Глава 15: Поток запретных знаний.

      Морозный воздух звенел, будто натянутая струна: каждый выдох Ланайи вырывался из груди облачком пара, а снег под сапогами скрипел так громко, что казалось, он сам шепчет предупреждения. Эвгюстон шёл вперёд ровной, неторопливой поступью, держа в руках посох, никакой спешки, никакой суеты, будто он просто вышел прогуляться по саду, а не собирался бросить вызов целой стае молодых и разгорячённых вампиров. Лана держалась чуть позади, не отставая, но и не наступая ему на пятки, её пальцы едва заметно подрагивали от напряжения, но взгляд был твёрдым, как лёд на кромке замёрзшего пруда.       Рун держался в сторонке, оборотень не прятался, но и не лез вперёд. Его массивная чёрная фигура ярко контрастировала со снегом вокруг, только серебряные пластины на шерсти вспыхивали солнечными бликами при каждом осторожном движении. Он не сводил глаз с Отродий Люцериса: с их масок, с мелькания клинков, с того, как они замирали на долю секунды между ударами, будто прислушиваясь не к командам, а к самой тишине.       Люцерис стоял чуть в стороне от своих «сыновей», скрестив руки на груди. Его плащ, расшитый чёрными нитями, казался почти живым, ткань шевелилась, будто по ней пробегали тени. Когда Эвгюстон приблизился, вампир едва заметно приподнял бровь, но не сделал ни шага навстречу. Его волосы, как и прежде, были собраны в пучок, и на его лбу висела прядь, которую едва шевелил ветер.       -Гюсто, надо же. - произнёс он спокойно, но в голосе скользнула насмешливая нотка. -Ты обычно избегаешь шума. Что заставило тебя подойти к нам? Мне казалось, ты любыми средствами дистанцируешься от меня. - его взгляд упал на тень лисицы и он, тут же улыбнувшись ей, повернулся и, приложив ладонь к груди, слегка поклонился. -А, наша Герцогиня. Рад, что ты в добром здравии.       -Спасибо, Люцерис. - улыбнулась девушка, чуть вскинув подбородок. Она решила, что попробует обратиться к нему по простому, почти по-семейному, и судя по улыбке вампира с серыми глазами, ему это пришлось по душе. -Хотя, ваш брат старался «убить» меня. И ему это удалось. Трижды. Неприятно. - Лана неловко просмеялась, и всё же румянец смущения коснулся её щёк.       Эвгюстон не стал тянуть. Он остановился в нескольких шагах, чуть склонил голову, но не в поклоне, а скорее в жесте, который говорил о непростом положении. Взглянув на лисицу, он тяжело вздохнул и, на мгновенье прикрыв глаза, вновь посмотрел на брата, сказав: -Мне нужно, что бы твои Отродья помогли раскрыться её силам. Не в бою. Скорее, как катализаторы.       Каждый из «сыновей» Люцериса замер, кто обернулся сразу, а кто просто застыл в полудвижении с клинком и силой, сконцентрированной на кончиках пальцев. По рядам Отродий прокатился тихий шёпот, словно ветер пробежал по сухой листве. Кто-то из них хмыкнул, кто-то переглянулся, но никто не посмел сказать ни слова вслух. Эрдан, стоявший ближе всех, чуть опустил клинок, но не убрал его. Его рыжие волосы горели на солнце, как пламя, и он смотрел не на Эвгюстона, а на Лану, будто пытаясь прочесть её мысли.       -Катализаторы? - более эмоционально переспросил Люцерис, и в его голосе впервые проскользнуло любопытство. -Поясни-ка. Просто хочу понять, почему когда я обратился к тебе за помощью в их обучении, ты мне отказал, а сейчас я должен позволить им… - он указал в сторону парней рукой и как-то странно сузил глаза, словно видел в Гюсто давнишнего противника. -...пасть под гнев старшего брата?! Ты хоть понимаешь абсурдность ситуации?! - подойдя ближе к Эвгюстону, эльф наклонился к нему и сказал тише, но с тихим шипением в голосе, показывая свои клыки. -Ты не видел гнев всего-лишь одной его части! А сейчас, слившись воедино, он порвёт и меня, моих сыновей, и даже бровью не поведёт!       -Её сила нестабильна. - ровно продолжил Эвгюстон. -Ланайя уже прошла через метаморфозы, и теперь её магия ищет выход. Но она не знает, где границы. Я хочу, чтобы твои Отродья стояли вокруг неё, не нападая, но… присутствуя. Их доминантная природа, их вампирическая суть, это раздражитель для Лисьей Жрицы. Не атака. Не угроза. Просто давление. И на этом давлении я хочу увидеть, как её сила отреагирует.       Лана на секунду задержала дыхание. Она не ожидала, что он скажет всё так прямо, без прикрас. Но когда Эвгюстон произнёс эти слова, в груди у неё что-то сжалось не от страха, а от странного, почти болезненного облегчения: кто-то наконец-то назвал вещи своими именами. Люцерис медленно опустил руки и сделал шаг вперёд, не сводя глаз с Эвгюстона.       -О, так ты просишь, чтобы мои сыновья стали мишенями не только для Илэмара, но и для силы, которую ты сам не можешь контролировать? - уточнил он. -Я, конечно, понимаю, что мы не относимся к живым созданиям, но это звучит как самоубийство!       -Они не будут мишенями. - спокойно ответил Эвгюстон. -Они будут фоном. Стеной, на которую она упрётся и поймёт, где её край. Если она сорвётся, я смогу её остановить. Если же нет, то она увидит, на что способна.       Эрдан тихо кашлянул, будто хотел что-то сказать, но сдержался. Люцерис перевёл на него взгляд, потом снова на Эвгюстона. Его до сих пор, обычно спокойное лицо, которое видела Ланайя даже тогда, когда Эрдан едва не погиб на полигоне Арены Фрекате, сейчас стремительно краснело от гнева. И эта злость была вполне объяснима. «Неужели Гюсто не понимает, что страх Люцериса вполне объясним?» - промелькнуло в голове лисицы и она, скрестив руки, взмахнула хвостом.       -И что же ты предлагаешь? - спросил Люцерис уже без насмешки. -Просто стоять и смотреть, как она теряет контроль?       -Нет. - Эвгюстон чуть повернул голову, и его жёлтые глаза на мгновение вспыхнули золотисто-алым. -Я предлагаю им стоять так, чтобы их сила была ощутима. Без агрессии. Без попыток подавить. Но так, чтобы она чувствовала их присутствие каждой клеткой. Пусть это будет не бой, а… экзамен на устойчивость. Твоим сыновьям же нужен был урок?       В этот момент Рун тихо зарычал, не громко, но достаточно, чтобы все, кто стоял рядом, замерли. Он не двигался с места, но его поза стала напряжённой: уши прижаты, когти впились в промёрзшую землю, хвост вытянут, как лезвие. Он смотрел прямо на Люцериса, будто предупреждая. И вампир встретился с этим взглядом разъярённых волчьих глаз. Лана сжала кулаки, но сделала шаг вперёд, не к Люцерису, а к Эвгюстону, вставая рядом с ним. Теперь они стояли плечом к плечу: древний вампир и юная лисица, Пара их старшего брата, которого они боялись больше самой ужасной из смертей, и между ними не было ни слов, ни объяснений, только молчаливое согласие.       -Я не сломаюсь. - тихо, но отчётливо сказала она, глядя прямо на Люцериса. -И не стану угрозой для ребят. Но мне нужно понять, что прячется внутри меня. Ты же видел всё, что происходило со мной на турнире. Но я хочу понять, могу ли я действовать так же, и не пасть в немилость Гильдии Магов. Уже после тура с Лабиринтом многие шептались о том, что я использую Магию Крови. Но я даже не знала о ней! Так прошу тебя, Люцерис, помоги мне это узнать!       Люцерис долго смотрел на неё, будто взвешивая каждое слово. Потом он медленно кивнул и, повернувшись к своим Отродьям, махнул рукой, сказав: -Снимите маски. - его тон звучал как холодный приказ, но Лана уловила в нём дрожь страха за их жизни. -Но не выпускайте ни силу, ни феромоны. Не дайте Боги если кто-то из вас сделает это!.. Просто будьте собой. Пусть она почувствует, кто вы.       Отродья молча повиновались. Маски медленно снимались, очки поднимались наверх, и под ними открывались лица, разные, но объединённые одной чертой: в их глазах застыло нечто древнее, холодное и бесконечно терпеливое. Эрдан остался без своих очков последним; он на секунду встретился взглядом с Ланой, которая улыбалась юным вампирам совершенно по-свойски, словно приветствуя каждого из них. Их было чуть больше дюжины, и каждый таил в себе сомнения. Они понимали, кто эта лисица перед ними, чувствовали Метку Первородного вампира на её загривке, но её улыбка вселяла в них малую толику надежды.       Эвгюстон повернулся к Лане, со словами: -Встань в центре. - он говорил уже совершенно другим тоном, не как говорил с братом мгновение назад, а как Наставник, который знает цену каждому шагу. -Пусть они окружат тебя кольцом. Не закрывай глаза. Смотри на них. И когда почувствуешь, как внутри начинает подниматься сила, не гаси её. На этапе Лабиринта и в финале ты использовала одно занятное заклинание. Так призови его снова.       Лана глубоко вдохнула, чувствуя, как мороз обжигает лёгкие. Она посмотрела на Руна, и тот, будто поняв её без слов, тихо фыркнул и отошёл ещё на несколько шагов, освобождая пространство. Она же вошла в центр поля, чувствуя, как тишина вокруг становится почти невыносимой. Отродья медленно расходились, образуя кольцо, и с каждым их движением воздух будто становился тяжелее. Их взгляды чёрно-алых глаз, взгляды как простую маленькую омегу, окружённую сильными альфами, и это било по нервам лисицы сильнее, чем вчерашняя битва в катакомбах. Но чувствовала она их, не как угрозу, а как присутствие: холод, который не был просто морозом, древность, которая не была просто временем, силу, которая не пыталась её сломать, но проверяла, выдержит ли она.       И когда первый лёгкий укол чужой доминантности коснулся её сознания, Лана не вздрогнула. Она подняла голову, расправила плечи и прошептала так тихо, что услышал только Эвгюстон: -«Созидание льда: Призыв Братства.»!       Вокруг девушки поднялся вихрь из снега, что лежал под ногами, но песок под ним был недвижим. Ледяные волки, что появлялись из этого снега, окружили Лисью Жрицу, словно щит, но через мгновенье, когда снег с лёгким хлопком осел на телах волков, они обратились льдом, который тут же вздрогнул. Эвгюстон, наблюдающий со стороны, приложил пальцы к подбородку и нахмурился в тот момент, когда этот лёд словно ожил. Волки начали рычать на Отродий, и все они сделали шаг назад, ожидая от ледяных оборотней нападения. Но в этот круг осторожно вошёл Эвгюстон, коснувшись плеча одного из Отродий. Он смотрел на неуверенную лисицу, на то, как она шевелила ушками в ту сторону, с какой рычал один из её ледяных волков.       -«Призыв Братства.» одно из самых противоречивых заклинаний. - спокойно сказал он и Лана, вскинув ушки в его сторону, взглянула на вампира. В её взгляде читался и страх, и желание отдать приказ этим созданиям изо льда приказ атаковать. -Но сейчас ты использовала трактовку «Созидания льда.», а потому и они чисто плод твоего воображения, без особой силы и цели. Они подчинены твоей воле. - мужчина, слегка нахмурившись, опустил ладонь на посохе чуть ниже. -Но на турнире ты использовала ещё кое-что, верно? В финальном раунде…       -Была трактовка «Некромантии». - перебила его Ланайя и, спокойно вздохнув, постаралась взять свои эмоции под контроль. Девушка пыталась убедить себя, что вампиры, которые окружают её, не опасны. -Но я никогда не была предрасположена к этой Школе магии. И я подумала…       -Что это часть силы Илэмара в тебе? - так же бесцеремонно перебил её Гюсто и усмехнулся. -Так и есть. - осмотрев юных вампиров вокруг, Волшебник прикрыл глаза и сказал чуть тише: -Магия Школы «Тьмы» и «Некромантии», можно сказать, течёт в наших венах, как и наше проклятье. И немногие Жрицы, подобные тебе, перенимают эту силу от своей Пары… - вздохнув, Волшебник пару раз ударил посохом по земле и волки Ланайи тут же рассыпались ледяной стружкой на землю. Девушка чуть вздрогнула от волны его магии, но сразу же признала в ней силу «Рассеивания». -Теперь повтори это на пике своих сил. С кровью и формулой «Некромантии».       Нервно усмехнувшись, Ланайя проговорила: -На пике сил? Что ж… Мне в любом случае надо сделать это в контролируемой среде, но… - она осмотрела парней вокруг и пожала плечами. -Простите меня. Если что-то пойдёт не так… - Отродья на её слова отозвались дружным смехом, мол «нет ничего, с чем бы мы не справились», но вот лицо Эрдана в этой толпе выражало беспокойство, ведь он видел эту часть её силы собственными глазами не раз.       Закрыв глаза, Лана сосредоточилась и, начав взывать к своему Покрову, разом высвободила свою ману. Лунный Покров был алым, её пять эфемерных хвостов вызвали у юных вампиров вокруг воодушевлённый вздох, но они вновь сделали шаг назад, чётко ощущая в воздухе феромоны Илэмара, которые пытались защитить его хрупкую омегу. Но стоило девушке раскрыть глаза, как в них уже не было страха, лишь уверенность и в собственных силах, и в положении. Подняв ладонь, она вонзила собственные когти в кожу, но даже не поморщилась, когда струйки её крови начали собираться в сантиметре от её кожи в небольшой упругий шар.       -Это не пик моих сил. - сказала она и её голос словно отражался эхом в ледяных небесах. -Но этого будет достаточно, Господин Гюсто. - она вильнула хвостами и, опуская ладонь к земле, быстро проговорила: -«Некромантия: Призыв Братства.»!       Когда её ладонь коснулась песка и снега, по земле прошла волна, и её кровь, словно растекаясь вокруг, начала собираться в образах более крепких оборотней. Это происходило быстро, и даже Эвгюстон отошёл на шаг, накренив свой посох так, что бы любой момент сотворить вокруг девушки барьер. Но вот за её спиной поднималась совершенно необъяснимая фигура. Алый от её крови лёд, собирался в образ Оборотня Хаоса, и он тут же взревел, едва обретя форму. Но в этот раз Ланайя не дрогнула. Она лишь подняла правую ладонь, порезы на которой тут же затянулись и полиморфный волк, склонив морду, коснулся её носом. «Это точно Джорар… - подумала Лана, касаясь его ледяного носа. -Его облик, его запах.. Но сейчас я чувствую, что он целиком и полностью подчинён мне… Не как в тот раз, на арене… - её взгляд упал на волка, что стоял рядом, когда он приоткрыл пасть, Лана опустила ушки. -А это, видимо Иерен… «Призыв Братства» и правда призывает тех, кто связан со мной кровью… Но остальных волков я не узнаю.».       Вот только стоило Эвгюстону сделать шаг в этот небольшой круг, как Братство Ланы тут же оскалили на них клыки, и даже Оборотень Хаоса едва ли не кинулся на него. Но лисица, сжав кулак рядом с его мордой, без страха и оглядки на его огромные клыки, заставила их сесть и склонить головы. За спинами Отродий так же послышалось глубокое рычание. Рун, приняв тот же облик полиморфного оборотня, стоял за ними, готовый сорваться с места, только сила его Принцессы даст слабину, что бы защитить этих вампиров. Но и сам не понимал этого внезапного порыва, но стоило ему увидеть Джорара, который предал его родных и отряд, как в нём просыпалась злость и обида.       -Вот эта сила уже совершенно иного порядка. - почти шепотом сказал Волшебник. -В ней сочетается и «Некромантия», и магия Крови… Даже некая извращённая сторона «Созидания льда»… - он вновь коснулся своей бородки и едва провёл по ней пальцами, прикрыв глаза, словно проникая в саму суть сил, что витали вокруг Лисьей Жрицы. -На первый взгляд в этом заклинании нет ничего сложного, но печать крови, которую ты невольно ставишь в момент призыва, таит в себе глубокий смысл. Все эти волки, включая эту тварь за твоей спиной. Это ведь твои предки? - Гюсто взглянул в сияющие алым глаза лисицы и она опустила ушки, кивая. -Но здесь только волки. Часть твоей волчьей крови отзывается на эту силу куда сильнее, чем часть лисьего наследия.       -Не совсем так. - сказала Лана. -При Молитве, я могу призвать кровавые тени своих праматерей. Но… На арене…       -Да, Лэм говорил. - перебил её Гюсто, но гораздо более мягким тоном. -Среди них твоя почившая мать. Я видел тот бой в деталях. - глубоко вздохнув, он взглянул на Оборотня Хаоса рядом с ней из крови и льда и проговорил: -И если «Братство» это больше физическая мощь, то призыв теней Жриц прошлого это поддержка, при чем гораздо более сильная, чем эти твари. - по губам вампира скользнула едва видимая усмешка и он обратился к Отродьям. -Вы, ребята, можете быть свободны. Благодарю за помощь.       Парни, облегчённо вздохнув, поспешили сразу же прикрыть свои лица масками и очками, тут же возвращаясь ближе к своему «отцу». Люцерис же, смотря на всё это с довольно заинтересованным лицом, размышлял о чём-то своём. Один из юных вампиров, общаясь с братом, вскользь бросил: «Госпожа Ланайя поистине впечатляет! Теперь понятно, почему отец согласился на её просьбу.». Эта фраза вызвала лёгкую улыбку на губах девушки и её хвосты дёрнулись сами собой, не от гордости или злости, а скорее от того, что даже вампиры поколения ниже Первородных, признали её.       -Так значит это и правда магия Школы Крови? - спросила Лана и, оставив своих ледяных алых волков на месте, спокойно подошла к Гюсто. -Но значит ли это, что мне нельзя ею пользоваться?       Этот вопрос заставил Волшебника усмехнуться: -Отнюдь. Обычно маги, которым подвластна Школа «Повеления воды», прикасаются к этому ответвлению неосознанно. И сила, которую они столь внезапно получают зачастую кружит им голову, от чего и случаются весьма неприятные инциденты. Но ты. Ты же совершенно иной случай.       -Это значит то, о чём я думаю? - игриво спросила Лана и Рун, стоявший в стороне, невольно наклонил огромную мору и вскинул ушки. -Мне теперь звать Вас Нас…       -Не смей! - тут же перебил её Гюсто и ударил посохом о землю. -Даже не произноси это слово в мою сторону, Ланайя! - когда девушка, вскинув ушки, невольно отошла на шаг, он всё же смягчился. -Я не буду вести тебя в этих практиках за ручку. Но буду тебе Куратором этих тайн. На это я согласен. - хвост Ланы тут же вильнул, но несколько неуверенно. Она слышала в его словах истину, чувствовала его желание помочь ей с этим, но её напрягло само слово. -Раз уж ты смогла разобраться с Магиками Лиарана, то и с техниками запрещённой магии освоишься. Я же буду подталкивать тебя в нужном направлении.       Его голос смягчился и Ланайя сдержанно улыбнулась. Обернувшись на волков призыва, она подняла правую ладонь и щёлкнула пальцами. Этот щелчок был громче, чем должен был, и от этого звука всё Братство осыпалось той же ледяной крошкой, но алого цвета, оставив на полигоне «кровавый» круг на снегу. Рун тоже вздохнул спокойнее. Встряхнув ушками, он приподнял морду и начал перевоплощаться. Вот только он принял человеческий облик.       Выпрямив спину, он размял плечи и тут же опустил взгляд на девушку. Она же, взглянув на него, увидела на его лице довольно жёсткий серебряный намордник, повторяющий волчью оскаленную пасть с приоткрытыми клыками, а за ней была плотная тканная маска. Девушка сразу же вспомнила свой рисунок, который она показывала оборотню во второй день после того, как он принёс ей клятву верности, на котором она рисовала похожий предмет. Он скрывал его заострённые клыки, которые пугали окружающих, но при этом не скрывал его истинную природу. Лисица лишь улыбнулась ему, а оборотень, гордо вскинув подбородок, словно продемонстрировал ей новую часть своего доспеха.       -Тогда… - сказала девушка, посмотрев на вампира. -Нам же нужен тот, в ком есть кровь, что бы тренироваться, верно? - она несколько жестоко улыбнулась, а Гюсто, по какой-то причине, подумал, что она собирается использовать Руна для тренировок, и уже хотел было возразить, но девушка его опередила: -У меня на примете есть один человек, которого будет не жалко. Тот, кто заслужил каждую минуту своих страданий, и я буду рада принести ему ещё больше боли!       Люцерис, смотря на них, вдруг подошёл чуть ближе. Он словно чувствовал, кого именно Лана хочет использовать в качестве «груши для битья», а потому молча переглянулся с Гюсто. Лисица погасила свой Покров так же молча, как и призвала его, а после, кивнув вампирам, первая пошла в сторону выхода с полигонов. Она по прежнему дышала слишком часто, и её дыхание оседало облачком пара перед её взглядом, однако лисица уже не дрожала от холода. Хоть она и выглядела немного необычно в такой мороз в простой лёгкой броне, в алой коже, что открывала большую часть её рук, Ланайя знала какие слухи ходят вокруг её силы, а потому даже не пыталась оправдываться.       Войдя обратно на площади перед замком, а оттуда в Общинный зал, она уже не скрывала взгляда от приветственных выкриков Охотников, а наоборот, подняла ладонь и помахивала каждому из них. Но их путь лежал ниже. В темнице пахло не просто сыростью и кровью — тут витал запах наказания. Тяжёлый, въевшийся в камень, такой, что даже воздух казался шершавым. Лана шла вперёд, не глядя по сторонам: она знала, где он. Её хвост не прижимался в страхе, он подрагивали от напряжения, как натянутая струна. Рун держался чуть позади, его шаги были почти бесшумны, но она чувствовала его взгляд, тяжёлый и тревожный. Гюсто шёл следом, молча, будто специально не пытался её остановить словами, ведь знал, что сейчас слова не помогут. Их группу встретил один из офицеров стражи, но на просьбу Герцогини он лишь кивнул и протянул ключ от нужной ей камере, не задавая вопросов.       Тоннель был полон пустых клеток, в которых ещё оседал запах крови. Лана не думала о том, что стало с их обитателями, она это точно знала. Ведь никто ещё не выходил из застенок темниц Цанты. Дверь камеры распахнулась с тем самым скрипом, который Лана помнила ещё с того дня, когда впервые услышала о Жреце Пламени. Тогда она знала лишь о жестокости Культа, и она не понимала, как один человек может заставить целый город дрожать. Теперь она знала.       Жрец висел на цепях, и в нём почти не осталось того, кого она когда-то видела на этих же цепях после осады — того, кто смеялся, кто заставил её тело дрожать от одного только упоминания её имени. Сейчас это было тело, изломанное сотнями пыток. Его кожа была в шрамах, а глаза, когда он повернул голову на звук, казались пустыми, но в них всё ещё мелькало что-то, похожее на старую, упрямую ненависть. В камере ещё держался отдалённый запах его гнилых феромонов, которые некогда заставили её дрожать от страха, но сейчас робкая рецессивная омега, даже не вздрогнула и мышцей.       Лана остановилась в шаге от него. Она не смотрела на него как на жертву. Она смотрела на него как на источник возможности найти в себе пробудить в себе новые силы. И это заставило её усмехнуться: -Ты помнишь, что делал? - тихо спросила она, и голос её прозвучал не как вопрос, а как приговор. -Ты помнишь, как заставлял их кричать? Как превращал их в тени? Как омеги дрожали под твоими руками и руками тех, кто пришёл за тобой? - но Жрец не ответил. Он только слегка дёрнул головой, будто звук её голоса причинял ему боль. Или, может, наоборот, пробуждал что-то забытое.       -Если ты это сделаешь… - Гюсто сделал шаг вперёд, смотря на человека в цепях, с высвобожденным взглядом вампирских глаз. -...то пути назад уже не будет. Запретная магия навсегда останется в твоих силах. То, что ты использовала до этого, лишь тень её, но это...       Лана медленно кивнула. Она уже знала это. Она чувствовала, как магия внутри неё тянется к мести, которую она должна была свершить ещё на Балу Изгнания Пламени, как голодный зверь тянется к добыче. Дёрнув плечами от этого чувства, она проговорила тихо: -Я чувствую это. И я не прошу у Вас разрешения. Я прошу только одного: если я сорвусь, остановите меня. Но не смейте влезать в право на личную месть. Я уже раз пощадила его, а должна была сжечь начисто саму его душу!..       Гюсто снова кивнул, и в этом кивке было больше поддержки, чем в любых словах. Ланайя закрыла глаза, не для того, чтобы спрятаться, а чтобы лучше почувствовать. Её Покров вспыхнул алым, и пять эфемерных хвостов взметнулись, отбрасывая на стены багровые тени. Она не резала ладонь. В этот раз ей не нужна была её собственная кровь. Ей нужна была кровь альфы, что был перед ней в цепях, та, что осталась в шрамах, в костях, в памяти его тела.       Магия потянулась к нему, как ледяная волна, и коснулась его боли. И в этот момент Лана вдруг поняла: она не просто проникает маной в его тело, она принимает на себя эхо тех криков, которые он когда-то заставлял звучать. Она почувствовала, как чужие воспоминания скользят по её сознанию, как осколки стекла: запах дыма, запах страха, чьи-то пальцы, вцепившиеся в холодный камень, и этот смех, тот самый смех безумного Ловчего, который она слышала в кошмарах.       Её тело дёрнулось, но она не отступила. Вместо этого она сжала кулаки и позволила этой боли пройти сквозь себя, не растворяясь в ней, а превращая её в контроль. И тогда она направила эту силу не на разрушение, а течение крови в его собственном теле. Лисица чувствовала это, словно заставляла двигаться обычную воду, но та вода, что сейчас была подвластная ей, отдавала привкусом металла на языке, и эхом его собственной прогнившей души. Цепи Жреца зазвенели, а сам он вдруг выгнулся, будто впервые за долгие недели почувствовал что-то кроме тупого онемения. Но в этом движении не было ни победы, ни торжества, только признание: да, он всё ещё чувствует. Да, он всё ещё платит. Когда Лана открыла глаза, в них не было слёз. В них была холодная ясность и гордость за то, что теперь в её руках, пусть и отвергнутая обществом, но сила, способная защитить тех, кто слабее.       -Его кровь… - прошептала она с тоном одержимости. -Она повинуется мне… и течёт всё быстрее! Он чувствует боль, что приносит ему учащённое сердце, и я… Я это чувствую так ясно! - лисица улыбнулась так, как обычно скалился Илэмар во время пыток. -О, если бы эта сила была подконтрольна мне раньше! Сколько тогда альф смогли почувствовать тот же страх, которые испытывали омеги в их руках! - она подняла ладонь и, сжав кулак, резко заставила его сердце замереть.       Жрец вновь выгнулся, но в этот раз он разинул рот, в котором отсутствовал язык. Его заострённые зубы и шрамы на лысой голове заблестели в свете её Покрова и одной единственной лампы, а тихий хриплый крик заполнил его камеру. Люцерис, который до этого стоял в тени, вышел вперёд. Он не улыбался, но в его взгляде было что-то похожее на уважение и страх. Сейчас, в этой маленькой лисице, была видна тень их старшего брата всё чётче и чётче.       -Ланайя, ты… - сказал вампир, встревоженно смотря на Лисью Жрицу, что упивалась предсмертными хрипами Жреца Пламени. -Ты и правда уподобилась Илэмару в его искусстве?       -И что же в этом такого, Люци? - спросила лисица и, обернувшись на него лишь взглядом, взглянула в его серые глаза, полные тихой печали. -Если никто не вступиться за омег, то кто это сделает? Если нужно будет пройти по пути, полной крови и грязи, что бы мои сёстры были вольны говорить в полный голос о своих проблемах, я сделаю это, без колебаний!       Гюсто положил руку ей на плечо, и на этот раз это было не предостережение, а признание: он видел, как она бросается в бездну отчаяния и боли, и погружает в неё тех, кто этого действительно достоин. И всё же, когда тело Жреца безвольно обвисло на цепях, Лана отпустила ладонь и её Покров погас, а Волшебник, тяжело вздохнув, сказал: -Магия Крови подвластна тебе в гораздо большем объёме. Но этот человек умер от твоей руки. Я не прошу тебя быть милосердной к подобного рода мусору, но…       -Господин Эвгюстон. - перебила его Лана и, вздохнув, обернулась на него, словно позабыв о теле Жреца. -Я вижу разницу между врагом по принуждению, и врагом, который не видит иных путей. И «Дикий Огонь» это именно те слепцы, которые уверены в том, что они выбрали единственно верную дорогу. Но они пробудили такого зверя, которого следовало бы тихо обходить стороной! Или вы все желаете, что бы они возродили ту порочную Богиню, которая породила и вас, как чудовищ? - глубоко вздохнув, пока глаза вампира рядом с ней возвращали себе прежний золотой свет, она добавила гораздо тише: -Но я вижу разницу. И не обращу эту силу против тех, кто не заслуживает кары. - улыбнувшись ему, она махнула хвостом и добавила: -Спасибо за это наставление. И я счастлива, что Вы не отказали мне… в кураторстве.       -Лишь бы это не было ошибкой. - вздохнул Эвгюстон и, взглянув на безжизненное тело, осторожно подтолкнул лисицу в сторону выхода из темниц.