Последний заслон

В самом сердце Серых скал, там, куда веками не проникал солнечный свет, притаилась древняя пещера. Воздух здесь был неподвижным и тяжелым, пропитанным запахом сырого камня и чем-то металлическим, едким. В центре этого природного склепа возвышался монолит — гладкий черный камень, словно впитавший в себя тысячи лет тишины. На нем, абсолютно неподвижно, лежала девочка. На вид ей было не больше девяти лет. Её длинные волосы цвета северного золота рассыпались по камню, ярко сияя в полумраке. Тонкие веки были плотно сомкнуты, а лицо казалось фарфоровой маской, лишенной эмоций. Она была прикована. Тяжелые браслеты из тусклого, «живого» металла сжимали её запястья и щиколотки. От них тянулись массивные цепи, звенья которых уходили глубоко в монолит. По металлу, словно по венам, бежали тонкие светящиеся струйки серебра. Это проклятие медленно выжигало её душу, подготавливая почву для того, что должно было прийти следом. Вокруг алтаря, сливаясь с тенями, замерли пять фигур в багровых балахонах. Их глубокие капюшоны полностью скрывали лица. Голоса жрецов сплетались в низкий, вибрирующий гул. — «...связующая плоть, серебряный исток...» — шелестели они. — «...пусть цепи пьют, пока жизнь не истончится до прозрачности...» Внезапно из глубины туннелей появились еще две фигуры. Их одеяния были расшиты серебряной нитью, а движения выдавали власть. Они подошли к самому краю камня, глядя на пленницу с холодным расчетом. — Она всё еще дышит, — прошептала одна из фигур, касаясь пальцем руны на оковах. — Её жизнь — это стена, которую Гость не может переступить. Пока её сердце бьется, Он остается по ту сторону завесы, ожидая своего часа. Смерть этой девчонки станет той самой дверью, в которую Он войдет. Фигура в расшитом балахоне извлекла ритуальный кинжал. Его рукоять, выточенная из кровавой яшмы, пульсировала багровым светом. — Пора, — провозгласила жрица. — Один удар — и Гость обретет плоть. Она высоко занесла клинок. Острие начало опускаться точно в центр груди девочки. Но в этот критический миг ребенок резко распахнул глаза. В них не было зрачков — только ослепительное белое пламя. С оглушительным скрежетом она рванула руки вверх, и вековые цепи лопнули, как перетянутые нити. Она перехватила руку жрицы за запястье всего в миллиметре от своей плоти. — Еще... не время... — прохрипела она голосом, в котором слышался рокот тысячи бурь. В ту же секунду проклятие внутри неё взбунтовалось. Черный, маслянистый мрак хлынул из тела ребенка, заполняя пещеру. Это не был Гость — это была защитная реакция магии, которая не желала терять свой сосуд раньше срока. Мрак хлестал жрецов, как плети, швыряя их тела на камни. В вихре этой первородной тьмы пространство вокруг алтаря просто схлопнулось. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Когда зрение жрецов прояснилось, пещера была пуста. На камне осталось только выжженное пятно. Девочка исчезла. Она выжила, а значит, Гость всё еще остался «снаружи». Главный жрец, чье лицо было обезображено свежими черными ожогами, с трудом поднялся на ноги. Он посмотрел на пустые кандалы и перевел яростный взгляд на своих подчиненных. — Она ушла, — прохрипел он, и его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Слушайте мой приказ. Разошлите гончих. Прочешите каждый овраг и каждую деревню. Теперь не важно, как и где это случится. Найдите её и убейте! Любым способом, любым оружием. Её сердце должно остановиться, чтобы Гость мог войти. И главное... — он сделал паузу, — не дайте ей понять, какой силой она теперь владеет. Если она осознает, ЧТО мы в неё влили, и научится этим управлять... тогда даже Гость не сможет нам помочь. Охота началась. Вперед