Глава 2. Рождение легенды

​Подвалы «Стратегического Научного Резерва» напоминали декорации к научно-фантастическому роману. Запах озона был настолько густым, что его можно было почувствовать на вкус. Я стояла в тонкой белой сорочке, чувствуя кожей холод бетонного пола. Напротив меня, в соседней камере, стоял Стив. Он выглядел таким хрупким, почти прозрачным в свете мощных ламп. ​- Страшно? - одними губами спросил он. - Ужасно, - так же тихо ответила я, выдавив улыбку. - Но если ты не сбежал, то и я не имею права. ​Баки стоял за бронированным стеклом наверху. Его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты. Он не сводил с меня глаз. «Искорка... держись за мой голос», - вспомнила я его слова, сказанные в коридоре. ​Когда иглы вошли в вены, мир взорвался. Сначала это был холод. Ледяной поток, который превращал кровь в крошево. А затем - огонь. Сыворотка не просто меняла меня, она переплавляла каждую клетку, каждый нерв. Я чувствовала, как кости удлиняются со скрежетом, как мышцы наливаются нечеловеческой силой. Я кричала, пока в легких оставался воздух, но мой крик потонул в реве машин и крике Стива. ​- Питание на сто процентов! - крикнул Говард Старк. ​Вспышка боли стала ослепляющей, и я провалилась в серую пустоту. А когда створки капсулы со свистом открылись, я почувствовала, что мир стал другим. Звуки стали оглушительными: я слышала сердцебиение Говарда, шелест бумаги в руках Пегги Картер, тяжелое дыхание Баки. ​Я сделала шаг вперед, мои ноги казались непривычно длинными и сильными. Стив вышел одновременно со мной. Мы посмотрели друг на друга. Он стал выше, шире в плечах, его взгляд обрел стальную уверенность. ​Баки сбежал по лестнице, игнорируя протоколы. Он замер в паре шагов, переводя взгляд с меня на Роджерса. В его глазах восхищение смешивалось с неподдельным ужасом. - Габи? - он осторожно коснулся моей щеки, словно боялся, что я рассыплюсь. - Я здесь, Баки, - мой голос стал глубже, увереннее. ​Он крепко обнял меня, и я почувствовала, что теперь я могу обнять его в ответ с той же силой. Мы больше не были детьми из Бруклина. Мы стали оружием, у которого была только одна цель - победа.