Глава 2. Трещина.

Лая несёт в зубах недавно убитого детёныша косули и осторожно кладёт на траву в их логове на горе. Вэйн подходит со спины львицы, чтобы осмотреть добычу, и медленно кивает, одобряя поступок своей львицы. Недалеко играют братья на горе, и вдруг Кирис случайно толкает Чауна, от чего тот немного катится вниз и с удивлением смотрит на брата. В ту же секунду просыпается небольшая злость, и Чаун сильнее набрасывается на брата. Кирис в недоумении пытается отстраниться, но коготь брата цепляется за шею, и он громко рыкнул. Братья начинают сильнее драться от злости. Вэйн, услышав резкие звуки и рык сына, быстро подбежал и громко нарычал на них: — Что вы делаете?! — грубо обратился отец к сыновьям. Те сразу же отстранились друг от друга и нахмуренно посмотрели. — Разве этого вы хотели, когда спрашивали о взрослении? Братья молчали и, поймав молчаливый взгляд отца, пошли есть добычу. Мать, заметив отчуждение у братьев, грустно покачала головой и посмотрела на Вэйна, после подошла к нему, чтобы успокоить его своими ласками, мысленно говоря: «Всё будет хорошо, это только этап их взросления». Лев вздохнул и расслабился от нежности львицы. Кирис, поедая свой кусок мяса, осторожно посматривает на брата, чувствуя сильную вину за то, что толкнул его и причинил боль. Аппетит пропадает, и он тихо уходит за гору. Посмотрев назад, он увидел, что все члены прайда лежат на тёплом солнце и греются. Глубоко внутри зарождается обида на брата, о которой напоминает небольшая боль на шее от его когтя. Несколько минут подумав, он резко мчится в неизвестность, желая забыть о своём поступке. — Не хочу быть там, пусть лучше Чаун станет вожаком. Он сильнее, а я просто прислуга. Для чего отцу два наследника, если трудно и он не справляется? Чаун сильнее и взрослее, чем маленький Кирис. Фу, даже имя ужасное, как у изгоя. Пока брат уходил всё дальше и дальше, Чаун заметил его пропажу, когда уже насладился своим куском мяса. Глазами он быстро начал искать брата, чтобы попросить прощения, но нигде не было и следа. Внутри появилась тревога, которую он боялся признать. Он верил, что брат здесь, где-то рядом, но в то же время боялся сказать отцу. Увидев, что мама лежит на солнце, он тихо подошёл к ней и спросил: — Мам, а ты не видела Кириса? — тихо спросил он, и сердце быстрее билось. Мать подняла голову и осмотрела всех львов: — Нет, что-то случилось? — Мы просто немного играли, и я поцарапал его… — с грустью сказал он. Мать тут же встала и начала тихо подзывать Кириса, обходя всю небольшую гору. Как только она выглянула с другой стороны, она почувствовала тревогу и быстро подошла к сыну: — Отец будет очень зол, если узнает, что Кириса нет в прайде. А если он потеряется… вам двоим достанется довольно сильно. Чаун смотрит в глаза матери с беспокойством, но в её взгляде видна не паника, а уверенность. Львёнок кивнул и, уловив слабый запах брата, помчался вслед. В голове была обида, но, вспоминая слова отца, он быстро простил брата. Теперь была цель — найти Кириса, во что бы то ни стало. Пробежав довольно много, он остановился, чтобы отдышаться и осмотреться: — Кирис, если ты где-то рядом, выходи. Я простил тебя, и ты меня прости. Я не хотел с тобой ссориться! Мы же братья, должны быть одним целым. Помнишь, как папа говорил — мы все одна семья, и никто не является прислугой. Братик, в ыходи, пожалуйста...