Мы же друзья?

— Всë так странно.       Да. Сейчас Джона прав на все 100%. Всë невероятно, неимоверно, до ужаса странно.       Они оба должны быть мертвы. От передоза. От пожара. От злого копа. Да от чего угодно! Но вот они здесь. Призрак и альтернатив.       Абсурд просто.       Неосязаемая, теперь уж, рука Джоны, пытаясь ободряюще хлопнуть по плечу, проходит сквозь него, вызывая мерзотную дрожь. Она кажется липкой и холодной. Должно быть, еë хозяину тоже не очень приятно, он немного морщится и отдергивает ладонь.       Даже такие бытовые и привычные движения теперь неудобны, что уж говорить о чём-то более маштабном.       Кости ломит. Может вскоре будет ещë один эпизод боли с переломом их всех и медленным востановлением. Или не всех, а большей части, трудно различить, когда пребываешь в агонии. Что уж.       В такие моменты его новая жизнь,явно не такая, о какой он мечтал по ночам, точно, играет новыми красками. Казалось бы, ходи, убивай людей, наслаждайся моральными терзаниями от того, что ты - монстр. Но нет, держи ещë перелом копчика, как бонус. Кушай, не обляпайся.       Пауза затягивается. Говорить о чëм-то сейчас - невероятно неловко. Да и молчать, в принцепе, тоже.       И что они должны спрашивать у друг друга? "Как тебе быть мëртвым?" - "А как это быть альтернативом?"       Но Джона нарушает тишину, может, ему всë-таки интересно, каково это. — М, Адам? — Чего тебе? — Говорилось с трудом, но и чëрт с ним, всë для него сейчас "с трудом". — Мы же, всë ещë, друзья?       Этот вопрос застаëт врасплох. Если бы был обычный день, Адам бы сказал: "Нет, отвали", " Кто ты такой?" или что-то ещë подобное. Но сейчас хохмить обсолютно не хотелось. Было ли дело во всей этой ситуации, или в банальном насторе, или может грустно-жалком голосе Джоны, что бывает у него нечасто. Просто не хотелось. Можно ли вообще назвать их друзьями?       Они знакомы уже много лет и, кажется, ответ очевиден. Но ком в горле так и стоит. Сглотнув и сделав глубокий вдох, что только растревожило бедные рëбра,       Адам говорит: — Ну, если ты хочешь дружить с твоим убийцей, то наверное. Сам что думаешь то?       Джона же поджимает губы и отводит глаза, буд-то не понимает, о чëм говорят.       Но это, слегка так, факт. Если бы не Адам, сейчас, как минимум, Джона не был бы бестелесным духом. А может и он сам просто продолжал обычную жизнь и дальше не подозревая, кто он есть на самом деле. —Ну, аналогично, — Джона говорит это как-то неловко и неуверенно, бытиë призраком точно не идëт ему на пользу.       И что он имел ввиду? С тяжëлым выдохом, когда же он отвыкнет дышать, Боже, это ж так больно, Адам поворачиват голову и смотрит на Джону вопросительно. —Ну, я же и сам, в некотором роде, твой убийца, — фраза ужасная, интересно он придумал еë сам?       Но выглядит действительно виноватым, глаза в пол, нервно перебирает пальцами, а натянутая улыбка быстро исчезает.       Молчание продолжается, но глаз Адам не отрывает. Джона не выдержит, он всегда раскалывается и выдаëт всë, если надавить. Пристального взгляда правильного человека достаточно. — Может, я мог переубедить тебя, прийти за тобой в это ебаный подвал, или с самого начала сказать "Нет"! Я не знаю! Просто что-то, блять, сделать, а не убежать и сдохнуть на обочине!       Джону слишком легко довести до слëз, и он прекрасно справляется с этим сам. Иногда кажется, что он так и не повзрослеет. — Я не знаю! Не знаю, — Джона отворачивается и царапает ногтями колени, раньше их пришлось бы обрабатывать, но , слава богу, этого уже не нужно.       Может он бы и обиделся, если бы был жив, но сейчас Адаму всë-равно. Они не в таком положении, что бы разобидеться друг на друга и никогда больше не общаться. Даже при большом желании, которого, вроде, замечено не было.       Адам тянется к нему, как обычно, крепко взять за плечо, прижать к боку и кое-как успокоить, что, слегка так, не удалось. Пытаться даже не стоило, дурак. Придëтся действовать только словами, плохая идея, но ничего не поделаешь. — Ну и что теперь ныть? Ничего уже не поделаешь. Да и что бы ты сделал? Всë-равно бы умер, — слова так себе, можно было бы подобрать что-нибудь по-лучше. Но может и они подействуют, — ну, тсс, тсс, успокойся, не убью ж второй раз от обиды.       Джона всхлипыват тише, но плечи всë ещë трясутся. — В конце-концов, вот мы здесь. Всë, плюс-минус, как обычно. Приноровимся чуток, и будет всë нормально. Так что давай, кончай там хныкать, - обычно такое действовали быстрее, оно и неудивительно, объятия успокаивали их обоих гораздо лучше. — Думаешь? — Джона говорит тихо, и куда-то в колено, так что приходится напрягать слух. — Да, — да нихуя, говоря честно. Но поверить в более оптимистичное будущее хотелось и самому, так что стоит держать более реалистичные мысли за зубами, в дальнем краешке сознания.       Джона заглядывает в глаза, пытаясь дотянуться до самой души, выудить от туда всю правду и утопиться в еë яде. Но всë никак не получается, может, потому что и нет у Адама никакой души.       Ощущать взгляд призрака как-то странно, не особо то и приятно. Слишком пристальный взгляд Джоны, ещë при жизни, напрягал, что уж говорить про нынешний.       Да и сами глаза у него другие. Не родные, чёрные, что почти зрачка не видно, а совсем белые, как в общем-то, и весь он. Да и чего можно было ожидать от призрака.       Сам Адам сейчас выглядит не лучше. Видимо даже лицо, судя то реакциям Джоны на него. Проверять самому не очень уж и хотелось. — Надеюсь, ты прав, — он подползает ближе, но не косаять, не желая повторять новый опыт. — Надеюсь, — лишь повторяет Адам в ответ.       И это всë, что им остаëтся. Надеяться на лучшее. И, может, оно всë-таки настанет.       По крайней мере, для них двоих.