Дом там, где ты

*Два года спустя* Солнце заливало гостиную Малфой-мэнора золотистым светом, и в этом свете старый дом казался совсем другим. Не мрачным склепом, каким он был когда-то, а живым, дышащим пространством, где каждая вещь имела своё место и свою историю. Тяжёлые шторы, которые годами не открывались, были заменены лёгкими льняными занавесками. На подоконниках цвели розы — те самые, что когда-то посадила Нарцисса. Драко выходил в сад каждое утро, чтобы ухаживать за ними, и теперь кусты, которые он застал дикими зарослями, снова радовали глаз пышными бутонами. Гермиона сидела в кресле — том самом, где когда-то впервые появилась как призрак, — и читала вслух. Напротив неё, на диване, развалился Драко, положив голову ей на колени. Его глаза были закрыты, но он не спал — время от времени его губы трогались в улыбке, когда она особенно выразительно читала какую-нибудь фразу. — …и тогда авроры ворвались в убежище, — читала она, перелистывая страницу «Ежедневного пророка», — и обнаружили там целый склад контрабандных артефактов. Гарри говорит, что это была самая скучная операция в его жизни, но, судя по количеству изъятого, скучной она не была. — Поттер всегда преуменьшает свои подвиги, — лениво ответил Драко, не открывая глаз. — На самом деле он, наверное, спас мир в сотый раз. — В сто первый, — поправила Гермиона. — Сотый был на прошлой неделе, когда он нашёл пропавшего котёнка миссис Норрис. Филч написал благодарственное письмо в Министерство. Представляешь? Филч написал благодарственное письмо Гарри Поттеру. Драко фыркнул. — Котёнок Филча? Это подвиг? — Для Филча — да. Он любит этого котёнка больше, чем все остальные магические существа вместе взятые. Она отложила газету и запустила пальцы в его волосы. Он довольно зажмурился, как большой кот, и Гермиона улыбнулась, глядя на него. Два года прошло с того дня, как она открыла глаза в больнице Святого Мунго и не узнала никого вокруг. Два года с тех пор, как она вспомнила всё — в ту самую ночь на балу, когда он поцеловал её под люстрами Министерства. Два года, как она переехала в этот дом, который теперь стал их общим. — О чём ты думаешь? — спросил Драко, почувствовав её взгляд. — О том, как много изменилось, — ответила она. — Два года назад я лежала в коме и не знала, что ты существуешь. А теперь… — А теперь я лежу у тебя на коленях и мурлычу, — закончил он. — Ты не мурлычешь. — Ещё как мурлычу. Просто ты не слышишь. Она рассмеялась и наклонилась поцеловать его в лоб. Он открыл глаза, поймал её взгляд, и в его серебряных глазах отразилось всё то же чувство, которое он испытывал с первой ночи, когда она появилась в этом доме. — Знаешь, — сказала она, — я иногда думаю о том, что было бы, если бы я не пришла к тебе тогда. — Ты пришла, — ответил он. — Это главное. — Но если бы нет? Ты бы… — Я бы, наверное, умер, — сказал он просто. — Не сразу. Медленно. Но умер бы. Ты спасла меня, Гермиона. — Я была призраком. Я не могла спасать. — Ты была призраком, который заставил меня вспомнить, что я живой, — он приподнялся на локте и посмотрел на неё серьёзно. — Ты пела, танцевала, кричала на меня, спорила, требовала. Ты была невыносима. И именно это заставило меня снова захотеть дышать. Она провела пальцами по его щеке. — Я тоже хочу дышать. С тобой. Он поцеловал её ладонь и снова устроил голову у неё на коленях. — Тогда не дыши. Живи.

***

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в гостиную ворвались Гарри и Рон, как это было у них заведено уже давно. Они были здесь почти так же часто, как у себя дома, и домовики Малфоев уже привыкли готовить на четверых. — Вы видели? — заорал Рон с порога, потрясая газетой. — «Ежедневный пророк» написал, что Малфой сдал экзамен на младшего аврора! Малфой — аврор! Мир сошёл с ума! Драко не спеша открыл глаза и приподнялся. — Я сдал его с четвёртого раза, — спокойно ответил он, — и только потому, что Гермиона заставляла меня заниматься по ночам вместо того, чтобы… — Драко! — Гермиона шлёпнула его по плечу. — Что? Это правда. Ты говорила, что если я не сдам в этот раз, то буду спать в библиотеке. — И ты сдал, — улыбнулась она. — Значит, угроза подействовала. Гарри рассмеялся и плюхнулся в кресло напротив. Рон уже нашёл на столе печенье и активно его уничтожал, не забывая комментировать новости. — Малфой — аврор, — повторял он с набитым ртом. — Кто бы мог подумать. Я помню, как ты в школе даже палочку не мог нормально поднять. — Я мог поднять палочку, Уизли, — огрызнулся Драко. — Просто не хотел тратить время на дуэли с теми, кто ниже меня уровнем. — Ниже уровнем? — Рон поперхнулся печеньем. — Да я… — Мальчики, — вмешалась Гермиона. — Не начинайте. — Он начал, — буркнул Рон. — Я констатирую факт, — ответил Драко. Гарри, наблюдавший за этой перепалкой с привычной улыбкой, покачал головой. — Вы как старые супруги, — сказал он. — Только пожениться вам осталось. В комнате повисла тишина. Гермиона и Драко переглянулись. Рон замер с печеньем в руке. — Что? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого. — Вы что, уже? — Нет, — быстро сказала Гермиона. — Пока нет, — поправил Драко. — Пока? — Гарри поднял бровь. Драко посмотрел на Гермиону. Она смотрела на него. В её глазах был тот самый свет, который он видел впервые в этой самой комнате, когда она улыбнулась ему после того, как он согласился помочь. — Мы думаем об этом, — сказал он. — Не торопим события. — Торопим, — поправила Гермиона. — Но не слишком. Рон присвистнул. — Малфой и Грейнджер. Кто бы мог подумать. — Ты уже говорил это, Уизли, — заметил Драко. — Придумай что-нибудь новое. — Ладно. Малфой, ты собираешься жениться на лучшей подруге Гарри Поттера. Гарри Поттер будет твоим шафером. Мир определённо сошёл с ума. Гарри рассмеялся. — Я не против, — сказал он. — Если Гермиона счастлива, я за. — А я? — спросил Рон. — Я что, не в счёт? — Ты будешь тем, кто напьётся на свадьбе и скажет тост, который никто не поймёт, — ответил Драко. — Это я умею, — согласился Рон. — Но тост будет понятным. И трогательным. — Не сомневаюсь, — усмехнулся Драко. Гермиона смотрела на них — на этих троих, которые когда-то были врагами, а теперь сидели в её гостиной, спорили о печенье и обсуждали её свадьбу. В её глазах защипало. — Эй, — Драко заметил её слёзы. — Ты чего? — Ничего, — она улыбнулась. — Просто счастлива. Он притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Глупая, — сказал он. — Это только начало.

***

Вечером, когда Гарри и Рон ушли, они сидели в саду на скамейке, где когда-то умерла Нарцисса. Драко привёл скамейку в порядок, починил, покрасил. Теперь она стояла среди цветущих роз, и они часто сидели здесь по вечерам, глядя на звёзды. — Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Драко. Он встал и протянул ей руку. Она взяла её, и он повёл её через сад, мимо розовых кустов, к старому фонтану, который не работал много лет. Драко щёлкнул палочкой, и из центра фонтана забила струя воды, засверкав в лунном свете. — Ты починил его, — удивилась Гермиона. — Я хотел сделать сюрприз. Моя мать любила этот фонтан. Она говорила, что его журчание успокаивает. — Он прекрасен, — прошептала она. — Не так прекрасен, как ты, — ответил он, и она рассмеялась. — Ты становишься слишком романтичным, Малфой. Это на тебя плохо влияет. — Это ты на меня плохо влияешь, — он обнял её за талию. — И я не жалуюсь. Они стояли у фонтана, глядя на звёзды. Ночь была тёплой, тихой, и в воздухе пахло розами. — Знаешь, что я понял за эти два года? — спросил он. — Что? — Что дом — это не стены. Дом — это люди. Ты — мой дом, Гермиона. С того самого дня, как появилась здесь. Она повернулась к нему. — Ты тоже, — сказала она. — Ты — мой дом. Он поцеловал её — медленно, нежно, и этот поцелуй был обещанием. Обещанием на всю жизнь.

***

Через месяц они стояли в саду Малфой-мэнора под аркой из роз, которую Драко вырастил специально для этого дня. Гарри был шафером, Рон — свидетелем. Приглашённых было немного — только самые близкие. МакГонагалл, Невилл, Люна, Андромеда Тонкс, несколько коллег из Министерства. И домовики, которые накрыли столы в саду и плакали от умиления. Гермиона была в простом белом платье, с розами в волосах. Драко — в чёрной мантии, с белым цветком в петлице. Когда она шла к нему по дорожке, усыпанной лепестками, он смотрел на неё так, будто видел впервые. Или в последний раз. Или так, как смотрят на чудо. — Ты прекрасна, — прошептал он, когда она подошла. — Ты тоже, — ответила она. Церемонию проводила МакГонагалл, которая согласилась стать их официальным свидетелем. Она смотрела на них с непривычной мягкостью и, когда они произнесли клятвы, вытерла глаза платком. — Объявляю вас мужем и женой, — сказала она. — Можете поцеловаться. Драко наклонился и поцеловал Гермиону. Гости зааплодировали, Рон свистнул, Гарри сжимал плечо своей девушке — новой коллеге по Аврорату, которую он встретил полгода назад. Домовики вынесли шампанское, и вечер начался. — Ты счастлива? — спросил Драко, когда они остались вдвоём у фонтана. — Бесконечно, — ответила она. — А ты? — Я думал, что счастье не для меня, — сказал он. — Думал, что я не заслужил. Но ты доказала обратное. — Ты заслужил, — она взяла его за руку. — Ты заслужил всё. Он прижал её к себе, и они стояли так, глядя на звёзды, которые отражались в воде фонтана. — Спасибо, что пришла, — прошептал он. — Спасибо, что ждал, — ответила она.

***

Год спустя в Малфой-мэноре появилась новая комната. Светлая, с голубыми стенами и белыми облаками на потолке. В углу стояла кроватка, над которой парили золотые снитчи, а на полках теснились плюшевые дракончики и книжки с картинками. — Ты уверен, что мы справимся? — спросила Гермиона, глядя на маленькое сморщенное личико, которое спало в её руках. — Мы справились с комой, призраками и ритуалом возвращения, — ответил Драко, стоя рядом и не сводя глаз с сына. — Справимся и с этим. — Ты даже держать его боишься. — Я не боюсь. Я… восхищаюсь. — Возьми. Она протянула ему малыша. Драко взял его с такой осторожностью, будто он был сделан из хрусталя. Мальчик открыл глаза — серебряные, как у отца, и такие же серьёзные. — Здравствуй, Скорпиус, — прошептал он. — Я твой папа. Малыш моргнул и улыбнулся. Гермиона, стоящая рядом, заплакала. — Ты плачешь, — заметил Драко. — Это от счастья, — ответила она. Он обнял её одной рукой, прижимая сына второй. — Мы справимся, — повторил он. — Вместе.

***

*Пять лет спустя* Сад Малфой-мэнора гудел детскими голосами. Скорпиус, которому уже было пять, носился по дорожкам с двумя своими кузенами — детьми Гарри и Рона. Взрослые сидели за длинным столом, накрытым в тени старого дуба, и пили чай. — Он весь в тебя, — сказал Гарри, наблюдая, как Скорпиус командует мальчишками. — Командир. — Это в маму, — поправил Драко. — Я в его возрасте был более покладистым. — Ты? Покладистым? — Рон поперхнулся чаем. — Малфой, ты в пять лет, наверное, уже требовал, чтобы тебе подавали завтрак в постель. — Это было в шесть, — невозмутимо ответил Драко. — В пять я требовал только пони. Гермиона рассмеялась и положила руку ему на плечо. — Ты до сих пор требуешь пони, — сказала она. — Просто теперь это называется «лошади для выездки». — Это разные вещи, — возразил Драко. — Пони — это для детей. Лошади — для аристократов. — Ты не аристократ, — напомнил Гарри. — Ты аврор. — Аврор с аристократическими замашками, — поправил Драко. Скорпиус подбежал к столу, раскрасневшийся, со светлыми волосами, разметавшимися по ветру. — Папа! — закричал он. — Мы нашли в саду лягушку! Можно её оставить? — Лягушку? — Драко посмотрел на Гермиону. — Мама, что скажешь? — Если ты будешь за ней ухаживать, — ответила Гермиона. — Буду! — Скорпиус захлопал в ладоши. — Я буду кормить её и купать! — Лягушек не купают, — заметил Рон. — А я буду! — твёрдо заявил мальчик. — Она будет самой чистой лягушкой в мире! Он убежал обратно в сад, и взрослые снова остались одни. — Он будет невыносим, когда вырастет, — сказал Гарри. — Как его мать, — добавил Драко. — Как его отец, — возразила Гермиона. — Он упрямый, требовательный и знает, чего хочет. Это от тебя. — Я не упрямый, — сказал Драко. — Ты три дня не разговаривал со мной, когда я предложила перекрасить гостиную в зелёный. — Это был принципиальный вопрос. — Это был вопрос цвета стен, Драко. — И я победил. — Ты уступил, — усмехнулась она. — Мы перекрасили в золотистый. — Компромисс, — поправил он. — В семейной жизни важен компромисс. Гарри и Рон переглянулись. — Они женаты пять лет, а спорят как в первый день, — заметил Рон. — Это называется любовь, — ответил Гарри. — Или безумие. Я ещё не решил. — И то, и другое, — сказал Драко, глядя на Гермиону. — Но я не жалуюсь. Она наклонилась и поцеловала его в щёку. — Я тоже не жалуюсь, — прошептала она. — Ни разу.

***

Вечером, когда гости разъехались и Скорпиус уснул в своей комнате, Драко и Гермиона сидели на скамейке у фонтана. Луна светила так же ярко, как в ту ночь, когда он впервые сказал ей, что любит. — Знаешь, о чём я думаю? — спросила она. — О том, какой я невероятный? — В том числе. Но ещё о том, что семь лет назад я лежала в коме и не знала, что ты существуешь. А теперь… — А теперь у нас есть дом, сын, работа, друзья, — закончил он. — И вся жизнь впереди. — И мы живы, — добавила она. — Мы живы, Драко. Он обнял её и прижал к себе. — Помнишь, — сказал он, — как ты сказала мне в библиотеке, что хочешь просто радоваться жизни? — Помню. — Ты радуешься? Она посмотрела на звёзды, отражающиеся в воде фонтана. Посмотрела на сад, который они вместе восстановили. На дом, где когда-то было темно и холодно, а теперь горел свет в каждом окне. — Да, — сказала она. — Радуюсь. — Я тоже, — ответил он. Они сидели в тишине, глядя на луну, и знали, что это только начало. Потому что жизнь — это не то, что с тобой случилось. Жизнь — это то, что ты сделал с тем, что тебе дали. И они сделали всё, чтобы быть счастливыми. И у них получилось.