Часть 3. Лекарство от болезни

      Больно было.       Глупо было бы солгать, что Айрис не проронила ни слезинки после того вечера. Нет, она проплакала не одну ночь, но подготовка к экзаменам как-то притупила чувства. Однако его предмет она так и оставила нетронутым. Стоил ли этот чёртов допуск всего этого? В коридорах старалась избегать его, пряталась за одногруппниками и делала вид, что забыла что-то в противоположном крыле университета. Ага, забыла свою гордость и чувство собственного достоинства.       Рафаэля видеть не хотелось. Постепенно боль сменилась какой-то непривычной ей злостью и обидой. Она злилась на себя. Злилась на то, что позволила подпустить кого-то близко, на то, что позволила обвести себя вокруг пальца, как глупую дурочку. И как вообще она могла допустить мысль о романе с преподавателем? Уму непостижимо! Злиться было проще всего, злость была удобной и как никогда кстати. Она не давала провалиться в тоску и заставляла двигаться дальше. Экзаменам было наплевать на душевные муки, поэтому свои чувства Айрис прятала куда подальше, однако по вечерам всё равно накрывало.       Кто бы мог подумать, что такая короткая интрижка выбьет землю из-под ног? Экзамены всё же были сданы блестяще, при её-то состоянии. Стоило бы обрадоваться — ведь самые сложные дисциплины позади и она уже без пяти минут охотник, однако впереди её ждал эшафот в виде последнего экзамена Рафаэлю. Четыре томительных дня, что будут медленно тянуться, как дёготь, липнущий к ногам.       — Айрис! Стой! — окликнул её знакомый голос в конце коридора.       Она обернулась. Джия догнала её, запыхавшаяся, сияющая, и с размаху хлопнула по спине.       — Ну что, отличница, как будешь отмечать?       — Ещё не всё, — с горечью ответила ты, словно признаваясь себе в этом в очередной раз.              — Один экзамен остался.       — Ой, да забей, поставит он тебе, — легкомысленно махнула рукой Джия, повисая на плече Айрис. — Не отчислят же тебя из-за одного ненужного экзамена, правда? Учитывая, что симулятор ты сдала лучше всех на потоке!       — Будем надеяться, — Айрис попыталась выдавить из себя что-то вроде улыбки, однако вышло откровенно говоря гаденько.       — Эй, у тебя случилось что-то? — всерьёз обеспокоенно спросила Джия. — С бабушкой что-то?       — Не-е-ет, — она отрицательно закачала головой. — Всё в порядке, наверно, просто переутомилась, не стоит беспокоиться.       Джие знать о её чувствах не стоило. Такое вообще не стоило никому рассказывать, да и было бы о чём рассказывать? Ещё слухов не хватало: она-то выпустится, а Рафаэлю здесь ещё работать.       Они пошли по коридору, сворачивая к выходу. Навстречу им попался преподаватель младшего курса, который о чём-то оживлённо разговаривал со студентами.       — Нет, сегодня занятий по МХК не будет, — услышала Айрис. — Профессор Рафаэль приболел, ваше расписание скорректируем с учётом следующей недели.       — Его вроде уже как неделю нет.       — Что-то серьёзное? — вдруг прощебетала одна из студенток с ноткой притворного волнения в голосе, отчего у Айрис чуть было не задёргался глаз.       — Не могу ничего сказать, — седой преподаватель только развёл руками. — В любом случае следите за расписанием, если что, профессора Рафаэля заменит мистер Уизли.       По толпе прошлись охи и разочарованные вздохи. Кто-то застонал, кто-то возмущённо зашептался, ничуть не стыдясь преподавателя рядом.       — Опять его занудство.       — Под его бубнёж можно заснуть! А ещё от него пахнет нафталином!       — Лучше бы Рафаэль вернулся.       Мда, бестактности у младшего курса не занимать. Вот Айрис и была бы рада сдать экзамен занудному мистеру Уизли, но тревога за Рафаэля скребла внутри острым когтем. Нет, и правда, она только и мечтала, чтобы больше его не увидеть, но не так. В голову прокрались самые плохие мысли о том, что она чуть ли не ведьма. Мало ли, что она там надумала в порыве злости? Но так ничего и не вспомнила. Только тупую боль, что разжигала нутро по ночам.       — Айрис, ты чего? Побледнела вся.       — Всё нормально, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не дрогнул. — Просто голова разболелась, похоже, переутомилась.       — Слушай, — Джия перешла на шёпот. — А ведь у нас экзамен с этим Рафаэлем. Нас же не перенесут, а на замену поставят того Уизли. Говорят, он заваливает всех подряд.       — Джи, — перебила Айрис. — Давай не сейчас, не нагнетай.       — Да, прости, — она виновато потупила взгляд. — Просто переволновалась.       — Я понимаю, всё в порядке, — она по-дружески потрепала подругу за плечо. — Наверно, я пойду, займусь подготовкой.       — Не переусердствуй, ладно?       Айрис лишь улыбнулась и помахала ей вслед. Она взяла в руки телефон и открыла диалог с Рафаэлем.

      «Сообщений нет»

      — Конечно, ты ведь всё удалила, — вдруг съёрничала она.       Не сказать, что там было что-то важное или памятное, но сам диалог мозолил ей глаза. Хорошо, хоть не заблокировала его контакт, хотя вряд ли он вообще думал ей написать. Или просто думал о ней. Она раздосадованно вздохнула.       — Какая же чушь, — Айрис заблокировала экран и злостно запихнула его в карман брюк. Она вышла на улицу — солнце уже успело заплыть за горизонт, оставляя после себя розовые разводы, словно кто-то небрежно мазнул кистью по небосводу. Глупо усмехнувшись про себя, что даже тут проводит параллели с Рафаэлем, направилась в сторону общежития. Но вместо того, чтобы свернуть на привычный маршрут, ноги сами понесли её в другую сторону. Она нарочно сделала крюк, чтобы убедиться, что всё в порядке. Свет в студии не горел. Может, он вовсе не там? Да какая к чёрту разница, он что, маленький?       Айрис остановилась напротив тёмных окон, сжимая в руках лямку рюкзака. Внутри всё кипело — злость на него, злость на себя, тревога, которую она не могла заглушить, и куча сомнений. Он взрослый мужчина, известный художник, у него есть Томас, друзья, есть кому позаботиться о нём. Она ему никто. Студентка, которую он допустил к экзамену и забыл. О последнем она упорно старалась не думать. Она постояла ещё минуту, вглядываясь в темноту за стеклом, пытаясь разглядеть там знакомый силуэт. Тщетно. Потом развернулась и пошла к общежитию. Обернулась в последний раз и взяла телефон в руки, набирая заученный наизусть номер.       — Бабуль, привет! Как твои дела? Слушай, помнишь, ты делала мне отвар или что-то вроде того, когда я болела? Не волнуйся, со мной всё в порядке, это… для моей подруги.

***

      Айрис стояла перед его дверью и чувствовала то же самое, что и в первый день. Те же дрожащие колени, тот же ком в горле, то же бешено колотящееся сердце. Какая ирония: сейчас она бы посмеялась над собой, что робела тут, переминаясь с ноги на ногу, и не решалась войти. Но то волнение было другое. Там её хотя бы ждали. А сейчас? Едва ли он будет ей рад. Она будет благодарна, если он её хотя бы не выгонит, как бродячую собачонку, что так и ищет в нём хоть каплю внимания. Унизительно. Но она уже здесь с пакетом разных пастилок, сиропа и цитрусовых в довесок с мёдом и имбирём.       Вдохнула глубоко в последний раз — перед смертью не надышишься, как говорится, — и постучала. Специально тихо, чтобы потом оправдаться перед собой, что ей просто не открыли. Ещё раз. Потом ещё, но уже смелее и громче. Звонок у него не работает, точнее, он его сам отключил, чтобы лишний раз не тревожили. Стучала уже громко, обещая себе, что вот если сейчас не откроет, она точно уйдёт.       Тишина.       Айрис вдруг вспомнила, что Рафаэль давал ей ключи, а она в суете так и не отдала их. А стоит ли вот так врываться в чужой дом, где тебя совсем не ждут? В маленьком кармашке много всего разного: жвачка, пара гигиеничек, пластырь от мозолей, потому что новые туфли ужасно трут ноги, ручки, пакетик чая. И вот он, к её радости или сожалению, ключ от студии. Айрис покрутила его в руках, в последний раз задаваясь вопросом, а стоит ли?       — Просто решила его навестить, — убеждала она себя, прокручивая ключ в замочной скважине. — Просто переживала.       Замок легко поддался, и дверь с тихим скрипом приоткрылась.       Внутри было темно и душно. Шторы были задёрнуты, свет не горел. В полумраке Айрис разглядела бардак: пустые стаканы, разбросанные вещи, одеяло, свисающее с дивана. И тёмный силуэт, свернувшийся калачиком на диване.       — Рафаэль? — позвала она тихо.       Ответа не последовало. Она шагнула внутрь, прикрывая за собой дверь. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всей студии. Она опустила пакет на пол, подошла ближе и увидела его: бледное лицо, тёмные круги под глазами, влажный от пота лоб. Он даже не пошевелился.       — Рафаэль, — позвала она уже громче, касаясь его плеча. — Ты меня слышишь?       Он застонал, но не открыл глаз. Айрис коснулась его лба и от ужаса одёрнула руку. Горячий лоб покрылся испариной, и сам Рафаэль тяжело дышал, словно каждый вдох давался ему с трудом. Она дотронулась до его щеки — кожа горела.       Он пробормотал что-то невнятное, но она не разобрала ни слова. Айрис перевела взгляд на тумбочку у дивана: пустая кружка, упаковка полупустых таблеток и телефон, на котором уже успела осесть пыль. Значит, он отключил его или просто не брал в руки.       Айрис последовала в коридор, чтобы забрать пакеты и поставить чайник нагреваться. Разложила на стойке всё, что принесла: мёд, лимоны, имбирь, пастилки от кашля, какой-то сироп, который ей порекомендовали в аптеке, молоко и порошки. Наверно, стоит вызвать врача? Она намочила полотенце и прошла в комнату.       Рафаэль лежал неподвижно, глаза закрыты, дыхание тяжёлое и неровное. Айрис опустилась на колени рядом с диваном, накрыла его лоб влажной тканью. Он открыл тяжёлые веки, щурясь от яркого света лампы.       — Ты… — прохрипел он наконец. — Что ты тут делаешь?       — Я… — Айрис растерялась, пусть Рафаэль и не злился на неё, но и явно не ждал. — Просто я… услышала, что ты, то есть вы, заболели, и решила…       И как ей вообще к нему сейчас обращаться?       — Надень маску, — Рафаэль прервал её, немного отворачиваясь. — Я сам от Томаса заразился, не хватало ещё…       Он внезапно разразился приступом кашля: надрывного и сухого, что наверняка рвал горло.       — Нужно вызвать врача, — Айрис потянулась за телефоном, но Рафаэль остановил её, накрыв её руку своей горячей, влажной ладонью.       — Не надо, — просипел он, с трудом выговаривая слова. — Я уже иду на поправку.       Айрис уже хотела возразить, но на кухне засвистел чайник. Она замерла на секунду, глядя на его руку, всё ещё лежащую на её запястье. Сердце на секунду сжалось, но она, подавив свои чувства, встала и вышла на кухню. Чайник свистел, выплёскивая пар. Она выключила его, заварила чай с мёдом и имбирём, бросила в кружку дольку лимона. Решила воспользоваться старым бабушкиным рецептом, подогрев немного молока и растворив ложку мёда, чтобы немного смягчить горло. Когда она вернулась, Рафаэль лежал с закрытыми глазами, и его дыхание казалось более спокойным. Она поставила кружку на тумбочку, села на край дивана.       — Надень маску, — он вновь попросил её, даже с закрытыми глазами. — Не хватало ещё перед экзаменами заболеть и тебе.              — Вообще-то я всё уже сдала, — решила похвастаться она, но всё же вытащила медицинскую маску из сумки — дали в подарок при покупке порошков.       — Так уж и всё? — он приоткрыл глаза и хитро прищурился.       — Ну, почти всё, — призналась она, натягивая маску и протягивая тёплое молоко. — Вот, держи.       — Что это?       — Бабушка раньше лечила меня тёплым молоком с мёдом, — Айрис поддалась тёплым воспоминаниям, когда бабушка хлопотала над ней и гладила по голове. Она вдруг поддалась порыву, но тут же осеклась, сжимая пальцы в кулак. — Горлу станет легче, я ещё сделала чай.       Рафаэль скептично опустил глаза на кружку с мутным молоком, от которого тянуло сладким сливочным ароматом. Он отпил совсем немного, так, будто пробовал яд. Но тут же расслабился, прикрывая глаза.       — Неплохо, — признался он, делая ещё один глоток.       — Бабушка всегда говорила, что мёд лечит всё, — сказала она тихо. — Кроме разбитого сердца.       Айрис сама не поняла, зачем добавила это. Просто слова вырвались сами собой. Она прикусила язык от стыда, но было уже поздно. Бабушка правда так говорила, но почему-то именно сейчас эта фраза казалась ей совсем неуместной.              — А разбитое сердце чем лечат? — вдруг спросил Рафаэль, опуская чашку на тумбочку.       Айрис подняла на него глаза, чтобы убедиться, что он не издевается, как обычно. Но нет, Рафаэль был серьёзен, даже слишком, что немного пугало. Кажется, он настолько ослаб, что даже на язвительные фразочки не оставалось сил. Айрис замялась. Хотела отшутиться, сказать что-то вроде «шоколадным мороженым и слезливыми фильмами», но слова застряли в горле.       — Не знаю, — она повела плечами. — Наверно, временем. А где Томас, кстати?       Она внезапно перевела тему, чтобы избежать неловкой паузы. Ей и без того было неловко от того, что она практически вторглась в его дом и навязалась со своей заботой и помощью.       Рафаэль, кажется, и не ожидал вопроса. Чуть откашлявшись в очередной раз, он прочистил горло и наконец ответил:       — Я запретил ему приходить. Я, скорее всего, подхватил эту дрянь от него, а он только поправился, будет плохо, если мы оба свалимся с простудой.       — Он чувствует себя виноватым?       — Немного, — хмыкнул Рафаэль. — Но я не хочу, чтобы он сидел здесь и чувствовал себя ещё более виноватым.       Он привстал, и тряпка с его лба шлёпнулась на пол с мокрым звуком. Айрис подняла её — она оказалась тёплой. Значит, температура всё ещё держалась. Она потянулась к его лбу, но замерла. Она чувствовала его взгляд на своём лице, на руке, застывшей в воздухе.       — Можно? — робко спросила она, словно ранее не касалась его без разрешения.       — Зачем спрашиваешь, — ответил он, и в голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ты уже делала это раньше.       Айрис почувствовала, как щёки заливает румянец. Но она всё же коснулась его лба ладонью. Кожа была горячей, немного влажной от пота. Она убрала руку, и вместо того, чтобы отстраниться, Рафаэль накрыл её ладонь своей.       — Температура не спадает? — спросил он.       — Нет, — ответила она честно. — Может, всё же вызвать врача?       — Не надо, — он снова опустился на подушку. — Мне просто нужно немного поспать, и всё пройдёт.       — Допей чай, — настояла Айрис, протягивая ему кружку. — Нужно пить больше тёплой жидкости.       Он неохотно приподнялся, чтобы взять из её рук кружку. Она видела, как тяжело ему даётся почти каждое движение из-за ломоты в теле. Рафаэль, ранее лёгкий и грациозный, сейчас походил на несуразный мешок с картошкой. Айрис хотела бы улучшить его состояние хоть немного, но она сделала буквально всё, что было в её силах. Для себя решила, что если к утру ему не станет лучше, она всё же вызовет врача.       Как только Рафаэль осушил стакан, он тут же рухнул на подушку и прикрыл глаза. Она забрала его, поставила на тумбочку и собралась встать, чтобы отнести её на кухню и немного прибраться в комнате. Но Рафаэль перехватил её руку, сжал пальцы, что горели огнём.       — Не уходи, — попросил он слабо. — Посиди со мной… ещё немного.       Айрис замерла, чувствуя, как волна жара прокатилась по её телу, заставляя щёки покрыться румянцем. Он держал её не сказать чтобы сильно, но и хватку эту нельзя было назвать слабой. Рафаэль нахмурился, чуть потянув её за собой, словно почувствовав сопротивление. Как это, не случилось что-то по его первому зову?       Айрис поддалась, усаживаясь обратно на диван, но и этого Рафаэлю было недостаточно. Он потянул её ниже так, что ей пришлось лечь рядом. Она оказалась прижатой к его горячему телу, чувствуя, как его рука обвивает её талию, как дыхание обжигает шею. Она лежала, боясь издать лишний вдох и шелохнуться, боялась, что он придёт в себя и всё снова вернётся на круги своя. Пусть это и было лишь порывом лихорадочного бреда, что не имел никакого смысла утром, но её израненное сердце только и ждало этого.       Рафаэль что-то бормотал — бессвязное, сбивчивое, но она не разбирала слов, пыталась, но, по всей видимости, ему снился сон. Она осторожно провела по его влажным и чуть спутанным волосам, пытаясь не разбудить, а он напротив, кажется, провалился в глубокий сон. Тело его перестало дрожать, а дыхание выровнялось. Она лежала неподвижно, чувствуя, как его рука ослабевает на её талии, как он перестаёт сжимать её в лихорадочной хватке. Свет из приоткрытой двери падал на его лицо, и она впервые позволила себе рассматривать его без опаски. Его алебастровая кожа казалась почти прозрачной в тусклом свете, проступали тонкие голубые жилки на висках, а на губах образовались еле заметные трещинки, как на застывшем гипсе. Он сам подобен произведениям искусства, что сам пишет на белоснежных холстах. Рафаэля бы самого отправлять на выставки и вешать таблички с кричащим крупным шрифтом «руками не трогать», но как же сильно хочется! Ей хотелось дотронуться до его лица, убрать прядь волос, лежащую на лбу, ощутить тепло и мягкость его кожи под пальцами.       Сердце вдруг сжалось от нежности, от этой странной непрошеной нежности, что было сложно объяснить. Айрис задержала дыхание и осторожно, боясь разбудить, потянулась к его лицу. Пальцы её дрожали, когда она коснулась его скулы — кожа была горячей, но уже не такой обжигающей, как раньше. Подушечки кольнула едва проступаемая щетина, что поначалу показалось неожиданностью. Он всегда казался ей слишком идеальным, слишком картинным, словно сошёл с собственного полотна.       — Ты ведь это не запомнишь, — прошептала она едва слышно. — Но мне бы очень хотелось.       Айрис потянулась к уголку его губ, задержалась на мгновение и, чувствуя, как сердце замирает в груди, коснулась его сухих малиновых губ невесомо, даже не чувствуя их тепла сквозь тканевую маску. Это даже сложно было назвать поцелуем, но и этого ей хватило с головой. Воображение уже рисовало ей вкус и теплоту его губ, прежде чем она успела опомниться и понять, что завтра ей будет хуже.       Она отстранилась, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и горькое одновременно. Неохотно выскользнула из тёплых объятий и накинула сбившееся у ног одеяло. Нужно уметь вовремя остановиться, иначе будет сложнее слезать.       — Сладких снов, Рафаэль.       Айрис бесшумно поднялась и, стараясь не скрипнуть половицами, вышла из комнаты. На кухне она прислонилась к стене, прикрыла глаза и позволила себе выдохнуть. К утру от неё не осталось и следа: чашки были вымыты, мусор выброшен, на столе стоял термос с ещё тёплым отваром трав. Только подушка хранила её запах.       Рафаэль проснулся и несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь собрать разрозненные куски сна и реальности. Голова была тяжёлой, но тело уже не горело — температура спала. Он чувствовал себя разбитым, но уже почти здоровым. Он снова прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью.       Её руки на его лице. Её шёпот. Её дыхание.       На подушке всё ещё её запах: чуть сладковатый с нотками терпкого кофе. Она всё ещё работает в той неприметной кофейне? Рафаэль обещал себе заглянуть. Как бы невзначай, как бы ненарочно, как бы случайно, как бы неожиданно попав на её же смену. Обязательно стоило бы изобразить каменное безразличие с примесью надменности, чтобы вдруг не выдать, как он с ума сходит по своей же студентке. Пусть и без четверти выпускнице, что так нагло смела пропускать его лекции и так бестактно ворвалась в его жизнь.       Запретный плод сладок.       Рафаэль вдохнул поглубже запах, что успел впитаться в подушку, так что даже насморк отступил перед желанием. Он перевернулся на живот, чувствуя, как внутри всё ещё бушует желание, смешанное с благодарностью и тоской. Рафаэль провёл ладонью по лицу, чувствуя, как на губах всё ещё теплится память о её прикосновении. Он, кажется, всё ещё бредит, но вот только это чувство ещё хуже болезни.