Глава 3. Искусство изящного садизма

Обещание веселья эхом повисло в воздухе, пока Аарон уверенно вел Беатрис по запутанным коридорам корпорации. Они спускались всё ниже, туда, где заканчивался сверкающий лоск бизнес-империи и начиналась мрачная, скрытая от чужих глаз изнанка их мира. Аарон шел впереди, но то и дело бросал через плечо короткие, оценивающие взгляды, проверяя, следует ли она за ним и не угас ли тот хищный огонек в её глазах. У тяжелой металлической двери, ведущей в подвал, он остановился. Его расслабленная поза исчезла, взгляд снова стал жестким, а голос — до мурашек холодным, когда он повернулся к жене: — Ты готова, милая? Беатрис лишь уверенно кивнула. Аарон со скрежетом открыл тяжелую дверь, галантно пропуская её первой. В подвале царил сырой полумрак, густой воздух пах бетоном и страхом. Лишь тусклый свет одинокой лампы выхватывал из темноты центр комнаты, где на жестком стуле сидел связанный сотрудник. Услышав шаги, он вскинул голову и с животным ужасом уставился на вошедшую пару. — Вот он, наша крыса, — процедил Аарон. Он в два шага преодолел расстояние до стула и резко дернул предателя за волосы, заставляя того запрокинуть голову и посмотреть прямо на Беатрис. — Говори. Почему решил играть против меня? Или тебе приятнее сначала объясниться с моей женой? — его голос прозвучал как ледяной шёпот, предвещающий бурю. Сотрудник тяжело задышал. Его загнанный взгляд метался от разъяренного Аарона к безупречно спокойной Беатрис. Он явно не ожидал, что жена босса, эта икона стиля с обложек журналов, спустится в подвал, чтобы лично участвовать в его экзекуции. Аарон усмехнулся, наслаждаясь его смятением. Он сильнее намотал чужие волосы на кулак, отчего мужчина болезненно зашипел. — Отвечай, подонок. Или я заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще родился. — Я... я буду говорить с ней, — выплюнул предатель вместе со сгустком крови, судорожно глядя на Беатрис. Ему казалось, что у женщины просить пощады будет проще. Как же он ошибался. Аарон чуть ослабил хватку и перевел пылающий взгляд на жену. — Ну что ж, дорогая. Он весь твой. Глава мафии сделал шаг назад, растворяясь в густой тени подвала. Теперь Беатрис оказалась один на один со связанным мужчиной, спиной ощущая тяжелый, внимательный взгляд своего мужа. Она неспешно подошла к металлическому столику, на котором были разложены инструменты для «особых бесед». Её ухоженные пальцы скользнули по холодному металлу и уверенно сжали длинную, остро заточенную стальную спицу. — Тсс... не смотри на Аарона, дорогой. Он сегодня лишь зритель, — голос Беатрис обволакивал, словно сладкий яд. Она подошла вплотную к пленнику. — Ты ведь думал, что я здесь для украшения интерьера? Какая досадная ошибка. Видишь ли, я очень злопамятная. И когда кто-то саботирует мои дела, я не бегу жаловаться мужу. Я прихожу за компенсацией. Лично. Беатрис медленно провела холодным острием спицы по его скуле, оставляя за собой тонкую, едва заметную красную полосу. В её глазах вспыхнул темный, неподдельный восторг. Мужчина вздрогнул, попытавшись вжаться в спинку стула. — Знаешь, в чем твоя проблема? Ты скучный, — разочарованно вздохнула она. — Твоё предательство пахнет дешевизной. А я люблю изыски. Я хочу услышать, как твой голос сорвется, когда я начну... скажем так, корректировать твою анатомию. Ты ведь так гордился своей ловкостью рук, когда подделывал эти бумаги? Её улыбка стала по-настоящему пугающей — улыбкой ангела, спустившегося в ад, чтобы навести там свои порядки. — Давай проверим, насколько они ловкие, когда на них не останется ногтей. Она наклонилась еще ближе. Дорогой парфюм смешался с едким запахом его страха. Беатрис прошептала почти в самые его губы: — Не надейся на быструю смерть. Я слишком умна, чтобы позволить тебе уйти так просто, и слишком дерзка, чтобы оставить тебя целым. Начнем с имен твоих нанимателей... или мне сначала заставить тебя проглотить твои собственные оправдания? Выбирай, «солнышко». Я сегодня в настроении немного порисовать... по твоей коже. Аарон, стоявший в тени, буквально замер. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а зрачки расширились — не от шока, а от дикого, первобытного восхищения. Он медленно провёл языком по пересохшим губам, словно уже пробовал на вкус её жестокость. Сотрудника начала бить крупная дрожь. Когда холодный конец спицы снова коснулся его кожи, готовый вонзиться глубже, его дыхание сбилось, а глаза наполнились паникой. — Я... я скажу всё! — его голос сорвался в жалкий, визгливый шёпот. — Это был Виктор Семёнов! Он обещал мне долю с их сделки, если я... если я испорчу ваши документы! Тень в углу пришла в движение. Аарон резко шагнул вперёд в круг света, его лицо исказила чистая, неукротимая ярость. — Виктор?! Этот мёртвый ублюдок ещё не понял, что игра окончена?! Он с рычанием бросился к стулу, протягивая свои огромные руки к шее предателя, готовый свернуть её голыми руками. Но Беатрис изящным движением перехватила его запястье. — Не торопись, любимый, — пропела она. Не отрывая взгляда от мужа, она провела инструментом по другой щеке пленника, оставляя идеально симметричную царапину. — Мы ведь только начали. А Виктор... о, с ним мы разберёмся особенным образом. Аарон замер. Он шумно выдохнул, сжимая в ответ её тонкую руку так сильно, что костяшки побелели. Его глаза горели лихорадочным огнем — он до безумия хотел увидеть, на что еще способна его жена. Беатрис медленно убрала руку Аарона с шеи «крысы», заменяя физическую угрозу своим стальным взглядом. Её пальцы успокаивающе скользнули по предплечью мужа, усмиряя его гнев, но её собственный голос звучал как вкрадчивый шёпот самой смерти. — Виктор Семёнов... — Беатрис словно попробовала это имя на вкус, и на её губах расцвела ядовитая усмешка. — Какое неоригинальное завершение твоей никчёмной карьеры. Ты правда думал, что этот неудачник вытащит тебя из петли, которую ты сам себе затянул? Она отступила на шаг и начала медленно, словно хищница, обходить стул по кругу. Мужчина испуганно вращал головой, пытаясь не выпускать её из виду. — Послушай меня, «солнышко», — продолжала Беатрис, и цокот её каблуков звучал как отсчет таймера на бомбе. — Физическая боль — это так... примитивно. Она проходит. А вот осознание того, что ты потерял всё, остаётся навсегда. Знаешь, пока ты здесь дрожишь, мои люди уже «навещают» твои счета. Всё, что Виктор тебе пообещал, всё, что ты копил годами... Пшик. Этого больше нет. Ты теперь не просто предатель, ты — нищий предатель. Она остановилась у него за спиной. Наклонившись, Беатрис положила руки ему на плечи и слегка сжала их. Мужчина судорожно вздрогнул. — Но это еще не самая интересная часть моей маленькой пьесы. Как думаешь, что сделает Виктор, когда узнает, что ты раскололся в первые же пять минут? Он ведь параноик. Он решит, что ты сдал ему нас, чтобы спасти свою шкуру, а нам сдал его... Он не пришлет адвоката, милый. Он пришлет чистильщика. Беатрис перешла на зловещий шепот, от которого у пленника по шее покатились капли холодного пота: — Ты сейчас в единственном месте на земле, где ты всё еще дышишь. За этими дверями тебя ждет либо бетонный тазик в реке от Семёнова, либо моё... милосердие. А моё милосердие, как ты понимаешь, стоит очень дорого. Оно стоит каждой детали вашего плана. Каждого имени. Каждой встречи. Она резко выпрямилась и вернулась в поле его зрения. В её глазах читалось абсолютное, холодное превосходство женщины, которая играючи просчитала все чужие ходы. — Рассказывай мне про Виктора всё. Где он прячет свою «черную кассу»? Какие у него слабости? Если твоя информация окажется достаточно... сладкой, я, возможно, позволю тебе уйти. Но если ты соврешь хоть в одной цифре... я отдам тебя Семёнову сама. И поверь, он будет гораздо менее изящен в своих методах, чем я. Психологическая плотина рухнула. Сотрудник затрясся от животного страха, понимая, что слова этой роскошной женщины — не пустая угроза. Он начал говорить. Медленно, прерываясь, сбиваясь на жалкие всхлипы, он выкладывал всё: адреса, где Семёнов прятал личную кассу, имена продажных чиновников, слабости и скрытые привязанности конкурента. Аарон молча стоял рядом, сжимая и разжимая огромные кулаки. Даже он, человек, выросший в криминальном мире, не ожидал, что Беатрис зайдет так далеко и сломает человека так виртуозно. Когда поток слов предателя иссяк, Аарон внезапно рассмеялся — низким, глубоким, абсолютно довольным смехом, который заполнил мрачный подвал до краев. — Боже, ты идеальна, — выдохнул он. Аарон подошел сзади, по-собственнически обвил руками талию Беатрис и крепко поцеловал её в висок, не сводя торжествующего взгляда с дрожащей «крысы». — Видишь, как она играет? — обратился он к пленнику, сжимая бедра жены. — Как гениальная актриса в театре абсурда. Ты буквально заставила его раскаяться. И всё это — почти без единой капли крови. Аарон резко отстранился от Беатрис, и его лицо мгновенно окаменело. — Но я... менее милосерден. Ты знал, на что идешь. Ты видел, что происходит с теми, кто переходит мне дорогу. Молниеносным, отработанным движением Аарон выхватил из-под пиджака пистолет и, не целясь, выстрелил предателю в колено. Оглушительный грохот разорвал тишину подвала. Горячая кровь брызнула на серый бетон. Предатель сорвался на оглушительный, пронзительный крик, заваливаясь вместе со стулом на бок. Терпкий запах пороха мгновенно перебил все остальные запахи. — Вот теперь он точно запомнит, — спокойно констатировал Аарон, пряча оружие. Он повернулся к Беатрис, его глаза потемнели от бурлящего внутри адреналина и страсти. Он притянул её к себе и жадно, властно поцеловал в губы, чувствуя, как часто бьется её пульс. — Пойдём, солнышко, — прошептал он ей в губы. — Остальное сделают другие. Я хочу обсудить с тобой... наши дальнейшие планы на Виктора. Он развернулся и повел её к выходу, оставляя за спиной хрипящую, извивающуюся на полу окровавленную фигуру. — Ты сегодня заслужила особенный вечер. Его большие пальцы крепко, почти болезненно переплелись с её пальцами. И когда за ними с лязгом захлопнулась тяжелая металлическая дверь подвала, Беатрис знала наверняка: для них двоих эта игра только началась.