New City, Old Shadows

      Мир давно перестал быть прежним. Опасность больше не таится в тенях, ожидая удобного момента, — она идет напролом, прямо навстречу, и ты никогда не знаешь наверняка, когда окажешься в самом ее эпицентре. Человеку свойственно тешить себя иллюзией, будто беда обойдет стороной, пролетит мимо, не задев. Но это лишь хрупкое самообманчивое видение. Никто не застрахован. Иногда роковую роль играет слепая случайность, иногда — неумолимое стечение обстоятельств, а порой это просто жестокая, ничем не обоснованная прихоть судьбы. И, глядя в безоблачную высь, нельзя быть уверенным, что мирное небо над головой останется таким хотя бы до заката. Особенно если ты слишком хорошо знаешь изнанку этого мира.       Леон усвоил этот урок слишком рано. Мир не просто суров — он безжалостен. В любую секунду может раздаться звонок, и его бросят в очередную зону заражения, в самый котел хаоса, где цена человеческой жизни измеряется мгновениями. И, если быть честным, мало кто в этом прогнившем мире способен справляться с таким грузом так, как он. Выживать там, где другие не дотягивают и до рассвета, — для Кеннеди это не вопрос удачи или счастливого случая. Это результат изнурительных лет железной дисциплины, отточенных до автоматизма навыков и ледяного хладнокровия, ставшего его второй кожей. Леон умеет бороться за свою жизнь, он мастер этого дела. Но парадокс заключался в ином: он делал это не ради себя. Он сражался, чтобы чудовища не вырвались на свободу, чтобы обыватели даже не догадывались, какой первобытный ад порой скрывается за фасадами их тихих, сонных улиц.       — А ты живучий, сукин сын, Кеннеди, — Крис поднял стакан, вглядываясь в лицо друга. В его глазах, подернутых усталостью, на миг промелькнула искра — странная смесь глубокого уважения и едва скрываемой тревоги.       — Кто бы говорил, Редфилд, — Леон коротким, зеркальным жестом повторил движение и опустошил стакан залпом. Крепкий алкоголь обжег горло, но это было приятное тепло.       Такие минуты тишины выпадали редко. Они казались почти инородными в бесконечной череде ужаса, который преследовал их по пятам день за днем, год за годом.       Крис всегда старался вытянуть Леона из этого состояния вечного напряжения. После каждой миссии, даже если та заканчивалась относительным успехом, Редфилд искал возможность встретиться, чтобы дать другу шанс просто перевести дух. Он знал, какой ценой Кеннеди дается возвращение к реальности после увиденного, и понимал: даже лучший из лучших может погибнуть не от пули или когтей, а просто сломавшись изнутри, не выдержав тяжести собственного опыта. Крис и сам прошел через чистилище, видел не меньше, но держаться ему было будто бы проще. Возможно, сказывался возраст и опыт, а возможно — он просто научился гасить свой страх иными способами, не давая ему прорасти в душу.       — Какими судьбами в Вашингтоне? — наконец негромко спросил Леон. Кеннеди не смотрел на собеседника, изучая дно пустого стакана, но его тело оставалось собранным, готовым к любому ответу.       — По делу. Проездом, — Крис ответил небрежно, но в этой простоте чувствовалась привычная недосказанность. — Завтра загляну в штаб, а там видно будет.       Крис Редфилд привык узнавать подробности заданий только по прибытии на место. Но даже если бы он знал все детали заранее, вряд ли бы ими поделился. Он понимал: стоит Леону почуять запах новой угрозы, и тот снова бросится в бой, на ходу подавляя собственные страхи, сомнения и непроходящую усталость. Словно пытаясь заглушить внутреннюю боль действием или окончательно сбежать от самого себя. А может, он просто был тем самым безумным самоубийцей, который чувствовал себя живым только на краю пропасти.       — Кстати, Клэр передавала тебе привет.       Впервые за весь вечер на лице Леона проступила слабая, но по-настоящему искренняя полуулыбка. Где-то глубоко в груди тупо сжалось сердце — фантомная боль от старых воспоминаний. Давненько он не слышал ее голоса, не видел этих глаз, которые когда-то смотрели на него сквозь огненный ад Раккун-Сити. Сквозь тот самый день, когда привычная жизнь перевернулась раз и навсегда. День, когда с грохотом рушилось все, во что он слепо верил.       Леон опустил взгляд на свои ладони, не замечая, как по пальцам пробежала мимолетная дрожь. В памяти на мгновение воскрес тот страх, леденящая пустота и одновременно — невероятная, отчаянная сила, которую они тогда разделили на двоих.       — Как она? — спросил Леон и перевел тяжелый взгляд на друга. — Я до сих пор не могу поверить, что ты позволил ей ввязаться во все это дерьмо.       Этот вопрос мучил его долгие годы. Крис в ответ лишь резко дернул рукой, опрокидывая в себя остатки виски. Его взгляд остекленел, словно он внезапно провалился в лабиринты собственных тяжелых мыслей, ища и не находя оправданий.       — Тебе ли не знать, какая она упрямая, — наконец глухо выдохнул Редфилд. — Она просто не оставила мне выбора. Все еще одержима идеей «спасти» этот ебаный мир.       Клэр действительно пошла по стопам старшего брата, примкнув к структуре BSAA, и пугающе быстро выросла в первоклассного агента. В самой глубине своей души Крис бесконечно гордился сестрой, ее стойкостью и мастерством. Но еще сильнее он гордился бы ей, если бы она выбрала тихую, безопасную жизнь где-нибудь на окраине цивилизации и просто оставалась живой. Клэр была сильной, умной, решительной… но цена, которую ей приходилось платить за эти качества, казалась непомерно высокой.       Леон коротко, безвесело усмехнулся. Собственно, другого ответа он и не ждал. Клэр всегда умела добиваться своего — даже если ради этого приходилось идти напролом, балансируя на грани жизни и смерти.       Однако этот хрупкий, почти уютный вечер не мог длиться вечно. Суровая реальность умела напоминать о себе без предупреждения.       В кармане куртки Леона требовательно завибрировал телефон. К сожалению, звонки по пустякам или ради дружеской болтовни в его жизни практически отсутствовали — особенно в ночной час.       Крис молча, понимающе кивнул. Он уже прекрасно знал без слов, что этот звук означает для Леона. Время передышки подошло к концу.       — Прости, Леон, но дело не терпит отлагательств. Жду тебя в штабе как можно скорее, — из динамика раздался до боли знакомый, почти родной голос Ингрид Ханниган.       — Понял. Уже еду, — коротко отчеканил Кеннеди и одним движением большого пальца оборвал связь.       Экран телефона погас, вернув полумрак за их столик. Леон поднял глаза на друга и криво, с едва заметной иронией приподнял уголок губ:       — Ну что ж… отпуск снова отменяется. Береги себя, Редфилд.       — И ты береги себя, Кеннеди, — глухо отозвался Крис. Они обменялись крепким, коротким рукопожатием — без лишних слов, понимая друг друга с полувзгляда. Через мгновение массивная фигура Кеннеди уже растворилась в полумраке у дверей бара, оставив после себя лишь легкий сквозняк.       Возможно, когда-нибудь — в какой-то другой, почти фантастической жизни — им действительно удастся провести вечер без тени биотеррористического хаоса за спиной. Просто посидеть, никуда не торопясь, и выпить за все, что они успели пережить. Но пока любая их встреча заканчивалась по одному и тому же сценарию: либо стрельбой, либо экстренным вызовом.       Леон вышел на улицу, где ночной воздух приятно охладил лицо, и сел в автомобиль. С небольшим количеством алкоголя в крови и абсолютным безразличием к скоростным ограничениям, он завел двигатель и резко рванул с места в сторону штаб-квартиры. Пара штрафов за превышение? Пустяки. Он прекрасно осознавал, что в подобные моменты слегка злоупотребляет своей неприкосновенностью. «Извините, дело государственной важности», — мысленно усмехнулся он. Впрочем, у агентов DSO иных ситуаций и не возникало. Пустые, залитые неоновым светом дороги мегаполиса в этот глухой час лишь располагали к небольшому нарушению правил.       В штабе, его по привычке встретили перешептывания и внимательные, провожающие взгляды дежурных сотрудников. Леон давно научился полностью игнорировать это излишнее внимание к своей персоне. Сейчас его волновало только одно: поскорее найти Ханниган и получить суть очередного безумного, суицидального задания.       Где-то на периферии сознания еще теплилась слабая надежда выкроить хотя бы пару часов на сон, ведь за все три дня положенных выходных он толком так и не сомкнул глаз. Но жизнь на грани, в режиме постоянной боевой готовности, давно стала его подлинным стилем.       — Еще раз прости за такую срочность, Леон, — Ингрид даже не подняла головы, когда дверь открылась.       Она сидела за заваленным распечатками столом в своем небольшом кабинете. Строгий, идеально отглаженный костюм и собранные волосы лишь подчеркивали ее абсолютный, холодный профессионализм, но в утомленном взгляде за стеклами очков читалось искреннее сожаление.       — Привык, проехали. А ты вообще сама-то отдыхаешь? Третий час ночи, Ханниган, — Леон говорил ровным, спокойным тоном, но сквозь привычную маску безразличия проскальзывала настоящая забота.       Он прекрасно знал, что мог набрать ее номер в любое время дня и ночи, и она неизменно отвечала на звонок. Кеннеди никогда не расспрашивал Ингрид о личной жизни — он свято чтил чужие границы, да и свои оберегал не меньше. Но ловил себя на мысли, что просто не знает ее вне этих серых стен, без наушника гарнитуры и компьютерных мониторов. Было ли в ее жизни хоть что-то еще, кроме бесконечных отчетов и чужих смертей в прямом эфире?       Ее прямая обязанность — быть его ангелом-хранителем, всегда оставаться на связи, координировать каждый шаг среди хаоса. И эта преданность делу не раз вытаскивала его с того света. Возможно, именно благодаря ее голосу в наушнике он до сих пор дышит.       — Какой отдых, Леон, у меня работы выше крыши, — она устало отмахнулась, даже не пытаясь скрыть навалившуюся усталость в голосе. — Кстати, о работе…       Ингрид поправила очки и протянула ему увесистую папку с тисненым логотипом организации. Очередное досье. Леон принял документы и лениво раскрыл первую страницу — скорее для вида, чем из реального любопытства. Он слишком хорошо знал их рабочую динамику: Ингрид сейчас сама подробно, четко и дословно разложит по полочкам всю суть происходящего.       — Недавно была зафиксирована вспышка вируса в Варшаве. Польское подразделение BSAA сработало оперативно и успешно подавило очаг, пострадавших среди гражданских минимум, — начала она, выводя параллельно информацию на большой экран.       Леон коротко кивнул. Новости, безусловно, обнадеживающие, и на первый взгляд эта заварушка вообще не имела к нему никакого отношения. В папке замелькали глянцевые фотоотчеты с места зачистки. Подобные кадры давно перестали вызывать у Кеннеди хоть какой-то трепет: перекошенные в страхе мертвые лица, зомби, пытающиеся вцепиться зубами в живую плоть, фантомный скрежет когтей над самым ухом — все это превратилось для него в серую, унылую обыденность.       — Ничего сверхъестественного. Старый добрый Т-вирус, — коротко резюмировал он, перелистывая размытый снимок ликвидированного зараженного.       — Дело не в этом, — Ингрид решительно перелистнула страницу, и перед глазами Леона появилось новое досье.       С цветного снимка на него смотрела молодая девушка. Густые, вьющиеся темные волосы, резко контрастируя с бледной кожей. У нее были поразительно усталые глаза, мягкие пухлые губы и четко очерченный, почти острый овал лица. На левом плече угадывался темный контур татуировки — какая-то витиеватая надпись, но ракурс и качество печати не позволяли разобрать ни язык, ни ее истинный смысл.       — Ария Вудс, двадцать шесть лет. Родилась в Раккун-Сити, но вместе с семьей покинула город задолго до… — Ингрид внезапно замялась, осекшись на полуслове. Она прекрасно понимала, сидевший перед ней человек мгновенно реагирует на любые триггеры, связанные с прошлым. Но профессиональная выучка взяла верх, и координатор быстро вернула прежний деловой тон:       — До трагедии. Ее родители работали ведущими биотехнологами на корпорацию «Амбрелла». Позже Элизабет и Остина Вудс перевели в европейский филиал, во Францию. Там они и погибли при взрыве исследовательского комплекса.       — Взрыв лаборатории в Марселе? — Леон ощутимо нахмурился, вглядываясь в черты лица девушки на фото и пытаясь совладать с нахлынувшими мыслями. — Они находились внутри в тот момент?       Внутри Кеннеди разгорелся привычный, глухой конфликт. Ему было трудно определить свое отношение к погибшим ученым: стоило ли соболезновать им как безвольным заложникам ситуации, или же видеть в них прямых соучастников тех чудовищных экспериментов, что привели к мировой катастрофе? Леон хорошо помнил детали той операции. Альберт Вескер тогда хладнокровно заметал следы: подорвал подземный бункер и успешно скрылся со всеми наработками.       Ханниган едва заметно кивнула, подтверждая его догадки, и продолжила:       — Потеряв родителей, девушка, тем не менее, пошла строго по их стопам. Получила диплом биохимического инженера. И вот тут начинается самое интересное: ее обучение полностью спонсировалось фондом «Амбреллы», как, впрочем, и вся ее жизнь после гибели матери и отца. Ария — высококлассный специалист в области вирусологии, для ее возраста подобный уровень знаний — абсолютная редкость. Но она нигде не задерживается надолго. Наши аналитики отследили четкую закономерность: за последний год эта девушка умудрилась отметиться практически во всех точках, где фиксировались вспышки биоугрозы. Она была даже в Испании, Леон. И в Варшаве несколько дней назад она снова оказалась в самом эпицентре.       — Слишком много совпадений, — тихо, почти одними губами произнес Леон.       В его голосе больше не было лени; он с явным интересом принялся перебирать документы. Взгляд Кеннеди стал цепким, сфокусированным — профессиональная деформация заставляла его сознание мгновенно выстраивать из разрозненных фотографий и сухих строчек отчетов единую картину.       — На первый взгляд ее биография безупречна, — Ханниган вывела на экран архивные документы. — Образцовая школа, диплом с отличием, блестящая практика, десятки восторженных рекомендательных писем от ведущих профессоров. Официально — никакой прямой связи с наследием «Амбреллы». Твоя задача, Леон, — сесть ей на хвост. Выясни, чем она занимается на самом деле и на кого работает. По оперативным данным, прямо сейчас она направляется сюда, в Вашингтон. Ее наняли в качестве исследователя в частную фармацевтическую компанию «Virexion Corp».       — Странно… — пробормотал Кеннеди, полностью погружаясь в чтение личного дела Арии. Он потер подбородок, анализируя факты. — Обладая таким бэкграундом, уникальными знаниями и рекомендациями, она могла бы без труда получить должность в исследовательском крыле BSAA или даже у нас, в DSO. Зачем ей сомнительный частный сектор? Она хоть раз светилась по нашим внутренним барам или базам данных интерпола?       В его тоне вопреки усталости отчетливо зазвучал азарт. Это дело переставало быть рутинным вызовом руководства; оно превращалось в сложную головоломку, а разгадывать такие загадки Леон, признаться самому себе, по-прежнему любил.       — В том-то и фокус, что нет. Абсолютно чистый лист, — Ингрид вздохнула, и в ее голосе промелькнула редкая для нее нотка обреченности. — «Virexion Corp» на рынке уже двадцать семь лет. За это время — ни одного громкого скандала, никаких теневых контрактов или связей с черным рынком биооружия. Скорее наоборот: в свое время они активно инвестировали в разработку компонентов для вакцины против Т-вируса, пусть и безуспешно. Фирма ни разу не попадала под подозрение спецслужб и, как ты понимаешь, юридически никак не пересекалась со структурами Освелла Спенсера.       При таком обилии косвенных улик и полном отсутствии твердых фактов даже Ингрид, с ее идеальной аналитической интуицией, начинала слегка сомневаться в правильности собственных выводов. Слишком все было гладко. А когда в их работе все выглядело идеально, это означало лишь одно — грядет катастрофа.       — Выглядит сомнительно. Но ладно, поиграем в шпионов, — Леон закрыл папку и отбросил ее на стол. Навалившаяся за день тяжесть в плечах давала о себе знать, но вспыхнувший интерес удерживал сознание в тонусе. — Каковы рамки дозволенного? Если вскроется что-то серьезное — действуем на опережение и берем ее под арест? Или пока работаем в режиме невидимки: исключительно сбор информации и пассивное наблюдение?       — Пока исключительно пассивное наблюдение. Если вскроется хоть что-то подозрительное, будем решать по ситуации, — ответила Ингрид, плавным движением снимая очки и аккуратно опуская их на стол.       Этот простой жест Леон знал слишком хорошо: официальная часть брифинга была окончена, и сейчас Ханниган говорила не как строгий координатор DSO, а как человек, которому он был небезразличен.       — Послушай, ее рейс прибывает только через два дня, — продолжила она, и в ее голосе прорезались мягкие нотки. — Пожалуйста, Леон, попробуй отдохнуть за это время. По-настоящему. Мы понятия не имеем, куда заведет тебя эта слежка и какими угрозами она обернется. А ты только-только вернулся из пекла предыдущего задания.       — А сама-то ты своим мудрым советам часто следуешь? — с легкой, едва заметной ухмылкой поинтересовался Леон, слегка подавшись вперед.       Женщина инстинктивно тут же выпрямила спину, расправила плечи, а ее взгляд мгновенно вернул себе привычную твердость и непоколебимость профессионала.       — Не сравнивай, Леон. Я нахожусь в безопасности, в чистом кабинете с кондиционером. Моя главная и единственная задача — направлять тебя по верному маршруту и, по мере моих скромных сил, сохранять тебе жизнь. А ты рискуешь ею каждую чертову секунду, — ее голос звучал предельно серьезно и ровно, но за этой стеной скрывалось глубокое, горькое понимание. Она знала, через какой именно ад Кеннеди приходится продираться изо дня в день. Знала так, как никто другой на этой планете.       — Если я начну отдыхать, как ты выразилась, «по-настоящему», тебе ведь станет невыносимо скучно со мной, — Леон чуть прищурился, и в его глазах блеснул привычный кокетливый огонек. — Я же исключительно о твоем досуге забочусь.       Ингрид на это лишь показательно закатила глаза, хотя в глубине души, возможно, оценила его попытку разрядить обстановку.       — Поверь мне на слово: когда ты как угорелый носишься под пулями, попутно отбиваясь от сотен голодных зомби, мне не очень-то весело, — она решительным жестом надела очки обратно на переносицу, наглядно демонстрируя, что шутки на эту тему недопустимы. — Доброй ночи, Леон.       — Доброй ночи, Ингрид, — Кеннеди не стал больше язвить или испытывать ее терпение.       Он бережно забрал увесистую папку с документами, поднялся со стула и направился к выходу. Покинув кабинет, Леон аккуратно и бесшумно прикрыл за собой тяжелую дверь, снова оставаясь наедине со своими мыслями.

***

      Где-то на другом конце планеты Ария в глубокой задумчивости собирала чемоданы. Она до последнего надеялась, что ей никогда больше не придется возвращаться в Соединенные Штаты. Сердце билось в ускоренном, рваном ритме, а глухое, липкое волнение не отпускало ни на минуту, обосновавшись где-то под ребрами.       За последние годы она успела сменить множество стран и городов, вечно балансируя на грани цивилизации и хаоса, но после трагической гибели родителей так и не смогла обрести чувство дома. Она везде чувствовала себя чужой. И вот теперь это неожиданное приглашение в Штаты окончательно выбило ее из колеи, не оставив иного выбора, кроме как подчиниться чужой воле.       Призраки прошлого, связанные с Раккун-Сити, то и дело оживали в ее сознании. В памяти всплывали картинки из далекого детства: тихий, залитый солнцем пригород, улыбчивые, приветливые соседи, безупречно подстриженный газон и их уютный белый дом с небольшой деревянной террасой. Летом отец любил устраивать там семейные ужины, наполненные смехом и запахом барбекю.       Тогда у них был пес — крупный черный лабрадор по кличке Бонни, невероятно дружелюбный, игривый и преданный до последнего вздоха. Когда семейства внезапно перевели, и они спешно покидали страну, Бонни пришлось оставить в местном приюте. Девочка восприняла это как предательство и переживала разлуку тяжело. Она неделями хранила молчание, наотрез отказываясь разговаривать с родителями. Уже обосновавшись во Франции, маленькая Ария со слезами на глазах умоляла их завести хотя бы котенка, но отец с матерью оставались непреклонны, раз за разом повторяя дежурные фразы о нехватке времени, бесконечной работе и колоссальной ответственности.       Повзрослев, Ария так и не предала свою детскую мечту о четвероногом друге. Вот только ее нынешняя жизнь, состоящая из вечных командировок, чемоданных сборов и круглосуточного пребывания в стерильных лабораториях, была абсолютно несовместима с такой привязанностью. Иногда, в минуты особой тоски, ей казалось, что некоторым, самым простым желаниям в ее судьбе просто не суждено сбыться.       — Куда на этот раз тебя несет, Вудс? — из динамика ноутбука раздался звонкий голос Кейт. Подруга была, пожалуй, единственным человеком, с которым Ария умудрялась поддерживать постоянную связь, пусть и общались они теперь исключительно по видеозвонкам. Кейт оставалась ее незыблемой опорой. Их дружба зародилась еще во времена студенчества во Франции и оказалась настолько прочной, что ни расстояние, ни часовые пояса, ни годы разлуки не смогли ее разрушить.       — В Вашингтон, — лаконично выдохнула Ария, аккуратно разглаживая сложенную блузку.       Она намеренно сделала паузу, заранее предугадывая бурную реакцию подруги, которая, без сомнения, уже безумно соскучилась и явно рассчитывала на скорую встречу.       В глубине темных глаз Арии на мгновение отразилась тревога, которая тут же сменилась привычной, жесткой решимостью. Она прекрасно понимала: это путешествие не имеет ничего общего с обычной рабочей поездкой. Это был новый, пугающий виток ее жизни, полный опасной неизвестности и скрытого риска. И, как и всегда, она была готова встретить эту бурю лицом к лицу.              — Отлично… а я-то, наивная, надеялась, что ты переберешься куда-нибудь поближе к Франции. А ты решила и вовсе континент поменять, — в голосе Кейт явственно прорезались нотки щемящей грусти.       Арии от этих слов не становилось легче — скорее наоборот, вина тяжелым камнем легла на душу. Быть в вечной разлуке с единственным близким человеком казалось невыносимым испытанием. С ее сумасшедшим ритмом жизни, бесконечной сменой часовых поясов и изнуряющей работой она уже и позабыла, каково это — заводить новые знакомства, доверять кому-то и позволять себе искренне привязываться. Одиночество стало ее привычным спутником.       — Ты же прекрасно знаешь, что у меня просто нет выбора, — Ария изо всех сил попыталась придать своему тону ровное, спокойное звучание, хотя сердце болезненно сжалось. — Поверь, я сама далеко не в восторге от этой перспективы. С огромным удовольствием прямо сейчас бросила бы все и вернулась в Париж.       На самом деле Кейт совершенно ничего не знала о подлинных причинах этих бесконечных переездов. И Ария делала все, чтобы подруга оставалась в неведении, — так было безопаснее для нее же самой. Расспрашивать дальше и лезть в душу Кейт не стала: она тонко чувствовала, что эта тема для Арии — открытая, кровоточащая рана.       — Умоляю, родная, только не растеряй там свою европейскую утонченность, — Кейт слабо усмехнулась, попытавшись перевести все в шутку, но в ее иронии сквозил горький личный опыт. — Америка портит людей, это общеизвестный факт.       Ее бывший парень когда-то уехал в Штаты на полугодовую стажировку, а вернулся во Францию совершенно чужим, циничным человеком, да еще и с беременной любовницей под руку. С тех пор Новый Свет ассоциировался у Кейт исключительно с предательством.       — Ты ведь в курсе, что по паспорту и по рождению я вообще-то чистокровная американка, да? — Ария не удержалась и негромко рассмеялась, отправляя в чемодан очередную аккуратно сложенную кофту.       — Пф, брось. Американка из тебя весьма сомнительная, — не сдавалась подруга, на ходу подпирая подбородок ладонью. — Ты даже на английском говоришь с акцентом.       — Кейт, я знаю пять языков. Они имеют полное право иногда путаться в моей голове… и вообще, ты просто придираешься, — Ария с глухим стуком захлопнула тяжелую крышку чемодана и защелкнула замки.       Взяв ноутбук, она перешла на небольшую, погруженную в полумрак кухню. Ей жизненно необходима была пауза. Достав из шкафа массивный стакан, Ария бросила в него пару кубиков льда и щедро плеснула себе виски. Сделав первый, обжигающий глоток, она прикрыла глаза и позволила сковавшему тело напряжению хоть немного ослабнуть.       — Ладно, забираю свои слова обратно. Признаю, ты чистокровная американка, — Кейт картинно сморщила нос, с преувеличенным отвращением разглядывая янтарную жидкость, лениво омывающую кубики льда в бокале Арии. — Даже годы, прожитые в просвещенной Европе, не смогли привить тебе изысканный вкус в алкоголе.       Для самой Арии изысканное французское вино было чем-то чужеродным. Разумеется, под настроение она могла пригубить бокал-другой, но когда требовалось заглушить подступающую к горлу панику и заставить замолчать тяжелые, изнуряющие мысли в конце сумасшедшего дня, ничто не справлялось лучше, чем крепкая, обжигающая доза хорошего виски.       — Ты просто невыносима, — мягко парировала Ария, пряча улыбку за очередным небольшим глотком.       — О нет, дорогая… Все, что я говорила до этого, — лишь легкая разминка, — Кейт задорно подмигнула в камеру, явно настраиваясь на излюбленную тему. — Давай колись, что на этот раз? В твоем послужном списке уже отметились и университет, и полицейский департамент, и унылые правительственные ведомства… В общем, сплошная скука. Хотя постой… Как же хорош был Донни! Тот самый секси-коп.       Ария картинно закатила глаза и едва не подавилась виски, закашлявшись от неожиданного приступа смеха.       — Кейт, фу! Бога ради, даже не напоминай мне о нем, — Ария поспешно отвернулась от экрана, чувствуя, как к щекам приливает тепло.       Воспоминания о настойчивых, порой чрезмерно топорных знаках внимания со стороны офицера, его второсортном флирте и поистине безграничной самоуверенности, которая ровным счетом ничем не подкреплялась, до сих пор вызывали у нее странную смесь искренней улыбки и глухого раздражения.       — Внешне он был действительно ничего, — неохотно признала Ария, возвращаясь к разговору. — Но его характер… Это же ходячая катастрофа. На этот раз все гораздо прозаичнее: меня наняла крупная фармацевтическая компания. Все банально до скуки. Так что расслабься, в этот раз тебе абсолютно не за что зацепиться.       — Как это «не за что»? — Кейт победоносно вскинула брови, даже не думая сдаваться. — А как насчет какого-нибудь миловидного, скромного ботаника из лаборатории? Представь: в повседневной жизни он весь такой нежный, аккуратный, робко поправляет очки при виде тебя… А за закрытыми дверями дома превращается в жаркого, властного и чертовски грубого мужчину? В тихом омуте, как известно, такие черти водятся — закачаешься!       Ария лишь снисходительно покачала головой, сдерживая очередную улыбку. Она уже слишком давно привыкла к тому, с каким маниакальным упорством и трогательной заботой лучшая подруга пытается наладить ее несуществующую личную жизнь, а потому просто позволила Кейт всласть пофантазировать, не прерывая этот шутливый поток откровений.       — Твоих чертей давно пора изгнать, — с улыбкой отозвалась Ария.       Она поудобнее устроилась на широком подоконнике кухонного гарнитура, поджав под себя одну ногу, и перевела взгляд на окно. За стеклом медленно просыпалась Варшава. Этот город, несмотря на всю свою внутреннюю противоречивость, за последнее время успел ей даже понравиться. Он был шумным, пульсирующим, наполненным нескончаемым движением и колоссальным количеством молодежи — порой излишне дерзкой, не всегда культурной, но совершенно точно живой, настоящей. На мгновение Арии показалось, что эта чужая жизнь способна согреть и ее собственный внутренний холод.       — О, так ты приезжай скорее, — в голосе Кейт на секунду промелькнула робкая надежда, тут же сменившаяся привычной грустью. — Я согласна на любой экзорцизм, лишь бы ты снова была рядом.       Слова подруги звучали подчеркнуто шутливо, однако за этой напускной легкостью без труда угадывалась глубокая, застарелая горечь от вечной разлуки.       — Обещаю, как только появится возможность — я сразу прилечу к тебе самым первым рейсом, — негромко, с едва заметной щемящей тоской ответила Ария, легонько покачивая бокал с виски.       — Ловлю на слове, родная, — Кейт попыталась вернуть лицу бодрое выражение, но взгляд оставался серьезным. Она мельком глянула куда-то в сторону и всплеснула руками: — Черт, я бы с радостью еще поболтала о твоих грядущих американских каникулах, но мне уже пора бежать на работу. Целую тебя, береги себя там!       И, словно боясь растерять остатки решимости перед долгим расставанием, она поспешно оборвала вызов, не дожидаясь ответных слов. Экран ноутбука мгновенно погас, отразив бледное лицо Арии в темном глянце.       — Как же… каникулы… — тихо пробормотала девушка в пустой комнате.       Она сделала последний глоток, чувствуя, как алкоголь тяжелой волной оседает внутри, но так и не приносит желанного облегчения. На плечи навалилась тяжесть предчувствия. Никакой легкой работы в Штатах не предвиделось, и в эмоциональном плане эта поездка грозила обернуться для нее настоящей катастрофой. В последний раз она ступала на американскую землю еще ребенком, крепко держась за руки родителей. Теперь их не было. Надеяться на чудо или чью-то помощь не приходилось. Возвращение на родину после всего пережитого кошмара казалось невыносимым, почти мазохистским шагом. То, от чего она так отчаянно, без оглядки бежала последние несколько лет, в итоге все равно настигло ее.

***

      Два дня пролетели как одно смазанное мгновение. Для Арии эти сорок восемь часов превратились в бесконечный, изматывающий марафон: нужно было закрыть текущие рабочие хвосты, перепроверить ворох документов и, что оказалось самым сложным и нервным, в экстренном порядке найти приличное съемное жилье в Вашингтоне. Местный рынок недвижимости словно издевался, и эта задача выпила из нее больше сил, чем подготовка к переезду в другую страну.       Леон же с головой ушел в привычную, доведенную до автоматизма рутину. Закрывшись в своем кабинете, он часами листал отчеты, поднимал архивные базы и проводил глубокий, детальный анализ как самой Арии Вудс, так и нанявшей ее «Virexion Corp». Он упорно искал зацепки — хоть какую-то шероховатость, ниточку, за которую можно было бы потянуть. Но за двое суток непрерывного мониторинга самым серьезным правонарушением девушки оказались два копеечных штрафа за парковку в неположенном месте в Париже еще в студенческие годы. Черт возьми, она была пугающе идеальна и педантична. У нее даже не было нормальных профилей в социальных сетях, которые ведут все обычные девушки ее возраста. Но интуиция, верой и правдой служившая Кеннеди долгие годы, глухо твердила: здесь что-то не так.       С другой стороны, Леон прекрасно понимал, как устроена система. На его собственном личном деле тоже стоял жирный гриф «Совершенно секретно»: базовая, сильно урезанная информация о нем была доступна лишь узкому кругу лиц, а все остальное Ханниган прятала за такими серверами и шифрами, куда не пробилась бы ни одна разведка мира. Ради его же безопасности. Не исключено, что за спиной Арии Вудс стоял точно такой же высокопоставленный куратор, искусно подчищающий за ней любые хвосты и охраняющий ее секреты.       В день прилета Леон лично выехал в международный аэропорт. Особой оперативной необходимости в этом, строго говоря, не было — адрес ее будущего проживания и место работы уже были известны. И все же профессиональный азарт взял верх: вдруг девушку прибудет встречать кто-то из теневых кураторов? В их деле лучше лишний раз перестраховаться.       Он устроился в глубине зоны ожидания, стараясь максимально слиться с толпой. В потертой куртке, с низко надвинутой кепкой и стаканом отвратительного на вкус аэропортового кофе в руке он выглядел как самый обычный, уставший пассажир. Мало кто мог разглядеть в этом неприметном мужчине элитного агента DSO. Правда, если бы Леону по какой-то причине пришлось сейчас пройти через рамку металлодетектора, в терминале мгновенно объявили бы тревогу: выходить на задание без оружия, запасных магазинов и пары ножей Кеннеди не собирался даже ради банальной слежки.       Пассажиры варшавского рейса потянулись в терминал довольно быстро — Леону не пришлось долго томиться в ожидании. Арию он узнал мгновенно, едва она пересекла линию контроля. Первое, что подметил его цепкий взгляд: в реальности девушка оказалась чуть ниже, чем выглядела на официальных снимках из досье, но это ничуть не умаляло ее внутреннего стержня. У нее был поразительный взгляд, который сразу приковывал к себе внимание, — внимательный, острый, подернутый глубокой усталостью, но при этом живой и настороженный, словно она сканировала пространство на предмет скрытых угроз.       — Мисс, позвольте вам помочь? Выглядит тяжеловато, — неожиданно возникший рядом улыбчивый, подтянутый американец средних лет галантно потянулся к ручке ее массивного чемодана.       Ария в ту же секунду, без малейшей заминки, надела на лицо безупречно вежливую маску дружелюбия.       — Не стоит, я сама справлюсь. Спасибо, — мягко, но предельно твердо отрезала она, выдавив вежливую улыбку.       Многочасовой трансатлантический перелет и разница во времени полностью выжали из нее силы, и сейчас любое чужое присутствие в личном пространстве раздражало.       — А… эм… ну ладно. Хорошего дня, мисс, — мужчина слегка растерялся, но настаивать не стал.       Он примирительно вскинул ладони и быстро зашагал прочь. Арию его покладистость, честно говоря, немного порадовала, но само поведение незнакомца оставило странный осадок. Он словно появился из ниоткуда, сделал неуклюжую попытку завязать разговор и так же стремительно растворился в плотном потоке людей.       Леон фиксировал эту мизансцену с привычной, въедливой внимательностью. Прочесть истинные эмоции на лице Арии сейчас было трудной задачей: смертельно уставший человек редко выдает свои настоящие реакции, чаще прячась за автоматизмами. Сама по себе ситуация, когда мужчина решает проявить галантность по отношению к хрупкой одинокой девушке с тяжелым багажом, не выглядела подозрительно. Но Кеннеди зацепило другое. Излишняя нервозность незнакомца, его суетливые движения, мимолетная скованность в плечах… Что-то в его пластике казалось Леону глубоко неестественным. Мужчина целенаправленно подошел к объекту, прощупал почву коротким диалогом и тут же поспешил исчезнуть в глубине терминала. Специфика работы в DSO не прощала легкомыслия; здесь всегда было дешевле перестраховаться, чем потом разгребать последствия.       Опустив голову и сделав вид, будто поправляет воротник куртки, Леон едва заметно шевельнул губами, активируя скрытую гарнитуру:       — Ханниган, подними архивы с камер терминала «Б» в реальном времени. Куда исчез тот тип в сером пиджаке, который только что крутился возле Вудс? Пробей его по базе распознавания лиц. Слишком уж он суетился.       — Принято, уже ищу, — отозвался в наушнике лаконичный голос Ингрид.       Ария тем временем, не замечая слежки, целенаправленно двигалась к выходу из стеклянных раздвижных дверей, на ходу обновляя приложение такси в телефоне.       — Ну здравствуй, Америка… — едва слышно, сквозь зубы пробормотала Вудс, когда к бордюру с тихим шуршанием шин подкатил заказанный автомобиль. — Еще бы столько же лет тебя не видеть…       Она скользнула на заднее сиденье и, захлопнув дверцу, глубоко, измученно вздохнула, откидывая голову на кожаный подголовник.       Машина тронулась, унося ее по забитым вечерними пробками улицам. За окном лениво проплывал шумный, центр Вашингтона, где сумерки уже успели окутать кварталы мягким сиянием. Это было по-своему красиво, но Арию зрелище совершенно не впечатляло: сотни других мегаполисов по всему миру, в которых ей довелось побывать, ничем принципиально не отличались от этого. Одинаковые стеклянные высотки, одинаковый холодный блеск витрин. Она поймала себя на мысли, что если у нее и выдастся здесь свободное время, то тратить его на осмотр достопримечательностей она точно не станет. Ей хотелось увидеть настоящую, дикую природу, монументальные ландшафты — то, где нет и следа человеческой деятельности. Каменные джунгли давно вызывали у нее лишь глухое отторжение.       Наконец такси притормозило у подножия современного многоэтажного жилого комплекса. В этот момент Ария способна была думать лишь об одном: как можно скорее залезть под горячую воду, принять строго горизонтальное положение и забыться глубоким сном хотя бы на положенные восемь часов.       Квартира, которую ей удалось урвать в последний момент, в реальности оказалась даже лучше, чем на фотографиях арендодателя. За такой короткий срок ей посчастливилось найти настоящую жемчужину: небольшая, но грамотно зонированная кухня с аккуратной барной стойкой из темного дерева, выход на миниатюрный балкончик, украшенный кашпо с зеленью, уютный диван, лаконичный журнальный столик и большой телевизор на стене. Спальня встретила ее благословенным минимализмом — только широкая кровать с белоснежным бельем, ростовое зеркало и встроенный шкаф. Ничего лишнего, давящего на психику.       — Миленько, — тихо оценила девушка, едва переступив порог и запирая за собой замок.       Сбросив тяжелые кроссовки, она прямо на ходу принялась избавляться от пропитавшейся дорожной пылью одежды. Оставив вещи небрежным комом на полу, Ария сразу направилась в ванную комнату. Включив воду погорячее, она шагнула под тугие струи, зажмурилась и с тихим стоном блаженства почувствовала, как скопившаяся за двое суток свинцовая усталость начинает медленно, капля за каплей, покидать ее измученное тело.