Глава 1. Дева из снов

Для бабушки, мамы и папы она была Васей. Друзья из университета тоже звали ее Васей или, в приступе редкой нежности, Лисой. Даже строгий куратор с кафедры дизайна вздыхала, проверяя ее макеты: «Ну, Васька, твой полёт фантазии снова пробил потолок». И только в паспорте, школьном аттестате да на устах тётушек с соседних дачных участков обитало это полное, пышное и, казалось, совершенно ей неподходящее — Василиса. Оно казалось ей слишком былинным, слишком «премудрым», слишком громким для девушки, которая с наступлением лета с утра полола грядки у бабушки в огороде, днём читала Толкина в тени старой яблони, а вечером заслушивалась «Алисой» и «Арией», глядя, как вдалеке за лесом догорает закат. Лето на даче у бабушки было её личным раем. Третьекурсный марафон позади, сессия сдана, а впереди — практика и почти три месяца свободы. Воздух в тридцати километрах от Иваново пах иначе: нагретой солнцем хвоей, речной водой, пирогами с капустой и ещё чем-то неуловимым, что заставляло дышать глубже. Её комната — маленькая, с поскрипывающим деревянным полом и ситцевыми занавесками — была завалена скетчбуками с набросками и полотнами акварели. Вася училась на дизайнера и могла часами рисовать изогнутые стволы берёз, причудливые тени от листьев или крупные капли росы, повисшие на паутине. Природа была ее главным вдохновением, и здесь, вдали от суетливого и шумного города, она чувствовала себя по-настоящему живой. Но этим летом что-то изменилось. Всё началось с запаха. Однажды ночью, в самом начале июня, она проснулась от того, что ей отчётливо, до жжения в носу почудился запах сырой коры, грибов и прелой листвы — хотя за окном стояла тёплая, по-летнему душистая ночь, и даже сквозь сон тянуло сладким ароматом цветущего шиповника. Это было настолько нелепо, что поначалу она просто замерла, пытаясь понять, откуда в её комнате, пропахшей пылью и нагретым деревом, мог взяться этот древний, влажный, почти живой лесной дух. Она села на кровати, прислушиваясь к стуку собственного сердца. В комнате было темно, только лунная дорожка лежала на полу у кровати. Никакого леса, конечно, не было. Вася мысленно отругала себя за разгулявшееся воображение, решив, что всему виной книга, которую она перечитывала перед сном в который уже раз — старенький потрёпанный «Властелин колец» с пожелтевшими от времени страницами. Но на следующую ночь запах вернулся. А вместе с ним появился сон. Сначала он был обрывочным, напоминающим старое кино, записанное на плёнку. Она видела огромные, в несколько обхватов, стволы деревьев. Их корни, похожие на переплетенных змей, уходили в бурую влажную землю, а кроны терялись где-то в серой дымке. В том лесу царил вечный полумрак. Солнечный свет просачивался сквозь густую листву редкими, косыми лучами, в которых танцевала золотая пыльца. Было тихо, но тишина эта не давила, наполненная далекими звуками — где-то журчал невидимый ручей, птицы перекликались на недосягаемой высоте, и, казалось, сам воздух звенел от древней, затаившейся магии. Вася бродила по этому лесу во сне, и ей было удивительно спокойно. Она не чувствовала своего тела, но каким-то непостижимым образом ощущала под ногами влажную, пружинящую землю, а лицом — прохладное дыхание леса. Она узнавала эти пейзажи. Не как место, в котором она когда-то была, а как что-то сошедшее со страниц любимой книги и кадров из фильма Питера Джексона. Это было Лихолесье. Тот самый тёмный, древний лес, через который шёл отряд гномов в «Хоббите». — Ну ничего себе, — прошептала она, глядя на причудливо свисающий с ветвей мох. — Забавно до чего разыгравшееся воображение может довести. Но она не удивлялась. В конце концов, когда человек перечитывает Толкина минимум раз в год на протяжении почти всей своей жизни, когда он знает биографию Тургона лучше, чем свою собственную, а на занятиях по академическому рисунку вместо привычных интерьеров и колонн рисует копи Мории — такие сны кажутся вполне ожидаемыми. Так думала Вася, просыпаясь утром в своей кровати после очередного сна. Но странность была в том, что эти сны не забывались, как обычно. Обычные сны тают сразу после пробуждения, как сахарная вата на языке, оставляя лишь сладкое послевкусие. А эти — оставались в памяти надолго. Она помнила, как перешагивала через корягу, как ветка задевала ее по лицу, как пахло грибами, мхом и влажной землей. Днём, ползая по грядкам с клубникой или поливая огурцы из шланга, она ловила себя на том, что мыслями возвращается в тот лес. Лето было в самом разгаре. Дни становились длинными и жаркими. Бабушка гоняла её то за водой к колонке, то в магазин за хлебом, то пропалывать морковь. Вася не сопротивлялась, работая на автомате, и с нетерпением ждала ночи. Сны становились все длиннее. Она исследовала лес, запоминала тропинки, замечала места, где росли красивые, но незнакомые ей цветы с тяжелыми, будто восковыми головками, и слушала как шумит ветер в кронах. Ей все больше казалось, что лес живет своей жизнью и чувствует её присутствие. Иногда ей чудилась, что тени между стволами деревьев сгущаются чуть сильнее, чем должны, что кто-то наблюдает за ней из темноты. Но страха не было. Было любопытство. Однажды она забрела дальше обычного. Здесь лес редел, уступая место небольшой поляне, которую пересекал говорливый ручей. Вода в нём казалась тёмной из-за недостатка света и напоминала крепкий чай. Вася присела на корточки у воды, разглядывая, как её пальцы зависают над поверхностью, не касаясь, не создавая ряби. Она была здесь чужой — тенью, призраком из другого мира. И вдруг она почувствовала, что кто-то за ней наблюдает. Все звуки вокруг Васи пропали, осталось лишь ощущение чужого присутствия. В ушах зашумело от внезапно наступившей тишины — той самой, когда лес замирает, почуяв опасность или нечто невиданное прежде. Она медленно подняла голову. На другом берегу стоял эльф. Вася не сразу поняла, кто он. Сначала она просто увидела невероятной красоты лицо, которое, казалось, светилось изнутри в сумеречном свете леса. Острые уши, обрамлённые светлыми почти белыми волосами, были безошибочной приметой. Высокий, стройный, одетый в темно-зеленый и коричневый цвета, сливающиеся с лесной гаммой, он держал лук в руке, но не натягивал тетиву. Он просто смотрел на неё. Смотрел прямо на неё. В его светлых, серых, как северное небо, глазах не было удивления. Казалось, что он уже давно знал о её присутствии в лесу и всё это время лишь ждал подходящего момента. Или, быть может, проверял: не опасна ли она, не иллюзия ли, не ловушка ли врага. А теперь, когда сомнения отпали, позволил себе приблизиться. Вася узнала его. Сердце, биение которого она не чувствовала во сне, пропустило удар где-то далеко — в её спящем теле, оставшемся на даче под Иваново. — Леголас… — выдохнула она. Голос прозвучал тихо, но в застывшей тишине поляны его было слышно отчётливо. Эльф вздрогнул. Для него было необычным услышать своё имя из уст странного видения. Он сделал шаг вперёд, но вода в ручье даже не расплескалась под его сапогами — так легко и бесшумно он двигался. В одно мгновение он преодолел ручей и оказался рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки. Он был выше, чем она думала, и лишь отдалённо напоминал свой киношный образ. Впрочем, не удивительно, он не был человеком, в отличие от актёра. И сейчас Леголас нависал над Васей, как живое воплощение древнего мифа. От него пахло лесом, травой и чистой, холодной водой. — Кто ты? — спросил он на всеобщем языке, который звучал в точности как английский. Повезло, что Вася, благодаря книгам, фильмам и репетиторам, владела им достаточно хорошо. В голосе эльфа не было угрозы, только растерянность и жгучее любопытство. — Я вижу тебя, но… ты не похожа на обычную смертную из людей. Словно тебя на самом деле здесь нет. Вася не нашлась, что на это ответить. Слишком много мыслей роилось в голове. Но главной из них была паническая, но в то же время восторженная мысль: «Это не сон! Это не сон!» Чтобы хоть как-то доказать себе, что она пока ещё не сошла с ума, Вася протянула руку с намерением коснуться эльфа, убедиться, что он из плоти и крови. Но ее пальцы, которые она отчётливо видела, прошли сквозь его руку, как сквозь утренний туман. Она не почувствовала ни тепла его кожи, ни холода, ни малейшего прикосновения. Только странное, едва уловимое сопротивление, словно воздух на мгновение сгустился, но так и не решился стать преградой. Леголас отдернул руку быстрее, чем она. Его глаза расширились от удивления. Он посмотрел на свою руку, потом на неё. — Ты… — начал он. — Призрак, — закончила за него Вася с горькой усмешкой. — Или что-то вроде того. Я ничего не могу коснуться здесь. Я просто… наблюдаю. Он медленно обошел её вокруг, разглядывая со всех сторон, словно она была какой-то диковиной. Должно быть даже для эльфа она была чем-то невероятным. Не гном, не хоббит, не человек. Бесплотная дева в странной одежде. Она вдруг ужасно смутилась своей старой растянутой футболки и, казалось бы, безразмерных пижамных штанов. — Ты назвала меня по имени, — сказал он, останавливаясь напротив. — Откуда ты знаешь меня, призрачная дева? Ты из Валинора? Одна из майар? Или дух, привязанный к этим лесам? Вася покачала головой, чувствуя, как её переполняет буря эмоций. Это было слишком. Её любимый персонаж, живой, настоящий, стоял перед ней и смотрел с таким искренним, незамутненным удивлением, что у неё защипало в глазах. — Меня зовут Василиса, — сказала она. — Но ты можешь называть просто Вася. Я не из твоего мира. Я прихожу сюда лишь во сне. А когда просыпаюсь, возвращаюсь к себе. Насколько бы странным и безумным это не звучало. — Во сне? — Леголас нахмурился, пытаясь осмыслить ее слова. — Ты бродишь по землям королевства моего отца, по Великому Зеленолесью, в своих снах. Никогда не слышал о таком. — Я и сама не слышала, — вздохнула Вася. Она посмотрела на свои руки. Они казались абсолютно обычными, но при этом она не могла ни до чего дотронуться. — Сначала я думала, что это всё просто игра моего воображения. Что я сама это придумала. Потому что я… я знаю о тебе. Я знаю о вашем мире. Я читала о нем в книгах, которые в моём мире написал один человек. Леголас молчал, переваривая информацию. Это казалось слишком сложным даже для эльфийского ума. Другой мир? И там знали про Арду? — Я верю тебе, — тихо сказал он наконец. — Не потому, что понимаю, как такое возможно. а потому, что эльфы чувствуют ложь. И ты не лжёшь. Он помолчал, словно давая ей время осмыслить услышанное, а затем спросил: — Почему ты здесь? — Я не знаю, — честно ответила Вася. — Сначала был просто лес. А сегодня ты появился. И я… я правда рада тебя видеть. Он слабо улыбнулся — первая улыбка, которую она увидела на его лице, и от этой улыбки все вокруг стало чуточку светлее. — Странно говорить это «призраку», но я тоже рад, Вася, — произнес он, осторожно выговаривая незнакомое имя. — В последнее время в лесу неспокойно, и я не мог позволить себе быть неосторожным. Поэтому я тайно наблюдал за тобой. Хотел понять, кто ты и откуда, прежде чем подойти ближе. Надеюсь, ты не будешь держать на меня зла за эту скрытность. — Я понимаю, — тихо сказала Вася. — На твоём месте я бы сделал то же самое. Так что я нисколько не обижаюсь на тебя. Они стояли на поляне, разделённые границей миров, и смотрели друг на друга. Первая звезда зажглась в просвете между кронами, и Вася почувствовала странную слабость, словно ниточка, привязывающая её к этому месту, начала истончаться. — Кажется, мне пора, — прошептала она. Картинка перед ее глазами начала расплываться. — Я просыпаюсь. Леголас шагнул к ней, неосознанно протянув руку, но остановил себя, вспомнив о бесполезности этого жеста. — Ты вернёшься? — спросил он. В его голосе слышалась надежда, от которой у Васи потеплело в груди. — Я не знаю, как это работает, — ответила она, чувствуя, как лес теряет краски, а звуки становятся глуше. — Но если смогу, я приду. — Тогда приходи на это же место, — быстро сказал Леголас. — Я буду ждать тебя, дева из снов. Мой отец должен знать о том, что происходит в его лесах, но сначала я хочу понять это сам. И мне нужен твой рассказ. Вася хотела ответить, но её уже затягивало в тёплую, пахнущую пылью и сухими травами темноту. Она успела лишь кивнуть. — До встречи, принц Зеленолесья, — прошептала она одними губами, прежде, чем мир окончательно померк. Последним, что она увидела, была нежная улыбка на его вечно молодом лице. *** Вася открыла глаза в своей комнате. Сквозь занавески пробивался яркий, утренний свет. За стеной бабушка уже гремела вёдрами, собираясь доить козу. Петух орал как резаный, и пахло свежеиспечёнными блинами. Вася села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела на свои руки — обычные, теплые, живые. Сжала их в кулаки, пощупала колючее шерстяное одеяло. — Это был не сон, — прошептала она осипшим голосом. — Господи, это точно был не сон. Леголас. Она разговаривала с Леголасом. И он назвал её по имени. Он сказал, что будет ждать. — Вася! Вставай, соня! — донесся из кухни бабушкин голос. — Блины стынут! — Иду, бабуль! — крикнул она и быстро поднявшись вышла из комнаты. Весь день она ходила сама не своя. Поливая помидоры, она лила воду мимо, за что получила нагоняй. Открыв книгу, она не смогла прочесть ни строки — перед глазами стояло лицо эльфа, светлые волосы, невозможные глаза и лёгкая, едва заметная улыбка. А когда наконец осталась одна в тишине своей комнаты и взяла скетчбук, вместо привычных пейзажей карандаш сам собой выводил острые уши длинные пряди волос и тонкие черты, которые она уже не могла спутать ни с чьими другими. Ей было всё равно, как устроена эта странная связь между мирами и как она работает, пока она могла видеть его, слышать его голос, знать, что он там, на той поляне, ждёт её возвращения. Но навязчивые мысли, не давали ей покоя, не отпуская ни на минуту: "Почему она? Почему именно она? И что она ему скажу? Как объяснит, что знает о нём больше, чем он сам о себе? О его судьбе, о его друзьях, о том, что ждёт его впереди? И главное — что будет, когда эта связь оборвётся? Что, если однажды она просто не сможет вернуться?" Вечером она долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, слушая, как за окном стрекочут сверчки. Леголас сказал, что будет ждать. А она боялась, что больше не увидит его. Что это было разовое наваждение. Сон сморил ее неожиданно. И первым, что она увидела, открыв глаза, была та же поляна. Тот же ручей. И фигура, стоящая у воды. Высокая, прямая, почти недвижимая. Вася узнала её раньше, чем смогла разглядеть черты — по тому, как напряжены плечи, как чуть склонена голова, будто он прислушивается к чему-то, чего она не слышит. Он стоял спиной к тому месту, где они встретились в прошлый раз, и не оборачивался. Словно боялся, что если повернётся слишком рано — она исчезнет, так и не успев прийти. Леголас ждал её. Она не знала, сколько времени прошло в его мире с их последней встречи — минуты, часы или дни. Но по его позе она поняла: он ждал всё это время. Не позволял себе усомниться, что она вернётся. Он повернулся к ней, и на его лице отразилось такое облегчение, такая чистая, незамутнённая радость, что у Васи перехватило дыхание. Все слова, которые она так старательно подбирала весь день, в одно мгновение вылетели у неё из головы. — Ты пришла, — сказал он просто. И в этой простоте было больше, чем в любых длинных речах. — Пришла, — выдохнула Вася, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности и какой-то щемящей, сладкой тоски. — Я же обещала. Леголас улыбнулся — той самой улыбкой, которая делала его почти уязвимым. И в этот момент она поняла: что бы ни ждало её впереди, какие бы ответы ни пришлось искать, самое удивительное приключение в её жизни только впереди.