Глава 19. Об усвоенных уроках.

В гостиной поместья Хеллсинг разворачивалась драма иного порядка. Уолш, впечатлённый храбростью девочки, решившей проучить Артура, пил с ним и наблюдал самое удивительное явление во вселенной: раскаявшегося в собственной глупости Хеллсинга. И чем больше алкоголя было в Артуре, тем сильнее становилось его раскаяние. Настало время для финального плана. У приёмной дочери Артура был талант говорить правильные вещи, а ещё она была прямолинейной. Уолш, обладавший тем же даром, восхищался ею и решил, что расскажет Артуру правильные вещи самыми неправильными словами, закрепив полученный им сегодня урок. — Артур? Какого хуя ты скис, как молоко на солнце? — Уолш отпил из своего стакана. — Посмотри, Роб. За окном уже темнеет, а она до сих пор не дома. — И? Это повод для грустного ебала? Девочка не одна, она с Айлендзом, а это один из самых приличных людей в этом лживом Королевстве, полном жадных до слухов блядей. Я бы понял твою тревогу, если бы компанию Оливии составил я. — Роб. Она… ей семнадцать будет только в октябре… — Да не ребёнок она, Артур. Хуйню не неси. Ты диагноз её матери знаешь? Рак шейки матки, блядь. Она два ебаных года своего законного детства варилась в зловонном аду. Хочешь сказать, что после пережитого она ребёнок? Тогда какого хуя ребёнок пьёт джин, не морща лица, и курит? Ебучий ты лицемер. — И как я должен был ей запретить? Сказать, что я отец в этом доме, а она здесь никто? Опуститься до уровня Ричарда, который назвал её дрянью и потаскухой? — Артур горько улыбнулся, отпивая из стакана. — То есть этим ты распоряжаться был не вправе, а заниматься сексом с Хью ей рано? Я и говорю, ебучий ты лицемер. Да на тебе к её возрасту уже пробу ставить было некуда. Если бы был словарь со словом «блядун», твой портрет был бы напечатан напротив него. — Я это я. Наше детство было разным, Роб. — У тебя оно хотя бы было. Да, с вампирами и тяжестью знаний. Но было. А что было у неё? Одежда с чужого плеча? Бред умирающей матери? Бутылка джина вместо завтрака и затёртый учебник вместо подушки? — Да знаю я об этом, Роб. Но не могу это переварить. Не могу поверить, что Хью… и она… а что, если она повторит судьбу Вивьен? — Артур, ты ищешь проёб там, где его нет. Оливия нуждается в твоём благословении примерно как Алукард в зонтике. Ты проебался с воспитанием брата и боишься, что она повторит его судьбу? Она не её мать и не Ричард. Она Хеллсинг в лучшем смысле этого слова. И выбирать она умеет. — Ладно она, у неё стальной стержень внутри, но сердце всё же мягкое. Но я не могу понять, почему Хью. Он человек аналитического склада ума, всегда собран и холоден. Как он умудрился-то? — Почему Хью влюбился в неё? В нашей мужской компашке вроде только Айлендз нуждается в очках. Не будь слепым, Артур. Хью — не ссаный Гумберт, а твоя дочь не малолетняя блядь. Я за все годы, что знаю его, не видел никого, кто подходил бы ему больше. Посмотри шире. Она единственная, с кем он не чувствует себя одиноким. У него по венам пульсирует кровь, а не чернила для приказов. Он — твой друг, а она — твоя дочь. Просто прими их и живи счастливо. И не лезь к ним в постель, ты там явно будешь третьим лишним. — Я боюсь, что она оставит меня, и я снова буду один. — Артур. Тебе тридцать семь, а не девяносто. Женись уже наконец. Найди себе женщину и остепенись. А если проявишь отцовскую мудрость, не размениваясь на ебучую философию, то с тобой рядом будут эти двое. — Да я и рад бы. Оливия тоже переживает за меня. Но если для Хью камнем преткновения всегда была фамилия, кошелёк и слишком острый ум, то у меня — вампиры. Скажи, какая женщина в здравом уме примет меня, зная, чем я занимаюсь? — Любящая, Артур. В тебе, когда ты не лезешь в жизнь дочери и друга, полно хорошего. Ты добрый, отзывчивый, с юмором. Ебало у тебя симпатичное, иначе не блядовал бы так. У тебя был дар находить баб везде, где ты появлялся, — с какого хуя у тебя вдруг возникли сложности? — Много ли нужно ума найти женщину на ночь, Роб. Куда сложнее найти женщину на всю жизнь. — Хочешь, можем поспорить. На винтовки, например? — усмехнулся Уолш. — Иди к чёрту, Роб. Я в это больше не играю, — скривился Артур. — Тогда я не зря распинался полночи. Звучит как тост. Наливай, Артур. А когда они приедут, попроси у них прощения за свою глупость. — Как думаешь, они простят меня? — Оливия тебя любит. Айлендз тоже. Она простит тебя сразу, а Хью попозже. Но всё будет зависеть от тебя, — Уолш пожал плечами и подкурил. Они провели так остаток ночи, пока сон не настиг их прямо посреди беседы. --- Оливия проснулась на рассвете и запоздало осознала, что она в лондонской квартире Хью. Его рука покоилась у неё на животе, обжигая прикосновением сквозь ткань, а размеренное дыхание согревало затылок, заставляя шею покрыться мурашками. Она застыла, впитывая это мгновение с жадностью губки, брошенной в воду. В этой тишине, нарушаемой только дыханием, было прекрасно всё. Пожалуй, лучше, чем это утро, в её жизни будет только утро, когда они проснутся вместе далеко за полдень, потому что уснут только ближе к рассвету. Оливия осторожно развернулась лицом к Хью. Его идеальная причёска на пробор сейчас была растрёпана, лоб расслаблен, а рот слегка приоткрылся во сне. Она любовалась его длинными светлыми ресницами, едва не касавшимися бледных щёк, его прямым носом, тонкими, но такими любимыми губами и аккуратным подбородком. За ночь на его лице пробилась щетина, и она с трудом подавила желание провести по ней пальцем. Вместо этого она выпростала из-под одеяла руку и провела по его переносице, в которую намертво въелся след от очков. Хью нахмурился и что-то бессвязно пробормотал во сне, перехватывая её руку и утягивая к себе на плечо. Она застыла от ощущения тепла его тела, отделённого от неё только тканью пижамной рубашки, от спокойного стука его сердца и дыхания. Оливия прикрыла глаза, слушая ритм его пульса, и незаметно для себя, убаюканная этим мерным стуком, уснула. Хью проснулся отдохнувшим. Впервые за долгое время он выспался как следует и не торопился вскочить с кровати и заниматься какими-либо делами. Потому что единственно важное дело его жизни спало на его затёкшем плече, но он не двигался. Резкая и колючая днём, во сне Оливия была чистым ангелом в его мятой сорочке. Узкая ладонь лежала у него на груди, и он ощущал тихую радость от простого факта её присутствия в его постели. Но был абсолютно уверен, что когда они проснутся вместе после занятия любовью, это будет ещё прекраснее. Он прикусил губу от напряжения, стараясь не разбудить её своими действиями. Осторожно, как сапёр, идущий по минному полю, он подцепил упавшую ей на лицо прядь и отвёл её за ухо, отчего она смешно сморщила нос, рождая в его душе нежность. Сейчас Оливия была так близко, что он не нуждался в очках, чтобы её видеть. Хотелось, чтобы этот момент длился вечность. Их личную на двоих, где не надо было ехать к Артуру и подводить итоги. Где ему не нужно было возвращаться в Лондон, а ей — в Оксфорд. Где он был просто Хью, а она — просто Оливией. — И долго ты будешь меня рассматривать, Хью? — её голос был немного хриплым ото сна, но в глазах горел весёлый огонёк. — Всю оставшуюся жизнь, если позволишь, — улыбнулся он. — Или ты меня вчера невнимательно слушала? Оливия приподнялась на локте. — Может, я просто хотела это услышать ещё раз? Хью протянул ладонь и погладил её по щеке. — Ты хочешь кофе? — Я хочу остаться, — серьёзно сказала она. — Но кофе тоже будет неплохо. Было что-то несоизмеримо прекрасное в наблюдении за Хью, отмеряющим кофе в джезву и нарезающим ветчину для сэндвичей, пока она, нагло расположившись на подоконнике, курила и исподтишка любовалась им. Шумный Лондон уже ожил, но здесь, в квартире, было спокойно и уютно. — И долго ты будешь рассматривать меня? — спросил он, улыбаясь. — Всю оставшуюся жизнь, если позволишь, — усмехнувшись, вернула ему реплику она. — Или ты невнимательно меня слушал? — О, я внимательно слушал. — Хью поцеловал её в висок. — Садись за стол. Он поставил перед ней тарелку, и Оливия схватила его за рукав. — Хью, это самый красивый сэндвич из всех, что я видела. Ты их что, под линейку режешь? — Нет. Просто это моё коронное блюдо. Повар из меня, если честно, не особо. — Ну, это ничего. Я могу тебя научить, если ты захочешь. Глядишь, раскормлю тебя до состояния Шелби. — Это вряд ли, — усмехнулся он, отпивая кофе. — Но ты всегда можешь попробовать. Или ты хочешь, чтобы я стал толстым? — Худой, толстый, молодой, старый. Главное, чтобы это был ты. Но если ты начнёшь храпеть, я выгоню тебя в гостиную. Через час Оливия, облачившаяся в платье, зашла в спальню, где Хью почти закончил облачаться в свой привычный угольно-серый костюм. Если ради свидания с ней он выбрал твид, то Артуру полагалась председательская строгость. Он как раз выбирал галстук, очевидно сомневаясь между самым строгим тёмно-красным и более мягким в полоску. — Нечего надеть, господин председатель? — Гадаю, какой лучше. Оливия подошла и решительно забрала у него более строгий. — Мне кажется, что полосатый поинтереснее. Оставь его. — Может, ты их и завязывать умеешь? — усмехнулся Хью. Оливия стянула полоску ткани с его шеи, оценила её длину и ворот его сорочки, а затем накинула себе на шею и быстро завязала Виндзорский узел, не глядя в зеркало. Затем надела галстук на шею опешившему Хью. — К этому воротничку отлично подойдёт этот узел, сэр, — чопорно сказала она, затягивая его. — Ты где так научилась? — Мама показывала ещё в детстве. А на скучных занятиях по домоводству это знание возвели в абсолют. Правда, мадам чуть удар не хватил от того, как именно я их завязываю. Но если моего джентльмена это устраивает… — Ваш джентльмен обезоружен. Даже мне не удаётся так ровно завязать галстук без зеркала. — Куда интереснее, чем завязывать, их развязывать. Однажды я покажу вам. В приватной обстановке. А потом, может быть, если хорошо попросите, я научу вас делать так же. Хью улыбнулся ей, и в глазах его блеснул тот самый огонёк, который она уже видела вчера. — Обязательно. Я готов заплатить за ваш урок самую высокую цену. — Он застегнул жилет и накинул на плечи пиджак, который она тотчас избавила от несуществующих складок и пылинок. — А сейчас нам предстоит убедиться в том, что ваш отец наконец повзрослел. Оливия заметно нервничала. При всей своей решимости она боялась, что Артур будет злиться на неё. — Хью. А если он откажется от меня? — Что за глупости, Лив. Артур может и ведёт себя как идиот порой, но всё же им не является. — Хью ободряюще сжал её ладонь. — Ну а если нет… то поедем в Гретна-Грин, оформим брак и устроим самый большой скандал в обществе со времён отречения Эдуарда VIII. Она рассмеялась и сжала его ладонь в ответ. — Ужас какой. Мне придётся стать леди Айлендз? Надеюсь, что пронесёт. — Боюсь, что тебе придётся, Лив, — притворно вздохнул он. — Мне уже не терпится отвезти тебя на какое-нибудь министерское сборище, где я буду хвастаться, какая красивая у меня жена, и отмечать как неблагонадёжных тех, кто будет сплетничать о тебе. Они как раз подъезжали к воротам поместья. — Звучит чудовищно, Хью. Сдержи своё слово. Он кивнул, проезжая по дорожке к поместью. — Я всегда держу своё слово. Ты же знаешь. А теперь заканчивай меня веселить. Мне понадобится вся моя строгость, чтобы отчитать Артура, а это становится всё сложнее, когда я начинаю на полном серьёзе думать о Шотландии. Она фыркнула. — К чёрту Шотландию, Хью. Хватит с меня и базы Лухарс с Шилдейгом. — Шилдейг понятно, а что там с базой Лухарс? — Один не в меру любвеобильный лейтенант расстроился, что я его отшила, и схватил меня за руку. Но после того, как я сказала, что я невеста офицера разведки, он быстро остыл. Не уничтожай его, ладно? — Вот теперь настрой у меня что надо, спасибо, Лив. Я просто в ярости. — Перебор. Хью, ты выглядишь так, будто готов пристрелить Артура. — Как сильно этот ублюдок схватил тебя? — Уже всё зажило. Не волнуйся. Это был просто синяк. — О, я спокоен. — Ага. И мысленно уже подписал приказ о его переводе куда-то к чёрту на рога? Но он и так там. — Она быстро поцеловала его в щёку. — Идём, мистер Британское Правительство, нам давно пора. Хью вздохнул. — Идём. У входа их встретил Уолтер. Если дворецкий и удивился, то ничем своего удивления не выдал. Разумеется, Оливия знала, что от Уолтера не укрылась смена твида на шерсть, а два и два сложить было несложно. — Уолтер, заберёшь из машины покупки, пожалуйста? — попросил его Хью. — Конечно, сэр Айлендз. Сэр Артур и генерал Уолш спят в гостиной. Мисс Оливия? — Да, Уолтер? — Всё в порядке? — В полном. — Она улыбнулась ему. — Но боюсь, что придётся прервать сон Артура. Как много они вчера выпили? — Когда я уходил спать, они допивали третью бутылку. — Сварите нам всем кофе, пожалуйста. А для Артура и Уолша подайте завтрак. Где-то через час, хорошо? — покачала головой Оливия. — А вы? — А мы с Хью позавтракали. Уолтер кивнул и оставил их вдвоём. — Три бутылки, ну надо же. Теперь убить его будет актом милосердия, а не возмездия, — усмехнулся Хью. — Значит, Уолш сдержал слово. Я поцелую его. — Ещё чего. Обойдётся, — фыркнул Хью. — Я обещала, Хью. А я тоже держу своё слово. К тому же так, как ты подумал, я поцелую только тебя. — Она взяла его за руку, а он сплёл свои пальцы с её. — Готова? — Да. Гостиная встретила их сигаретным флёром, крепким запахом перегара и храпом Уолша, спящего в кресле. Генерал во сне сполз так низко, что рисковал сверзиться на пол. Артур, без пиджака, в полурасстёгнутой мятой рубашке, спал в другом кресле, уронив голову на грудь. В его пальцах всё ещё был стакан с недопитым виски, который опасно накренился. Оливия покачала головой, открыла окна, запуская свежий воздух, забрала у Артура стакан и села на подлокотник его кресла. — Проснись и пой, Артур, — тихо произнёс Хью. — В таком состоянии разве что отходную, Айлендз, — сквозь сон съязвил Артур, а затем резко встрепенулся, но Оливия не позволила ему вскочить. — Не вскакивай так резко, Артур. Голова закружится, — негромко сказала она. — Лив… Хью… — Он переводил взгляд с одного на другую. — Простите меня, я так перед вами виноват. Хью вздохнул, налил воды в чистый стакан и протянул Артуру. — Пей. — Он потёр переносицу. — Надеюсь, ты всё понял? — Да понял он, Хью, не начинай эту ебучую тягомотину, — прохрипел Уолш. — Ой, твою мать, как всё затекло… Оливия налила воды похмельному генералу. — Спасибо, солнышко. Ты просто ангел. Она поцеловала его в небритую щёку и негромко произнесла: — Вам спасибо. За Артура. Оливия вернулась на подлокотник и обняла поникшего Артура за плечи. Он поднял руку и несмело обнял её в ответ. — Айлендз, отлично выглядишь. Костюмчик сменил, — Уолш подмигнул Хью, но тут же скривился от головной боли. — Ну вы и ублюдки, конечно, — с досадой покачал головой Хью. — Я вам что, предмет неодушевлённый? Или чёртова лошадь на скачках? Или ты забыл, Уолш, кто тебе привёз костюм в сорок четвёртом, когда ты проигрался в покер до исподнего? — Не нуди, Хью. В конечном итоге ты провёл ночь с любимой женщиной, а мы с Артуром остались с хуем за щекой. Так что кончай корчить праведника, а то расскажу Оливии, как Артур и Шелби тебя однажды накачали до тошноты, а ты вернулся обратно в компании двух проституток, рассказывая им о политике Робеспьера в эпоху Террора. — Меня тошнило. Те женщины меня просто проводили, — смутившись, произнёс Хью, бросая беглый взгляд на Оливию. Оливия только улыбнулась ему с нежностью, слушая их перепалку и поглаживая Артура по плечам. — Ага. И следы от дешёвой помады на твоём воротнике сами собой появились, святоша хуев, — беззлобно буркнул Уолш. — Артур, а ты чего там как хуем прибитый к дочери прижался? Или думаешь, о тебе мне рассказать нечего? — Джентльмены. Ваше прошлое мне интересно только с точки зрения истории. Хью, Бога ради, не смущайся. Даже если у тебя и было что-то с теми женщинами, меня это не задевает. Артур, ты как? Совсем плохо? — Нет. Теперь всё хорошо, Лив. Ты здесь, ты со мной. — Я всегда буду твоей дочерью, Артур. А ты всегда будешь для меня единственным отцом. Мы неправильные, но мы семья. — Ох. Сейчас бы порубать было неплохо. Артур, не знаешь, где твой дворецкий? — Уолтер готовит вам завтрак. Когда вы поедите, идите спать. — Лив… а когда я проснусь, ты будешь здесь? — Артур поднял голову. — Я буду здесь, Артур. — Она поцеловала его в лоб. — Сходи в душ, полегчает. — А ты, Хью? Ты тоже будешь здесь? — Буду. Но не думай, что я забуду обо всём, Артур. — Мир? — Артур протянул ему ладонь. — Мир, — согласился Хью.