — Я уникален. — И скромен, — усмехнулась Скарлет. — Это тоже. Они замолчали. Клаус смотрел на неё, не отрываясь. Она чувствовала его взгляд кожей. — Ты не надела моё платье, — сказал он. — Нет, — ответила Скарлет. — И ты пришла с Элайджей. — Пришла. — Ты танцевала с Колом. С Фином. — Танцевала. — А со мной? — Танцую, — она встретила его взгляд. — И что? — Ничего, — он усмехнулся. — Я просто смотрю. — На что? — На тебя. На то, как ты двигаешься. Как улыбаешься. Как сжимаешь пальцы, когда злишься. — Я не злюсь. — Злишься, — он покачал головой. — Но не показываешь. — Это моё преимущество. — Твоё проклятие, — поправил Клаус. — Ты не показываешь эмоций, и люди думают, что тебе всё равно. — А мне и всё равно, — ответила Скарлет. — Нет, — он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. — Тебе не всё равно. Ты просто боишься показать, что тебе не всё равно. Скарлет замерла. — Ты думаешь, что знаешь меня? — Я знаю тебя, — ответил Клаус. — Я знаю, что ты читаешь. Я знаю, что ты любишь. Я знаю, что ты боишься. — И что же я боюсь? — Одиночества, — сказал он. — Как и я. Скарлет смотрела на него. Её сердце билось быстрее, но голос был ровным. — Ты ошибаешься. — Возможно, — он улыбнулся. — Но я хочу проверить. Они продолжали танцевать, и Скарлет чувствовала, как между ними натягивается нить — тонкая, острая, как лезвие. Она не знала, куда приведёт этот танец, но знала, что не остановится. — Скарлет, — сказал Клаус. — Что? — Ты удивительная. — Я знаю. — И ты моя. — Нет, — она покачала головой. — Я своя. — Посмотрим, — он усмехнулся. И они танцевали, пока музыка не стихла. А когда стихла, Клаус не отпустил её. Он стоял, держа её за руку, и смотрел в глаза. — Я приду за тобой, — сказал он. — Не сегодня. Но приду. — Я знаю, — ответила Скарлет. Она выдернула руку и отошла. На лестнице стояла Эстер и смотрела на них. Её лицо было непроницаемым. — Интересная девушка, — сказала она, когда Клаус подошёл к ней. — Не трогай её, — ответил Клаус. — Я и не собиралась, — Эстер усмехнулась. — Пока. Она поднялась наверх. Фин последовал за ней. Элайджа остался внизу. — Ты в порядке? — спросил он Скарлет, подходя к ней. — В порядке, — ответила она. — А ты? — Я всегда в порядке. — Врёшь, — Скарлет усмехнулась. — Но это твоё право. Они стояли рядом, глядя на зал, где гости продолжали танцевать, не подозревая, что только что стали свидетелями начала войны. — Что теперь? — спросила Скарлет. — Теперь, — Элайджа посмотрел на лестницу, где исчезла Эстер, — мы будем ждать. И надеяться, что победим. — Я не умею ждать, — сказала Скарлет. — Научишься, — ответил Элайджа. — В этом мире без этого никак. Она не ответила. Она смотрела на Клауса, который стоял у камина и сжимал в пальцах бокал с виски. Он смотрел на неё. Она смотрела на него. — Идём, — сказал Элайджа. — Я провожу тебя домой. — Идём, — ответила Скарлет. Они вышли из зала. Бал продолжался, но для них этот вечер закончился. А завтра всё начнётся сначала.