Переезд

      Щелчок. Потом ещё один.

      Мужчина тяжело вздыхает, откидывается на спинку кресла. Скрипят колёсики, еле слышно брякнула маленькая гаечка. Воздух в его огромном кабинете, больше похожим на ангар на военном полигоне, слишком спёртый. Даже мощные системы вентиляции не помогают его очистить, сделать легче. Но он уже давно не обращает на это внимание.       Приходится даже немного помассировать указательными пальцами виски, чтобы как-то вернуться в здравый разум. Голова забита совершенно не тем, что нужно.       – К чёрту, – бормочет он себе под нос, повернув голову в сторону второго большого экрана. С него на мужчину через призму видеозаписи смотрит пара красных линз, тут же сомкнувшаяся от боли, пронзившей нейронные цепи. Мужчина улыбается. – Какая прелесть. Отродья должны страдать.       Он снова садится ровно, с новыми силами. Вид страдающего под воздействием контроля разума кибертронца возвращает к мыслям о том, зачем он вообще этим всем занимается. Потому он переключает внимание на второй экран, иногда нетерпеливо постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Анализатор до сих пор не обработал данные и нужно ждать. Поэтому он продолжил перечитывать строчки.       Далеко позади раздаётся громкий скрежет, но мужчина не оборачивается назад. Это не имеет смысла, он и так видит, кто к нему пожаловал. Женщина осторожно оглядывается, будто ищет подвох. Но ни один из стальных гигантов под стенами ещё не ожил, и хорошо.       – У тебя тут отвратительная атмосфера.       – Согласен. Но что поделать? Вентиляционными системами заниматься некому, – он немного поворачивается в кресле, чтобы глянуть на пришедшую. Как и ожидал. Она вечно сует нос туда, куда не стоит. В этом что-то есть.– Все ваши ремонтники брошены на утечку газа в третьем секторе.       – Если бы тебе не было плевать, то с этой проблемой бы уже давно разобрались и без третьего сектора, – недовольно ворчит начальница, после чего ускоряется. Она быстро подходит к рабочему месту коллеги, оглядывая громадные мониторы, сделанные на лад технологий их подопечных. – Что-то новое есть? Я уже две недели не могу услышать от тебя толковых результатов. А у нас не так много времени для того, чтобы ждать...       – Это не так просто, Крофт, – всё хорошее настроение испаряется в момент, и мужчина закатывает глаза. Он не стесняется перебить начальницу, но и не смотрит на неё. – Был бы у меня настоящий чип, тогда работа шла бы быстрее. Тебе ли не знать?       – Знаю. Но мы не можем тебе его предоставить.       – У вас его нет, а ваши диковатые дружки не знают, есть ли он вообще на Земле.       Голос становится полон издевательской нотки, учёный специально коверкает его, чтобы усилить своё недовольство.       – Прекрати. Призрак и без того дает тебе слишком много свободы действий, – она подходит ближе, становясь рядом с креслом. – Кибертронские артефакты? Серьёзно?       – Вполне. Имею право на всестороннее образование. Да и к тому же, у меня ещё не все данные.       Учёный хрипло смеётся, всё же поднимая взгляд на Карен. Но на впалом лице ни тени улыбки. Она вполне себе серьёзна и настроена решительно.       – Если ты хочешь и дальше оставаться на попечении Призрака, тебе стоит заниматься более полезным делом.       – Опять ты за своё. Сколько раз я уже тебе сказал: я знаю, что делаю?       – Сто двадцать пять. И это только за последний месяц.       – О, какие подсчёты! – мужчина театрально вскидывает руки и прикрывает тыльной стороной руки глаза. – А ведь июнь начался только две недели назад. Не кажется тебе это жестоким?       – Нет. Мне кажется, что пора урезать твоё финансирование. Мегатрон знает о том, что мы проводим эксперименты над его бывшими солдатами, и ты понимаешь, как он недоволен этим.       – Да плевать мне. Что на Мегатрона, – он кивает на фотографию, мигнувшую на экране сбоку, – что на его солдат, – кивок на кадр ниже, где меха скрутило в три погибели, пока он пытается справится со своей болью. – Пусть тогда скажет это тебе в лицо. А потом уже посмотрим.       Крофт молчит. Она долго рассматривает коллегу, потом достаточно тяжело вздыхает, хлопает себя по лицу.       – А в чём я не прав? У меня нет возможности нормально экспериментировать из-за того, что ты идёшь на поводу у Прайма и Мегатрона, у меня нет возможности толком выбраться в лабораторию.       – Во всём прав. В общем, советую тебе поторопиться и показать мне хоть что-то стоящее, пока я не...       – Ты ничего мне не сделаешь. Мы об одном и том же говорим уже достаточно долго, и ты не хочешь меня услышать. У нас общая ненависть к этим тварям. Так, напомни, что ты там обещаешь сделать? Урезать моё финансирование? Потыкать в меня пальчиком, что я не могу физически делать свою работу? Тогда я просто уйду, и встану против тебя и твоего тупого Призрака.       Вопрос поставлен ребром. Карен не знала, что сейчас ответить. Это поражение в чистом виде. Против этого человека идти бесполезно, он... Он слишком изворотливый и хитрый, чтобы пытаться поставить его на место.       – Допустим. Просто трать немного больше времени на свою основную задачу.       – Конечно, босс, – небрежно бросает учёный, отмахиваясь от неё. – Притащи мне потом крылатку. Хочу изучить его поведение. И досье на него. Только сделай так, чтобы Большой М не узнал об этом. Иначе начнутся лишние вопросы.       – Не советую пытаться брать его как подопытного. Тебе ли не знать, чем закончилась прошлая ваша «встреча».       – Разберусь. Всё, не тревожь. Отвлекаешь.       Он демонстративно отвернулся к второму экрану, выводя на него данные анализов и расчёты внутреннего искусственного интеллекта. Больше на Крофт он и не думал смотреть. Хотя и до этого не стремился обращать на неё внимание.       А она стояла над креслом ещё несколько секунд, наблюдая за быстрой и довольно показушной работой. Понятное дело, что мужчина просто пытается от неё отмахнуться, чтобы она ушла. Потом, ощущая своё бессилие, махнула рукой и развернулась.       Хотелось что-то сказать. Едкое, неприятное. Но она не решилась, просто и молча пошла на выход из душного помещения. Такого же душного, как и его владелец. Да, конечно, это немного неправильно, что она позволяет ездить на себе и пользоваться ресурсами организации, но против него пойти и впрямь не выходит. Слишком ценный кадр, готовый на многое, лишь бы выполнить свою цель. Цель, удивительным образом совпадающую с собственными интересами.       Снова взгляд зацепился за огромных безжизненных роботов, стоящих под стенами. Кого-то она даже узнала, хотя и хотела забыть имена. Убитые в боях на Земле десептиконы, которых Оптимус и Мегатрон не смогли похоронить так, как следует. До автоботов лапы Призрака не дотянулись: Прайм слишком тщательно следил за своим немногочисленным отрядом, ставшим ещё меньше после ухода товарищей по команде на Кибертрон. Теперь эти корпуса здесь, во владении психа, изучающего их. Оценивающего полезность. Даже без искр они представляют ценность.       В кармане завибрировал телефон. На секунду женщина задумалась, стоит ли вообще брать трубку именно сейчас. Но быстро поняла, что дальше может не остаться времени из-за работы, а дома она будет ещё неизвестно когда, потому гаджет прыгнул в руку сам.       На лицо наползла улыбка. Настоящая, живая. Не та дежурная, которую она использовала в редкие моменты, когда считала это нужным.       – Да, милая? Что-то случилось? – негромко произносит Крофт. Однако её голос проносится по пустому залу так громко, что слышит даже мужчина за экранами. Он коротко оборачивается назад, на уходящего агента, щурится. – Извини, что отвечаю только сейчас. Работа, сама понимаешь.       – Слабость, – недовольно ворчит учёный, отвернувшись обратно к консолям. Долго смотрит на фотографии, результаты анализов. Задерживает взгляд на раздраженном фейсплейте Мегатрона. – Все они слабаки. Даже ты, здоровяк.

***

      Мимо мелькнула табличка штата. Мози осторожно выглянула в окно, поглядывая назад, на приветственный знак родного округа. Потом вернулась назад, открывая окно побольше. Сама вжимается в спинку сиденья.       В машине душно. Так душно, что хочется расплакаться. Но девочка молчит, осторожно прижимая к себе переноску с кошкой. Та уже давно перестала выть, и просто пристроилась к другой стенке, пыталась стать такой же маленькой, как и в родной квартире под диваном в моменты, когда мама становилась слишком раздражительной.       Играет весёлая музыка. Папа специально подобрал волну, чтобы попытаться облегчить обстановку. Только это тоже не получается. Кажется, мама на пределе. Как и Роби. Девочка предпочитает не вмешиваться. Она знает, что ещё одно слово, и кто-то обязательно поссорится. Этого она наслушалась вдоволь за последние несколько недель.       В салоне много всего. В основном – сумки с одеждой, документами, прочими первоочередными по необходимости вещами. Уже даже довольно высокому брату приходится закинуть ноги на сиденье, чтобы в узком пространстве могла поместиться его спортивная сумка с формой, повседневными вещами и гаджетами.       – Пап, когда мы приедем? – решает задать первый вопрос Алексу младшая, осторожно садясь ровно, чтобы не потревожить Испо. Китти ведь тоже устала. Чёрные глазки ребёнка преданно глядят на улыбнувшегося мужчину через зеркало заднего вида.       – Часа через два, Мо. Осталось совсем немного до УитВики. Устала?       Ребёнок отвечает лишь тяжёлым «угу», устраивается обратно, подтягивая к себе переноску. Но всё равно быстро натягивает улыбку, чтобы не расстраивать отца.       – Ничего страшного. Скоро разомнёшься.       – Таская коробки и пытаясь поймать кошку, – ворчит Роби, усиленно тыкая в экран телефона. – Отличная разминка, да, Мо?       Морган смотрит на него немного косо, хмурится. Обидно, что старший брат так себя ведёт. Конечно, она понимает причину, но она ведь тут ни причём. Так зачем он злится на неё?       – Роби, – Дот обращает внимание на недовольного сына, отвлекаясь от чтения книги.       – Что, «Роби»? Ты, мама, не забывай, что это твоя мечта, а не наша.       – Роби, – холод прорезает голос Дороти так, что ежится даже Алекс. Она не намерена размякать даже из-за своей головной боли. – Мы уже говорили на эту тему. Не один раз.       – И будем говорить и дальше.       – Нет, не будем. Прекрати немедленно.       Ненадолго парень замолкает. Зло смотрит на мать в отражении зеркала, явно не чувствует то, как его подёргала за штанину сестра. У нём всё ещё кипит ярость от всех тех обстоятельств, в которые они вляпались. Точнее, вляпались их родители, а дети вынуждены следовать за ними.       – Конечно, мы же будем молчать и дальше о том, что мы вынуждены были уехать Бог знает куда от дома, друзей только ради того, чтобы ты получила свою работу мечты? Очень справедливо, мама.       – Это не моя мечта. Это больше выгодное предложение, которое я не могла игнорировать. Ты знаешь об этом, – женщина устало вздыхает, пытаясь унять злобу. Она понимает претензии сына, но ничего не может с этим всем поделать.       – Выход есть всегда. Ты сама об этом говорила. Очень много раз, – Роби откидывается назад, на дверцу. Но продолжает смотреть на отражение матери уже в боковом стекле. – Тогда почему мы вынуждены переться всей семьёй в такую даль от дома только ради...       – Разговор окончен, – жёстко обрубает спор Дороти, закрывая глаза и сжимая-расжимая кулаки.       – Милая... Не стоит злиться, – на её напряжение начинает реагировать Алекс. Его происходящее, честно говоря, пугает. Он понимает, к чему может привести вспышка агрессии у любимой. – Роби, прекрати доводить маму. Нам всем сейчас тяжело, но это не повод себя так вести.       В ответ ему околопрезрительное фырканье, парень снова утыкается в телефон, игнорируя и его, и злую Дороти, и Морган. Сестрёнка только шмыгает носом, отодвигаясь в свой угол, глядя за окно. Тоже захотелось уйти в небытие, забывшись в экране телефона, как это сделал брат. Но что-то внутри так и кричит о том, что нельзя поддаваться плохим эмоциям. Поэтому она смотрит в окно.       Прерия медленно заменяется полями, иногда перебиваясь лугами, потом редкий лесок. И, наконец, густые лесополосы, в тенях которых мелькают цветные поляны. Вид, стоит сказать, завораживает. Это немного помогает отвлечься от жуткой атмосферы переезда.       Где-то в багажнике трясётся что-то стеклянное. Стоит надеяться, что ничего не разобьётся с тем же звуком, с каким сейчас трескается их когда-то удивительно дружная семья. Открытые окна не помогают от жары в салоне. Хотя горло уже начинает покалывать. Девочка всё же закрывает своё, чтобы окончательно не простыть. Мелочь, но будет ужасно неприятно. Заболеть в начале лета, так ещё и во время переезда!       Взгляд цепляется за что-то странное, когда через часа полтора скорость приходится снизить, ведь они въехали в округ городка. Где придётся найти новых друзей. Может, попытаться не сломаться. Мози вглядывается в темноту между деревьями с густыми низкими кронами. Что-то странное. Что-то, что она не может опознать самостоятельно. Потому в ход идёт привычное подёргивание брата за штанину.       – Отвали, – грубо ворчит Роби, осторожно одёргивая ногу. Но при этом ненадолго поднимает взгляд, чтобы удостовериться, что он не пнул малую.       Больше девочка не лезет. Только показывает ему язык и продолжает пытаться высмотреть странное место. А сама пытается прикинуть, как до него добраться потом.       – Сколько нам ещё ехать? – вопрос адресован отцу.       – Двадцать минут, солнце, – миролюбиво отвечает ей Алекс, снова глянув в отражение небольшого зеркала. – Так не терпится размяться?       – Вроде того, – Мо улыбается ему так, как делает это всегда. По-детски мягко, мило. И папа улыбается ей шире в ответ. – А у нас будет большой дом?       – Да, – в разговор вступает и Дороти, уже давно успокоившаяся и готовая к адекватному диалогу. – Два этажа, несколько жилых комнат. Вы сможете выбрать любую.       – Хорошие всё же у тебя знакомые, – с какой-то теплотой выдыхает девочка, заглянув в клетку, где спала кошка. – И тебе место найдётся. Мама! Ты обещала, что мы купим для Испо большую когтеточку.       – Купим. Конечно купим.       Машина дёргается, ведь зажигается зелёный свет на светофоре. И всё же Морган смотрит куда-то в сторону странного объекта. Надо будет обязательно туда притащить Роби. Он не сможет отказать, она более чем уверена. Да и заняться в скором времени будет нечем, это точно.       Город показывается довольно скоро. Они едут по самой окраине, где не очень оживлённо. Даже старший брат обращает внимание на пустынные улочки, магазинчики, в которых возятся их владельцы, обращает внимание на жёлтый автобус, припаркованный возле заправки. Хорошо, что лето только началось, и они успеют обжиться, чтобы потом найти друзей в новой школе. Почему-то он бросает тревожный взгляд на Мо. На её белые до середины кучерявые волосы, собранные в растрёпанный пучок, цветастую кофту, вспоминает о синей накидке, которую малая просто обожает за её странность. Снова тяжело вздыхает. Придётся её защищать, если найдутся особо умные. К сожалению, не все обладают чувством такта и толерантностью.       Больше никто ничего не сказал. Да и не нужно. Семейство Мальто и не нуждалось в долгих диалогах. Достаточно дать друг другу время, чтобы успокоиться, а там видно будет.       Подъезд к дому зарос травой. Как и небольшая клумба возле двери, как и небольшой садик возле леса. Леса, ведущего к маленькому пастбищу рядом с фермой. Что уж сказать, довольно живописное и уютное место. Особенно, когда удастся немного привести его в порядок и обустроить под их вкус.       Мо выскочила из машины первая, потягиваясь и морщась. Всё тело затекло от нескольких часов сидения. Но уже буквально через секунду её мягко потрепал по голове отец, вытягивая переноску с оживившейся кити и отдавая её дочери. А после поймал ключи, что кинула Дот.       – Ну что, откроем двери в новую жизнь?       – Дай, дай! Пожалуйста!       Алекс только лениво улыбается, закатывает глаза, но без пренебрежения. И всё же отдает ключи, наблюдая за тем, как ребёнок несётся с переноской во второй руке к входной двери в их новый дом.       – Дети слишком быстро растут.       – Так всегда, – Дот пожимает плечами, открывая багажник. – Роби, помоги.       – Да-да...       Парень отзывается нехотя, даже не обращает на недовольный взгляд матери внимание, но всё же помогает достать довольно тяжёлую коробку на судорожном выдохе. Внезапно. Зато Дот их тягает как ни в чём не бывало. Потому вскоре в пыльном коридоре уже стояло несколько штук.       – А она не сбежит? – Мози осторожно открывает клетку с кошкой, и только успевает увидеть серое пятно, мелькнувшее под старый диван, оставшийся от прошлых хозяев.       – Не должна. Это кошка, она запомнит дорогу домой, – Дороти довольно спокойно пожимает плечами, не переживая о такой мелочи. Найдётся, если вдруг что.       На столике, кажется, сами по себе материализовались несколько фотографий в рамках и довольно крупная голо-платформа. Мама даже не заметила, как поставила их, уходя дальше разбирать вещи, зато Мо, увидев знакомые вещи, шикнула брату. Пока он пытался ловить интернет, увидел довольное лицо малой. Закатил глаза, но всё же подошёл.       – Отдаю почётную роль тебе, – всё же он улыбается, делая небольшой поклон.       Морган довольно хихикает, и нажимает на кнопку. Вспыхивает высокая голограмма. Каждая деталька чёткая, как и несколько лет назад, когда мама только получила этот подарок. В серьёзном лице заметен каждый изгиб пластины. Снизу, возле ног, вспыхивает табличка: «Мегатрон, почётный член команды Автоботов».       – И всё же не понимаю, почему он так быстро перешёл на сторону Оптимуса Прайма? – Роби потирает затылок, в его взгляде читается непонимание.       – Потому что каждый имеет право измениться. Мы же уже говорили об этом!       – Но это Мегатрон! О нём... Столько всего было. И не самого хорошего, – глаза опускаются сначала на надутое лицо сестры, потом на фотографии в рамках. Некоторые из них выцвели. Вот семейное фото, когда они ещё жили в их старом городе. Вот снимок, на котором папа стоит за кафедрой и рассказывает о своих исследованиях на фоне рабочего экрана. А в ещё одной раме довольно живое фото, на котором Дороти стоит со своими сослуживцами, а на фоне на земле сидит Мегатрон и показывает мирный жест: два пальца, указательный и средний. Словно хочет кому-то подставить рожки. – Это выглядит странно.       – Наверное. Но нам ли судить? Это его выбор.       – Выбор есть всегда. Он свой выбор сделал, и он сделал его правильным, – в разговор влезает мама, слабо улыбаясь. Впервые за несколько дней. Очень искренне, ярко. Даже если и устало. – Даже если он и... Жалеет об этом.       – Скучаешь?       – Наверное. Но я уже давно не солдат, а он не военный мех. Война прошла. Так! Давайте, надо дальше разбирать вещи, если хотим управиться до ночи.       Дороти коротко смеётся, треплет Морган, а до Роби не дотягивается – он резко уходит в сторону, недовольно ворча о том, что давно не маленький мальчик.       – Пойдём. Я ещё кое-что хочу тебе показать, а если мы не закончим...       – Мама нас никогда не отпустит, – закончил за неё старший брат, деланно вздрагивая. Так-то ему всё равно, но раз уж заняться больше нечем, то можно и с малой поболтать.

***

      Закончили только к вечеру. Пришлось ещё и проводить первичную уборку, чтобы хоть как-то уменьшить количество пыли, витающей в воздухе. И даже хорошо, что сделали. В доме стало легче дышать. Мама наконец успокоилась и плюхнулась на диван, пытаясь немного отдохнуть от того, что весь день была в напряжении. Папа же занялся готовкой ужина, пытаясь вывести жену на разговор. А вот детям заняться было нечем. Кошку ловить бесполезно, она будет царапаться и кусаться, интернет тоже не ловит, роутер ещё не подключён. Потому оба выскочили на улицу, где начинало темнеть.       Воздух непривычно свежий, даже можно сказать вкусный. Всё-таки живая природа вокруг даёт о себе знать обилием цветов и красок. Даже закат здесь кажется гораздо ярче, чем с этажа их старой квартиры. Где-то начинают стрекотать кузнечики, за сараем громко ворчит какая-то птица. Наверное, городские голуби. Или, на крайний случай, лесные. Тут уже сказать сложно.       – Ты ещё днём хотела мне что-то показать, – вернулся к теме Роби, отправив телефон в задний карман штанов. Он не тратит много времени на осмотр их новых владений.       – Ой! Точно! Пойдём, пойдём! Тут... – она обернулась, оценивая путь. Потом, прикинув, пожала плечами. – Наверное, полчаса идти...       – Заблудимся — будешь сама перед мамой извиняться.       Парень хихикнул в ответ на показанный ему язык. Но вот они уже вполне себе спокойно идут по небольшой тропинке в лесу, вытоптанной, наверное, ещё прежними хозяевами дома.       Вокруг свежо. Лес закрывает их от заходящего солнца, от летней жары, в которой можно задохнуться, от которой хочется сбежать. Шуршит листьями и ветками ветер, вместе с ним поёт какая-то пташка, радующаяся жизни в свободе.       – Не злись на них, – разговор пытается начаться сам собой, когда Мо оборачивается на брата. – Мама в чём-то права. Перемены нужны, даже самые плохие.       – Я знаю. Просто... – он не знает, что сказать. Они давно не общались по душам. Всё же разница в четыре года даёт о себе знать. Но сестра ему улыбается, мягко, как папа, и это вызывает слабую улыбку в ответ. – Просто тяжело принимать то, к чему не сможешь привыкнуть сразу.       – Понимаю. Но мы справимся. Новые друзья, новая школа. Да у нас теперь есть свой собственный дом!       – Ага, и мне не придётся видеть твоё недовольное лицо по утрам.       – Потому что ты не убирался на своей половине!       – Да-да.       Оба смеются. По-детски, весело. Потом ненадолго замолкают, и Мози осматривается по сторонам, ища дорогу дальше. Память отрабатывает отлично, потому они идут дальше.       – У тебя ещё остались те комиксы, которые ты покупал на прошлой неделе?       – Ну... Вроде. Не знаю. Тебе зачем?       – Да так, захотелось почитать. Какое-то... Странное чувство, что мы что-то упускаем. Папа — профессор по истории Кибертрона, мама — солдат, воевавший с Мегатроном плечом к плечу, а мы...       – А мы их дети. И не должны лезть в прошлое родителей ради собственных приключений, – странно резко отрезает Роби, хотя в голосе слышится сожаление. – Поверь, я бы тоже хотел побыть в их роли. Но это не наш путь.       Морган косится на него так, что нет сил устоять перед довольно злорадной улыбкой.       – И ты разве хотела бы такого же, как у наших родителей?       – Наверное, да. Это весело, даже если и небезопасно... Разве ты бы не хотел сражаться с десептиконами, быть героем человечества?       Роб ненадолго замолкает, глядя только на воодушевленную сестру. Обдумывает её вопрос.       – Если быть таким же, как Мегатрон — то извольте. Он предатель своей... Как это... Фракции! Вот.       – О, брось! Он изменился ради мамы и людей!       – И при этом бросил всех тех, кому был дорог?       Минутная тишина. Они даже остановились, глядя друг на друга так, словно готовы убить за свою правду. Мо даже начинает мелко трясти, то ли от холода, то ли от ярости.       – Фу, ты говоришь прямо как Миссис Дорис.       – Ну, возможно.       Парень пожимает плечами, оглядывается. Теперь уже взгляд цепляется за странность. Большой булыжник, спрятанный где-то за деревьями, не похож на булыжник. Сквозь деревья уже не прорываются лучи света, но всё же можно увидеть ленивый блеск. Металлический.       – Пошли посмотрим, – без объяснений он хватает сестрёнку за руку и тянет к странному объекту, а та и не противится, хотя и удивлена. – Смотри...       Оба присаживаются перед обломком. Поцарапанная внешняя обшивка, зелёные панели, разбитые на осколки, и дырень, заросшая мхом. Выглядит это диковинно.       – Может, в этом лесу есть ещё секреты, о которых мы не знаем?       – Не начинай. У меня особо нет настроения влезать в детективные игры, чтобы разобраться с этим всем.       – Да ладно тебе! Где твой дух авантюриста?!       Роби не отвечает, прислушивается. Птичка перестала петь.       – Ты её спугнула.       Малая тоже не отвечает. Некоторое время смотрит на него, после поднимается на ноги, поправив кофту, и идёт дальше. Времени не то, чтобы и много, а им ещё надо найти это странное место.       Дойти до него, как оказалось, не составило труда. Ещё буквально пара минут, и они добираются до газебо. Мо странно рассматривает её, склонив голову вбок, а Роби тяжело вздыхает, не зная, что ему на это сказать.       – Тут нет никаких дорожек... Не думаю, что это часть парка или... Что-то вроде того.       – Не знаю.       Старший брат осторожно заходит внутрь, рассматривая небольшой столик, скамеечки, заросшие лианами, бросает быстрый взгляд на кусок верёвки, что свешан через невысокую перилу. Потом парень замечает несколько кусков странного хромированного металла, лежащего как подушки. Ещё каждая поверхность изрисована странными символами, определённо внеземными.       – И что будем делать? Тут... Особо ничего интересного. Просто беседка как беседка... – парень пожимает плечами, начиная немного разочаровываться. Но потом опускает голову на пол. Под дряхлым деревом выступает что-то металлическое, блестящее. Он топает, и еле-еле успевает дёрнуться в сторону, когда доски проваливаются, а вместе с ними открывается и небольшая дверца люка вниз. Столик проваливается вниз, падает в мутную светлую воду. – Вот же...       – Не ругайся! А ты говорил, что тут ничего интересного! – Мо весело хихикает, заглядывая вниз.       Хотя не стоит говорить о том, что она испугалась. На мгновение в глазах даже потемнело от того, что провалился пол, а Роби кое-как успевает вздёрнуться на скамью, чтобы не уйти в пещеру метра так на четыре вниз. И всё же всё обходится. Сейчас он стоит рядом, отряхивается от пыли и ворчит. Девочка, когда прошёл страх, оглянулась, взяла в руки верёвку, перекинутую через перилу газебо, дёргает на себя и уже вскоре спускается по ней вниз. Курсы юного скаута не прошли даром.       – Спускайся!       – Это определённо плохая идея, – Роби качает головой, но всё же спускается к ней, оглядывается.       Под каменными сводами пещеры большие колонны, подпорки. Маленькие островки по берегам оббиты металлом, покрытым трещинами. Между ними течёт эта странная вода, вырывающаяся из стен слабыми потоками. Довольно... Красивое, тихое, очень спокойное место, в котором хочется остаться. Мози первая подбегает к небольшому пьедесталу в середине озера, присаживается, чтобы понять, насколько глубоко. Ей по щиколотку. Потому она без раздумий ступает в воду, подходит ближе к странному постаменту, рассматривает его. В нём какое-то углубление, которое явно не должно быть пустым. В углублении несколько небольших ниш, из которых торчат провода.       – И что ты там такого особо интересного нашла? – без энтузиазма интересуется Роби, хотя в его голосе ощущается лёгкая тревога. Ему тут не то, чтобы сильно нравится. Хотя Мо, очевидно, в восторге.       – Ниша какая-то... Подойди посмотри. Надо будет рассказать родителям! Такое нельзя скрывать! – девочка улыбается, отходя немного вбок, чтобы дать возможность брату рассмотреть.       – Не уверен, что хорошая идея вообще это трогать. Но... Молчать, наверное, тоже не лучшая идея.       – Ай... Посмотрим. Не переживай. Тут должно быть что-то, да? Прямо как в сериалах?       – Наверное. Звучит, по крайней мере, логично.       – Ох, какой ты... Неинтересный!       Морган фыркает, быстро вскарабкивается назад, наверх, и осторожно осматривает скамейки. Ощупывает булыжники, лежащие на них, щурится. Потом один поднимает и обращает внимание на брата.       – Если хочешь что-то спрятать, прячь на видном месте...       – О чём ты?       – Вот этот подходящий! Форма... Похожая. Поймаешь?       – Только попробуй!       И Мо попробовала. С довольным хихиканьем она кидает железяку вниз, и та поднимает небольшую волну и большое количество брызг, от чего Роби вообще не в восторге. Но вскоре девочка уже стоит рядом с ним, всё ещё с мокрыми от странной воды ботинками и ужасно довольным видом. Парень лениво поднимает странный предмет, вставляет его в нишу. Ничего не происходит. От слова совсем.       Они ждут минуту. Две. Три. Потом ещё десять, за которые успевают прогуляться туда-сюда и отряхнуться от грязи, налипшей на мокрую одежду. Брат, очевидно, уже окончательно теряет интерес, тяжело вздыхает и качает головой.       – Ладно, зря пришли. Здесь... Ничего такого.       – Наверное да... Но... Но мы же хорошо прошлись, да?       Парень скучающе смотрит на ребёнка рядом. Затем всё таки находит в себе силы и улыбается, треплет по голове.       – Пойдём домой. Мама переживать начнёт, а ей нельзя.       Дети развернулись, довольно быстро возвращаясь домой. Снова начались разговоры. Мози с интересом слушала рассказ брата о каком-то из недавно просмотренных сериалов, ведь разговаривать особо больше не о чем. И такой интерес был, что она не замечала ни странных шагов за ними, ни коротких перешептываний, ни света голубых линз, прорезающего ночную тьму. Зато слышала, как поёт птичка, вернувшаяся на свою ветку, как где-то хукает сова, разбуженная голодом.       – Пообещай, что постараешься не ругаться с мамой. Ей тоже тяжело.       – Не смогу. Но постараюсь её больше не доводить.