Глава 10, Точка сборки.

Месяц спустя. Министерство магии, Лондон. Атриум гудел как растревоженный улей. Гермиона стояла у фонтана с золотыми братьями и наблюдала за волшебниками, снующими туда-сюда. За месяц, прошедший с разговора с Гарри, многое изменилось. Она теперь работала здесь — консультантом по магическим катастрофам. Официально. С кабинетом и секретаршей. Драко тоже получил должность. Неожиданно для всех, Гарри пробил ему место эксперта по тёмной магии. «Кто лучше бывшего Пожирателя знает, как работает тёмная сторона?» — аргументировал он перед начальством. Спорили долго, но в итоге согласились. Теперь они встречались в коридорах, делая вид, что просто коллеги. Хотя все уже знали. В Министерстве вообще ничего нельзя скрыть. — Грейнджер! — окликнули её. Она обернулась. К ней спешила молодая ведьма с блокнотом — новая стажёрка из отдела магических происшествий. — Вас вызывают в зал заседаний. Срочно. Мистер Поттер сказал, дело важное. Гермиона вздохнула и направилась к лифтам. --- В зале заседаний было людно. Гарри сидел во главе стола, рядом с ним — Драко (при виде него у стажёрки округлились глаза), а напротив — незнакомая женщина в строгой мантии. — Гермиона, — Гарри встал. — Знакомься, мадам Боунс. Глава Департамента магического правопорядка. — Очень приятно, — кивнула Гермиона, садясь. Мадам Боунс посмотрела на неё внимательно. — Я много слышала о вас, мисс Грейнджер. Ваш вклад в победу над Пустотой неоценим. Именно поэтому я пригласила вас на этот разговор. — О чём речь? Женщина помолчала, собираясь с мыслями. — Мы хотим создать новый закон, — наконец сказала она. — О реабилитации. — Реабилитации? — переспросил Драко. — Да. Закон, который позволит тем, кто сотрудничал с Волдемортом по принуждению, кто искупил свою вину, кто помогал после войны — получить официальное прощение. Снять все обвинения. Вернуть право голоса на Визенгамоте. Вернуть... жизнь. Гермиона переглянулась с Гарри. — Это... огромный шаг, — осторожно сказала она. — Мы знаем. И мы знаем, что многие будут против. Чистокровные семьи, потерявшие близких. Те, кто жаждет мести. Но война кончилась. Пустота показала нам, что ненависть и жажда возмездия могут уничтожить магию. Мы должны идти дальше. Мадам Боунс перевела взгляд на Драко. — Мистер Малфой, ваш отец погиб, спасая магический мир. Ваша мать пожертвовала собой, чтобы предупредить вас. Вы сами не раз доказывали свою лояльность. Если мы примем закон, вы станете первым, кто получит реабилитацию. Драко молчал. Лицо его было непроницаемо, но Гермиона чувствовала, как под столом он сжал её руку. — Я не просил об этом, — наконец сказал он. — Я не ищу прощения. — Мы знаем, — кивнула мадам Боунс. — Но ваше имя — символ. Символ того, что люди могут меняться. Что даже те, кто родился во тьме, могут выйти к свету. — А если я откажусь? — Тогда мы найдём другого. Но ваш отказ будет означать, что вы не верите в этот закон. Драко посмотрел на Гермиону. В его глазах был вопрос. Она чуть заметно кивнула. — Я согласен, — сказал он. — Но с одним условием. — С каким? — Чтобы Гермиона Грейнджер была главой комиссии по реабилитации. Если уж меня судить, то самым честным человеком из всех, кого я знаю. Мадам Боунс улыбнулась. — Мы так и планировали. --- После заседания они вышли в атриум. — Ты с ума сошёл? — набросилась Гермиона на Драко. — Я не могу быть главой комиссии! Я твоя... мы с тобой... — Именно поэтому, — спокойно ответил он. — Если мной будет заниматься кто-то другой, скажут, что мне подыграли. Что прощение куплено. А если ты — самая принципиальная ведьма столетия — признаешь меня невиновным, это будет значить, что я действительно невиновен. Она замерла. — Ты всё продумал. — Я всегда всё продумываю, когда дело касается нас. Гермиона посмотрела на него — на этого человека, который умудрялся сочетать аристократическую надменность с трогательной заботой, холодный расчёт с горячим сердцем. — Я люблю тебя, — сказала она. — И это делает меня абсолютно необъективной. — Тогда будь необъективной в мою пользу. Хотя бы раз в жизни. Она рассмеялась и чмокнула его в щёку. — Пошли домой. У меня голова кругом от всех этих новостей. --- Дома их ждал сюрприз. На пороге сидел чемодан. Большой, старый, потёртый. Гермиона узнала его instantly. — Это... это мой школьный чемодан. Из Хогвартса. Но я оставила его в замке, когда... — Когда убегали от тумана, — закончил Драко. — Видимо, его нашли и доставили. Она открыла чемодан. Сверху лежала мантия — старая, школьная, с эмблемой Гриффиндора. А под ней — письмо. Гермиона развернула его. Почерк был знакомым — круглый, аккуратный, детский. «Дорогая Гермиона! Если ты читаешь это письмо, значит, чемодан наконец-то нашёл тебя. Я отправила его в день, когда Пустота начала наступать на Хогвартс. Не знаю, дойдёт ли оно, но если дойдёт — знай: я горжусь тобой. Ты всегда была самой умной ведьмой своего возраста. Но главное — ты всегда была самой доброй. Береги себя. И помни: дом там, где тебя любят. Навсегда твоя, Минерва МакГонагалл. Гермиона прижала письмо к груди. Глаза защипало. — Она жива? — тихо спросил Драко. — Не знаю. После Пустоты многие вернулись, но не все. Я пыталась найти её в списках... — Не нашла? — Нет. Он обнял её. — Мы найдём. Обещаю. --- На следующий день они отправились в Хогвартс. Замок встречал их тишиной. Учеников ещё не было — школа только готовилась к открытию. Но директорский кабинет уже работал. — Мисс Грейнджер, — раздался знакомый голос. — Мистер Малфой. Какими судьбами? Они обернулись. Минерва МакГонагалл стояла в дверях своего кабинета — живая, настоящая, чуть более седая, чем раньше, но с той же строгой складкой губ. — Профессор! — Гермиона бросилась к ней. — Тише, тише, девочка моя, — МакГонагалл обняла её, похлопывая по спине. — Я тоже рада тебя видеть. — Вы живы! Вы вернулись! — Вернулась. Не сразу, правда. Пустота держала меня крепко. Но когда вы трое запустили тот ритуал с камнем, я почувствовала — пора. И отпустило. Она перевела взгляд на Драко. — Мистер Малфой. Я слышала, вы тоже отличились. — Я старался, профессор, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Гм. Никогда не думала, что скажу это, но я рада видеть вас рядом с мисс Грейнджер. Вы хорошо на неё влияете. — Это она на меня хорошо влияет, — поправил Драко. МакГонагалл усмехнулась. — Похоже, в этом мире действительно возможно всё. --- Они гуляли по замку. Хогвартс просыпался. Портреты шевелились, лестницы двигались, привидения вылетали из стен и удивлённо оглядывались. — Здесь всё как раньше, — тихо сказала Гермиона. — Не совсем, — ответил Драко. — Раньше я бегал по этим коридорам и мечтал стать таким же, как отец. Теперь я бегаю по ним и думаю, как хорошо, что я стал собой. Она остановилась и посмотрела на него. — Ты правда так думаешь? — Правда. Если бы не война, не Пустота, не всё, что мы пережили — я бы никогда не встретил тебя. А ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Она улыбнулась и поцеловала его. Прямо посреди коридора, где когда-то профессор Снейп гонял их за нарушение правил. Где когда-то Пивз сбрасывал на них чернильницы. Где когда-то они были просто детьми, не знающими, что их ждёт. Теперь они знали. И это знание делало их сильнее. --- В Большом зале их ждал сюрприз. За столом сидели Гарри, Джинни (они снова были вместе — война научила их ценить друг друга), Невилл Долгопупс (теперь профессор травологии) и Полумна Лавгуд (которая вернулась из своего путешествия и привезла кучу странных историй). — А вот и наши герои! — воскликнула Джинни. — Садитесь, мы уже заказали эль. — Джинни, мы в Хогвартсе, здесь не подают эль в Большом зале, — закатила глаза Гермиона. — Для героев подают, — усмехнулся Гарри и махнул рукой. Тут же появились эльфы с подносами. Добби, к сожалению, не было — его портрет висел на стене рядом с другими павшими, но остальные эльфы явно старались. — За нас! — поднял бокал Гарри. — За тех, кто выжил. За тех, кто погиб. За тех, кто вернулся. — За тех, кто нашёл друг друга, — добавила Гермиона, глядя на Драко. — За будущее, — кивнул тот. Они чокнулись. --- Поздно вечером они вернулись в Лондон. Гермиона стояла у окна и смотрела на город. Огни, машины, люди — всё это казалось таким обычным и таким удивительным после всего, что они пережили. — О чём думаешь? — спросил Драко, обнимая её сзади. — О том, что жизнь странная штука. Год назад я даже представить не могла, что буду стоять здесь, с тобой, и чувствовать себя... счастливой. — А я год назад думал, что счастья не существует, — тихо ответил он. — Что есть только долг, имя и бесконечная борьба за выживание. Ты показала мне, что я ошибался. Она повернулась к нему. — Мы показали друг другу. — Мы, — согласился он. За окном зажигались звёзды. Где-то в Австралии родители Гермионы ложились спать, думая о дочери, которую они только начали узнавать заново. Где-то в Малфой-мэноре портрет Нарциссы улыбался, глядя на пустые комнаты. Где-то в Хогвартсе МакГонагалл писала планы на новый учебный год. А здесь, в маленькой квартире, двое людей стояли в обнимку и верили, что всё будет хорошо. Потому что они это заслужили. Потому что они боролись. Потому что они любили.