Часть II

Варка и его напарник Лоуренс, молоденький паренёк, который в отличие от бывалого опера, всё ещё испытывал приступы тошноты при виде тел, и иногда даже отключался, сидели в салоне Москвича, Варка за рулём, Лоуренс рядом, его дрожащие пальцы сжимали дипломат с протоколом до скрипа. "Командир? А можно я останусь в машине..? Просто…а вдруг там тело страшно выглядит, как до этого?" ‎ ‎Варка, перевёл взгляд на парня, похлопав его по плечу, так, что бедняга просел в кресле, сантиметров на пять. "Да не дрейфь, ты! Нормально всё будет. Ты не мертвяка бойся, а смотрителя евоного. Мужик он странный, эт я тебе точно говорю." Лоуренсу спокойнее не стало, но он смирился. ‎ ‎Через пару минут, машина затормозила в грязи около ворот, сваренных из металлической проволоки, на которых висела кривая деревянная табличка 'Северное кладбище', а снизу кем-то, маркером подписано 'Дальше Бога нет.' ‎ ‎Два опера через грязь и кусты добрались до ворот, и одним движением плеча Варки хлипкий замок ссыпался в лужу. Путь до сторожки лежал через вереницу деревянных крестов и гранитных плит. Главный оперуполномоченный шёл размеренным шагом, разглядывая могилы и изучая годы жизни, а Лоуренс трясясь как чихуахуа следовал за ним, стараясь не отставать. ‎ ‎Дойдя до пункта назначения, их встретила странная картина. У порога 'дома', старого, каменного и поросшего мхом (как и всё на кладбище) строения лежал труп, такой же как и в первый раз, тоже мужчина 'в самом рассвете сил' а за порогом, на дубовом стуле сидел смотритель, внимательно изучая двух оперов, вернее бывалого опера и испуганного паренька за ним. ‎ ‎Сам смотритель выглядил совершенно не так, как представлял его Варка. Высокий, жилистый мужчина, лет тридцати, кожа бледная, с серыми тенями и кругами под глазами. Лицо его, под лунным светом походило на высеченое из камня. Его янтарные, чуть раскосые глаза, казалось смотрели сквозь командира, длинные волосы, тёмного цвета с фиолетовым отливом были собраны в низкий хвост. Одет он был в поношенный серый свитер и чёрные штаны, заправленные в армейские берцы. ‎ ‎Мысли опера прервал голос Флинса, ровный и спокойный, слишком спокойный для человека с трупом на пороге. "Доброго вечера. А я думал, уж лампаду гасить. Что-то Вы припозднились."