Почтальон.

Прошло всего два месяца после окончания войны, и казалось бы, всё возвращалось на круги своя. Мужчины возвращались в свои дома, где их не уставая ждали. Так было и с Ким Тэхёном, каждый день засиживаясь за кухонным столом он выпивал тёплой воды, сейчас это было единственное, что могло отогреть его худощавое тело. Он смотрел в окно, что выходила прямо на тропинку из его дома. Думая о своём муже он не мог не грустить, ведь каждая мысль о нём приносила боль. О местоположение мужа он знал, буквально ничего — от чего тревога не могла покинуть его. Каждый понедельник к ним приходил мужчина, что разносил письма тогда деревенские люди выглядывали из своих домов, рассматривая, куда же идёт тот почтальон. Но сегодня они видели молодого армейца, что вместо почтальона разносил почту. И лишь единицы знали, это армеец, что разносит похоронки, извещения о смерти их родных на фронте. Каждый получивший от него письмо падал в его колени моля забрать это извещение. Они знали, что он несёт плохую новость, от чего старались избегать его взгляда на улице. **** Подходя к печке парень аккуратно переливал из жестяного чайника воды в свой стакан, вновь заваривая себе «чай». Накладывая в такую же жестяную посуду травы он отходил к небольшому столу, за которым он всегда проводил свободное время. После войны всё было в упадке, людям приходилось кормиться всем, что можно было хоть как-то прожевать и проглотить. Это могла быть трава, жмых, хвоя, целлюлоза, обойный и столярный клей, вазелин, кожаные изделия, олифа, костная мука, казеин. Всё это было сложно назвать едой, но они находились в безвыходном положение. Скота вовсе не осталось, а домашние животные пропали ещё в сорок первом. Ходили слухи о людях, что питались другими людьми, но сам Тэхён не смел поступать так, и даже остерегался чужаков, что могли приехать в деревню. Так обходясь одной травой и жмыхом, он окончательно исхудал в теле. Теперь больше походя на скелет с огромным животом. Такое положение Тэ не мешало ему каждые два дня таскать на коромысле воду. С самой дальней реки в деревне, там она была особенно чистой. Всем было тяжело, и каждый друг другу помогал, страх их сплотил. Тэхён остался совсем один, тётка ещё с году два назад умерла, оставив молодого Кима и Чонгука на свою соседку. Усаживаясь за стол он поправлял маечку, что скаталась под его округлённым животом. Так, аккуратно выпивая горячую воду, он опускал чашку прямо на стол, немного вздыхая он выпрямлял спину, что в последние время сильно ныла. Негромкий стук в его входную дверь, что заставлял его вставать опираясь о свою поясницу прервал его трапезу. Приближаясь к двери он быстро открыл её. Увидев перед собой молодого армейца он улыбнулся, этот армеец был такого же возраста, как и его муж, которого он ждал с фронта. От чего он был рад увидеть кого-то такого же возраста. — Здравствуй, — Миловидное лицо пятнадцатилетнего мальчишки, сильно удивило почтальона. Отчего тот, тут же отвёл свой взгляд к его круглому животу, на котором он уже скрещивал свои руки. — Здравствуйте, — Ошарашенный армеец с дрожью в руках опускал руку в свою сумку, в которой он быстро находил письмо для этого омеги. — Вам что-то нужно? — Исхудавшие тело стояло в проёме толстой двери, и продолжало смотреть на того. Его тёмные глаза глядели прямо в душу. — Д-да, извините. — Опуская голову незнакомец протягивал похоронку, что приносил многим из тех, кто ожидал своих мужей, сыновей, братьев и отцов с войны. — Это…? — Опуская свой взгляд паренёк начинал читать это извещение: Ваш муж Красноармеец, — Пропустив глазами ФИО, Тэхён продолжил читать: — присяге, проявив геройство и мужество был Убит 30 декабря 44, Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайство о пенсии. Подняв голову следа армейца уже и не было, он просто оставил его наедине. Закрыв дверь за собой он направился в спальню, где в углу комнаты стояла его кровать, небольшая, но такая уютная. Усаживаясь на холодную постель он укладывался на бок, стараясь уснуть, проговаривал: — Это всё сон, это всё сон, это всё сон, это сон… **** — Чо-он, — протягивая имя старшего, омега повисал на его руке. — Я уже устал, нам правда нужно идти ещё дальше? Смута, частый вой самолётов, что пролетали над ними заставляла обычных людей говорить громче. Постоянная тревога, всё сильнее сжимала людей. — Тэхён, прошу, нам нужно перебраться к тётушке, мы не сможем выжить одни. — Чуть вздыхая он смотрел на младшего, что еле плёлся за ним. — Но, я устал, ноги болят. — Немного хмурясь Чон опускался на колени перед юношей, так подставляя свою спину. — Садись, мы не должны отставать. — Быстро и бессовестно забираясь на спину, а после прижимаясь к его телу. Тот будто и не думал, о том, как же тяжело Чону. **** Просыпаясь в руках старшего, и открывая свои веки Тэ тут же лицезрел парня, что невинно спал прижимаясь к нему. Начиная наблюдать за его сном на его лице появлялась улыбка, с которой он начинал расцеловывать лоб Чона. — Я вообще-то не сплю. — Почему же? — Ни капли не смущаясь он брал руки темноволосого аккуратно забираясь на его бёдра, так прижимая его руки к подушке, что была под его головой. — У кого-то с утра пораньше хорошее настроение? — Даже очень, а что, кто-то сейчас будет ворчать мол, что я такой тяжёлый? — Ни за что. — Смотря в его глаза и сам Чонгук осмеливался улыбнуться. — Ну и ладно, давай вставать. Нужно завтрак готовить. Я сейчас схожу за водой, буду суп готовить. — А, ну-ка, стой, куда это ты собираешься? — Приподнимаясь с постели Чонгук подхватывал худое тело прижимая к себе. — Лежи, досыпай, тебе нельзя тяжёлое. Аккуратно перекладывая младшего на кровать Чонгук вставал с постели уходя набирать воду для супа. — Чего это нельзя? Ничего страшного не умру. — Хмурясь он отворачивался в другую сторону, поворачиваясь на другой бок, так чуть прижимая ноги к себе он прикрывал глаза. Мимолётно думая о своём новоиспечённом муже он укладывал руку на свой живот, в котором по всем признакам уже формировался маленький ребёнок. **** С каждой секундой всё сильнее прижимая в женские колени Тэ, не мог успокоить свои слёзы. — Его забрали, его забрали — Повторял парнишка. Соседка, что полюбила этих двоих как собственных детей продолжала поглаживать немного сальные и пыльные волосы. — Тэхён, мой мальчик. Беги пока повозка не уехала, ты сможешь снова его увидеть. Беги. — Так и поступая парень быстро обувал галоши и выбегал из дома, тут же направляясь к повозке, что стояла на выезде из города. И вот через пару минут забегая до того самого места он уже видел своего мужа, что стоял с распростёртыми руками. Добегая до него он прижимался к его телу, вливаясь в поцелуй. Так прижимаясь к старшему, что уже был в форме он гладил его холодные щёки. Сильно обнимая его он боялся отпускать его. Боялся больше никогда не увидеть. Боялся, что он измениться и больше не посмотрит на него. Но Чон, уже ничего не боялся, он просто думал о том, как он вернётся и всё наладиться. Как он увидит своего мужа, и своего малыша, что родиться без его участия. Опускаясь перед ним на колени он начинал целовать живот его омеги, что продолжал плакать от своего горя. — Тэхён, Тэхён… Пожалуйста, возвращайся домой, тебе нельзя мёрзнуть, роди здорового малыша. — В последний раз прижимаясь к его телу он шептал ему на ухо: — Я всегда буду с тобой. Так они прощались, даже уезжая сидя на повозке Чонгук глядел назад, глядел на своего мужа, что никогда не смог смириться с тем, что он покинул его. Им и не было восемнадцати, они не успели пожить друг для друга, не успели родить ребёнка, не успели ничего из того о чём мечтали. Их счастье оборвалось ещё не начавшись. И Тэхён остался один. **** Просыпаясь ранним утром, Тэхён переворачивался на спину, после потихоньку усаживаясь на постель. Почувствовав под собой холодный матрас, он начинал прощупывать его тогда оказывалось, что он был мокрым из-за вод, что отошли во сне. Аккуратно вставая с кровати он направлялся к выходу, чтобы позвать соседку, что смогла бы помочь ему. Продолжая аккуратно идти он пытался сосредоточиться на нынешней ситуации, и постараться хоть на несколько минут забыть о том, что произошло. — «Ещё слишком рано» — Срок был слишком ранним для родов, отчего страх о смерти и ребёнка нахлынывают его.