Chapter III - Captivated by memories

- Жан, я тебе говорю, что это должно быть вполне очевидно, у них есть время просто развлекаться. - Пытается доказать свою точку зрения Лиза. - Нет, ты не понимаешь. У них же идет война, какие развлечения. Этого попросту не может быть, это так эгоистично! - Кирштейн резко взмахивает руками вверх, указывая на направление уличных музыкантов, которые совершенно обычным образом развлекали мимо проходящих людей. Это было частью фестиваля, как позже выяснили солдаты, однако это не отменяло их явно большого внимания к этому топику. Раньше, до пробития титанами стены Мария, у них тоже были ярмарки. Точно так же выступали уличные музыканты, а детишки резвились и подтанцовывали им в такт музыке. Но со временем жизнь стала больше похожа на борьбу за существование, нежели на какое-то нормальное проживание на Земле. Да и нормальным его было трудно назвать. Смотря на счастливых детей, танцующих на прибрежной ярмарке, мимо проходящих счастливых семей и людей, выгуливающих своих собак, Лиза вдруг осознала, что скорее всего никогда в этой жизни ни она, ни ее друзья не познают такого спокойствия и наслаждения жизнью. Да что уж тут говорить. Большая часть разведкорпуса отдала свои жизни так и не узнав, что все, что творилось годами на парадизе - это просто хаос и сплошной ад и существует совершенно другая жизнь. Абсолютно беззаботная, то, что вправду можно назвать жизнью. Но могла ли в это поверить она сама? Вряд ли человек, поступивший в разведкорпус и изначально знавший, что идет на верную смерть, был рад осознать, что большинство смертей товарищей можно было избежать. Вряд ли человек, борющийся бок обок со своим страхом каждый день, был рад осознать, что главная цель его жизни не значит ничего для любого мимо проходящего человека. Для них она не герой, победивший множество титанов. Для них она - дьявол, убивающий все и вся. - Жан, наверное нам этого никогда не понять. Они никогда не жили в подавляющем кольце бесконечных стен. Их жизнь никогда не была ограничена сводом правил, а единственной их целью не было выживание. Парень резко изменился в лице. Густые брови Жана нахмурились и он неожиданно схватил Лизу за руку и сжал ее с такой силой, что девушка вскрикнула и начала очень громко что-то ему говорить, но Кирштейн будто не замечал ничего вокруг. Вместо этого, он только смотрел на до боли знакомую приближающуюся фигуру, явно прибавившую в росте и увеличившуюся в ширь. На ней была такая же желтая повязка, как и у всех воинов, а светлые волосы, которые слегка раз.. ветром открывали вид на лицо полное удивления и страха. - А сейчас замолчи, потом мне скажешь огромное спасибо. - Быстро и невнятно прошептал Жан. - Чего!? Кирштейн, ты что, с ума сошел? - Лиза хотела продолжить свою тираду и возможно даже уже врезать другу, как совершенно незнакомый голос совершенно недалеко от нее вскрикнул до боли знакомое имя: - Райнер!

***

847 год - Я очень надуюсь, что смогу попасть в десятку лучших, тогда мы с тобой пойдем в военную полицию, ведь так, Марко? - Громко спросил Жан. Кирштейн никогда не отличался своей скромностью и в данный момент, когда пришло время узнать, кто же все-таки войдет в отряд лучших кадетов, его самодовольствие и тщеславие в данный момент зашкаливало. - Что же с тобой будет, Жан, если ты попадешь в десятку? - Лиза подошла к другу. За три года обучения у них сложились очень близкие дружественные отношения. Он заменил ей младшего брата, которого у нее отняли в тот злополучный день, и хоть Кирштейн и был всего на несколько месяцев младше Фолкнер, она все равно испытывала к нему исключительно чистую сестринскую любовь. К удивлению всех, это было взаимно. - Лиз, я уверен, что там мы будем вместе, еще не передумала насчет разведкорпуса? С того момента, когда она с родителями бежала из Сигансины многое изменилось. Она с друзьями вступила на службу, чтобы стать разведчиком. Ее родители, естественно, совсем не одобряли выбор дочки и их можно было понять. Потеряв младшего ребенка мама Лизы словно потеряла искру, которую в дом привносил маленький Лиам. Однако, они пытались сделать все, чтобы уберечь их любимую дочь. Но результат говорит сам за себя и попытавшись обмануть управление. она притворилась сиротой и вступила в кадетское училище. Родителям, позже, и с мыслью о том, что их дочка станет солдатом, пришлось смириться. Лиза всегда говорила, что будет поводом их гордости и она не разу их не подвела. - Нет, я не хочу менять того, что решила уже давно. Да и потом, что мне делать в военной полиции, Жан? Я не смогу просто так сидеть за стенами, зная, что мои друзья борются титанами за свободу всего человечества. Чего не скажешь о тебе. - Лиза пыталась сдержать смех, но у нее это выходило слишком плохо. - Ты че, офигела совсем? - Кирштейн привык к ее подколам, но этого никак не ожидал - Нет, ну это уже совсем. Жан наигранно надулся, а Фолкнер больше не обращая внимание на друга начала разыскивать глазами фигуру. - Так, понятно - это надолго. Небось твой ловелас заждался тебя, иди давай - Жан указал за спину девушки. Обернувшись, Лиза увидела того, кого искала последние полчаса. Райнер что-то обсуждал с Бертольдом. Они всегда ходили вместе и не заметить их в силу высокого роста и мышечного превосходства было невозможно. - Спасибо, Жан. - мазнув другу рукой, она попрощалась с Марко и подошла к Брауну. - Райнер, можно с тобой поговорить? На тот момент она встречалась с солдатом Брауном уже полгода и за их бурным романом не следил наверное только инструктор Шадис. И то, Лиза не совсем была уверена в этом, ведь чувствовала, что он краем глаза всегда поглядывал на них. Для Фолкнер это была настоящая сказка. Было ощущение, что Райнер - это принц, который появился в самом неожиданном месте в самое странное для нее время и спас ее. Ну, по крайней мере внушил ей надежду на то, что существование в пределах стен на самом деле может иметь смысл. Как-то раз она спросила его, почему он так уверен, что все будет хорошо и он ответил ей, что верит в существование другого мира, мира за пределами стен. Фолкнер тогда звонко рассмеялась, вызвав легкий румянец и искринку в глазах парня. Он находил ее очаровательной и абсолютно шикарной. Если можно было впихнуть все чувства, которые испытывал Райнер в сторону Лизы в одно слово, то это было бы слово одержимость. И нужно сказать, что оно было абсолютно взаимным. Браун не мог винить девушку за ее смех, она не понимала, что тогда он говорил вполне серьезно и единственной его мечтой было - дожить с ней остаток своих дней где-то в спокойствии. Там, где они будут жить как обычные люди. По пятницам к ним будут приходить их друзья, а выходные они будут проводить в наслаждении друг другом. Однако в глубине души Райнер понимал, что такой расклад событий маловероятен. - Да, конечно, Бертольд, подождешь, ладно? - Куда же я денусь-то? - сказал Бертольд и сам ушел в сторону остальных кадетов. Отношения у Бертольда и Лизы были хорошие. Наверное стоит упоминуть, что она находила общий язык со всеми и это можно вполне было назвать ее суперспособностью. Единственным человеком, который ее откровенно недолюбливал была Энни. Но и на том уровне презрения, которым обладала Леонхарт, Фолкнер все равно умудрялась распологать ее к себе время от времени. - Ты в порядке? - настороженно спросил Райнер. - Да, я просто хотела спросить, не передумал ли ты идти в разведкорпус? - Лиз, это все, ради чего ты меня сюда позвала? Фолкнер напряглась. Браун знал ее вдоль и поперек и в 90% случаев ей это было совершенно не на руку. - Я не хочу терять тебя. Я уверена, что Жан пойдет в полицию и не переживаю за него. Естественно мне дороги все, Конни, Саша, Марко, Микаса, но все уже более-менее сделали свой выбор и я не могу их так просто отговорить. Это будет как минимум эгоистично, учитывая тот факт, что я сама иду на верную гибель. Райнер смотрел на то, как Лиза закусывала свою губу, как нервно теребила край кудрявых волос, которые наконец за несколько месяцев смога распустить не только на время сна, и которые Райнер обожал всем сердцем. Нос с горбинкой украшали небольшие веснушки, а ярко-зеленые глаза впились прямо в его лицо, боясь упустить парня из виду. Приобняв девушку Райнер тихо сказал ей: - Не бойся, все будет хорошо, я это чувствую. Я ведь не могу отпустить тебя вместе с Эреном, зная, что вы наделаете очень много вещей. Девушка усмехнулась. - Почему ты уверен, что все будет хорошо? - Не знаю, просто так кажется, ты разве не веришь мне? - Браун слегка нагнул голову, чтобы встретиться с глазами, полными слез надежды. - Верю, и наверное это и главная причина моих переживаний. Парень тихо поцеловал Фолкнер и они отправились обратно к друзьям.

***

853 год Марли - Все хорошо? Еле убежали, как же нам повезло, что он повернулся. - Жан и Лиза стояли в каком-то темном переулке, в который слегка проникал солнечный свет, а легкий морской бриз лишь немного развивал волосы. Жан, поднимая глаза на подругу уже в моменте предугадал ее реакцию и оказался прав. С левого глаза одиноко скатилась слеза, рот начал дергаться, словно она вот -вот заплачет как маленький ребенок. - Нам пора идти, Ханджи будет нас искать, не хватало, чтобы и они попались кому-нибудь на глаза. - это было все, что сказала Фолкнер. Она быстро вытерла слезу, схватила Жана за руку и повела его обратно в толпу.