Часть 10

      Слухи в стенах JYP Entertainment всегда распространялись подобно низкочастотному гулу неисправных сабвуферов: их не столько слышишь, сколько чувствуешь кожей, как навязчивую, неприятную вибрацию.       К вечеру четверга этот гул стал почти осязаемым. В крыле продюсеров стафф перешептывался на углах, ассистенты стилистов подозрительно затихали, стоило Чэ Рин пройти мимо к кофейному автомату, а менеджеры среднего звена бросали на неё долгие, оценивающие взгляды. В индустрии, где каждый шаг просчитан до миллиметра, внезапное появление «музы» у лидера главной мужской группы агентства приравнивалось к разорвавшейся бомбе. Кто-то пустил слух, что Бан Чана слишком часто видят на седьмом этаже. Кто-то добавил, что его машина уезжала с парковки в подозрительное время. Пазл в головах сплетников складывался быстро и безжалостно.       Рин провела весь день, заперевшись в своей студии. Она выключила верхний свет, оставив только слабую подсветку пульта, и намеренно игнорировала телефон, который то и дело коротко вибрировал на столе. На экране всплывало одно и то же имя: Крис.       «Рин, зайди в 3RACHA, нужно перепроверить вокал».       «Рин, ты обедала?»       «Пожалуйста, ответь».       Она не ответила ни на одно. Внутри неё арктическим холодом разрастался привычный, с детства заученный защитный механизм: если вокруг тебя собирается шторм — замри, отгородись от всех стеной и не позволяй никому стать уязвимым из-за тебя. Чан слишком долго и тяжело шел к своему успеху. Восемь лет стажерства, бессонные ночи, ответственность за восьмерых парней, миллионы глаз, следящих за каждым его вздохом. Она не имела права разрушить этот идеальный фасад своими не вовремя возникшими чувствами.       Ровно в восемь вечера Рин выключила аппаратуру. Накинув объемную черную куртку и натянув панаму до самого носа, она подхватила рюкзак и вышла из студии. Напряжение внутри было таким плотным, что казалось, будто воздух в коридорах загустел.       Лифт плавно опустил её на самый нижний уровень подземной парковки. Когда двери разъехались, Рин шагнула в прохладный, полутемный бетонный зал. С улицы сквозь широкие открытые выезды доносился плотный, оглушительный шум весеннего ливня. Вода сплошной стеной падала на асфальт, и этот звук гулким эхом разносился под сводами парковки, перекрывая гудение вентиляции.       Рин быстро пошла по направлению к выходу для пешеходов, собираясь вызвать такси до дома. Ей хотелось как можно скорее оказаться в своей пустой квартире, заварить ромашковый чай и попытаться стереть из памяти этот бесконечный, удушающий день.       Она уже миновала сектор «В», когда из темноты за одной из массивных бетонных колонн внезапно послышались быстрые, тяжелые шаги. Рин даже не успела обернуться, как перед ней выросла высокая фигура.       Чан выглядел безупречно, словно только что сошел со съемок высокобюджетной драмы. Стиль, точно идеально сидел на его подтянутой фигуре: длинное, тяжелое шерстяное пальто глубокого графитового оттенка было распахнуто, открывая лаконичный черный лонгслив, заправленный в темные брюки с кожаным ремнем с серебряной пряжкой. Этот строгий, элегантный силуэт придавал его движениям пугающую уверенность. Лишь слегка влажные после вечернего душа кудри выбивались из этого идеального образа, напоминая о том, как торопливо он её искал. На его лице не было привычной маски лидера — только глухая, изматывающая усталость и какая-то отчаянная, болезненная тревога в глазах.       — Почему ты бежишь от меня, Рин? — голос Чана прозвучал хрипло, перекрывая шум далекого ливня.       Рин замерла как вкопанная.       — Бан Чан-сси, — Рин сделала шаг назад, намеренно используя его официальное имя и делая голос максимально холодным. — Нам не стоит разговаривать здесь. Здесь камеры и стафф. Продюсерский отдел уже вовсю обсуждает твои визиты. Прекрати это.       — К черту Провайдера, к черту стафф и к черту эти слухи! — Чан сделал стремительный шаг вперед, сокращая дистанцию, и перегородил ей дорогу, вынуждая отступить к прохладной бетонной стене колонны.       Он протянул руки и мягко, но невероятно уверенно перехватил её за плечи, останавливая. Ткань его дорогого шерстяного пальто со скриншота скользнула по её куртке. Чан закрывал её от холодного сквозняка с улицы всем своим силуэтом, создавая для неё личный, закрытый кокон.       — Ты не отвечала на звонки. Ты игнорировала меня в коридоре. Ты снова включила эту свою ледяную стену, Рин. Зачем?       — Я делаю это для тебя, Крис! — не выдержав, сорвалась на шепот она, и её упрямый взгляд столкнулся с его темными, горящими глазами. — Ты вообще понимаешь, чем рискуешь? Ты — Бан Чан. Если руководство или фанаты решат, что ты… что между нами что-то есть, это уничтожит всё, ради чего ты пахал десять лет! Я просто наемный продюсер. Я уйду в другой лейбл, и обо мне забудут. А тебя растопчут. Я боюсь за тебя, глупый ты человек.       Чан на секунду замолчал, вслушиваясь в её слова. Шум ливня за их спинами нарастал, разбиваясь о бетонные перекрытия, а его пальцы на её плечах сжались чуть сильнее, но без капли боли — только с отчаянным желанием удержать.       — Не бойся за меня, Рин, — тихо, но с такой силой, от которой у неё по телу прошлась волна дрожи, произнес Крис. Он скользнул лаонями от её плеч вверх, лаская пальцами её шею и заставляя её чуть приподнять голову. — Слышишь? Никогда не бойся за меня. Бойся за то, что я сойду с ума, если ты снова закроешься в своей раковине. Бойся того, что я не смогу написать ни одной строчки, если не буду знать, что ты дышишь со мной в один такт. Чан наклонился ниже, почти касаясь своим лбом козырька её панамы.       — Эти слухи… они правы только в одном, — его голос упал до глубокого, интимного шепота, заставившего воздух вокруг них застыть. — Ты действительно стала моей музой. И я больше не могу, не хочу и не буду это скрывать. Я люблю тебя, Чэ Рин. Люблю твою колючесть, твою силу, то, как ты до дыр зачеркиваешь строчки в блокноте, и то, как ты молчишь на моем подоконнике. Я люблю тебя. И никакие менеджеры, сплетни или директора этого не изменят.       Слова Чана ударили по ней сильнее, чем любой анафилактический шок. После этих слов её сковал абсолютный, парализующий шок. Её глаза широко распахнулись, дыхание перехватило, а губы слегка приоткрылись, но она не могла вымолвить ни звука. Мысли в голове остановились, словно заклинивший механизм. Человек в элегантном графитовом пальто, кумир миллионов, сейчас стоял перед ней в глухой подземке и выворачивал душу наизнанку. Настоящий Бан Чан. И он любил её.       Она замерла, уперевшись ладонями в его грудь — прямо поверх качественной ткани лонгслива, чувствуя под пальцами торопливое, сильное биение его сердца.       — Крис… остановись, — наконец с трудом выдохнула она, медленно приходя в себя от потрясения. — Пожалуйста, остановись. Моя голова идет кругом.       Чан не отстранился, но замер, внимательно вглядываясь в её застывшее от шока лицо.       — Это слишком… слишком быстро, — Рин судорожно глотнула прохладный воздух парковки, пытаясь вернуть контроль над собственным голосом. — Ты переворачиваешь всю мою жизнь одной фразой. Но я не могу сейчас ответить тебе тем же. Мои чувства к тебе… они пугают меня, Крис. Они слишком сильные, слишком новые. Я не привыкла, чтобы кто-то так глубоко заходил на мою территорию. Я должна разобраться в себе. Понять, что из этого правда, а что — просто шлейф от той ночи в больнице. Пожалуйста, дай мне время.       Чан долго смотрел на нее. В его лазах отразилась глубокая, глухая грусть, но она почти сразу сменилась мягким, понимающим теплом. Он медленно убрал ладони от её лица, возвращая руки в глубокие карманы своего строгого пальто и давая ей то самое пространство, о котором она просила. Но он по-прежнему не отступил ни на шаг.       — Время? — он тихо, горько улыбнулся. — Я ждал возможности делать ту музыку, которую хочу, восемь лет, Рин. Я смогу ждать тебя столько, сколько потребуется. Месяц, год, вечность — мне всё равно. Главное, пообещай мне одну вещь.       — Какую? — спросила она, всё еще пытаясь унять внутреннюю дрожь от пережитого потрясения.       — Не включай холодность на людях. Не делай вид, что мы чужие. Это ранит меня сильнее, чем любые выговоры Пака. Просто будь собой. Справляйся со своими чувствами, думай, анализируй — я приму любое твое решение. Но не исчезай. Рин посмотрела в его честные, преданные глаза и медленно, едва заметно кивнула.       — Хорошо. Я обещаю.       Чан глубоко вздохнул. Его строгий, элегантный силуэт расслабился. Он сделал шаг назад, окончательно выпуская её из своего плена.       — А теперь иди к выходу. Такси уже ждет тебя у шлагбаума, я вызвал его со своего телефона пять минут назад, пока бежал за тобой. Номер машины в твоих сообщениях.       Рин удивленно моргнула, пораженная тем, что даже в момент такого эмоционального взрыва он остался верен себе и позаботился о ней.       — Спасибо, Крис, — тихо сказала она. Она поправила рюкзак на плече, развернулась и пошла в сторону выезда, где за пеленой непрекращающегося ливня уже горели желтые фары автомобиля.       Она шла, чувствуя, как внутри неё рушатся старые стены. Она не знала, что будет завтра. Но, садясь на заднее сиденье такси и глядя сквозь мокрое стекло на высокую, безупречную фигуру Чана в длинном графитовом пальто, который продолжал стоять посреди серой парковки и смотреть ей вслед, Рин впервые подумала, что, возможно, ради этого человека стоит рискнуть всем.