14

Он влетел в Сад, как пуля. Рядом упала невысокая тонкая тень, и Си обернулся на звук — сбивчивое хриплое дыхание, рваное, как у животного, которое долгие часы убегало от охотников, петляло между деревьями и изрезало лапы в кровь. С недоумением увидел Ди, рухнущего на колени перед Кью, будто его ноги просто отключились. Ди — дерзкого, хитрого, самоуверенного, того, у кого на губах почти всегда блуждала легкая ухмылка отчаянного безумца — с белым, как униформа, перекошенным от ужаса лицом. Он вцепился в плечи Кью, будто у него на пальцах выросли когти. — Объясни, — выдавил Ди. Голос сел, сорвался на хрип, почти на рыдание. — Объясни, какого хера я видел… Пожалуйста. Ты можешь. Ты умный. Ты всегда можешь объяснить. Блять… Скажи мне, что я… что это… что я не… Он захлебнулся воздухом. Эйч прижала ладонь ко рту. Си рывком сел на траве. Разумеется, он не раз видел, как Ди трясётся, будто в лихорадке. Особенно после ударов электроплетью за его шутки или за безукоризненно-вежливые, но «нежелательные» вопросы кураторам. Разумеется, у него текли слезы по щекам — злые и рефлекторные. Не то, чтобы он действительно плакал навзрыд, просто тело реагировало на боль. Но он всегда улыбался, даже когда его били — навык, который появился и у Си, и у Эф, и у Эм уже годам к семи. Сейчас же на его лице не было и тени улыбки. Ди впился в Кью, будто напрочь забыл, что с утра они рассорились и поклялись больше никогда друг с другом не разговаривать. Не было ничего необычного в том, что эти обещания они давали по нескольку раз в неделю и уже в тот же день беззаботно наслаждались обществом друг друга. Но Си ни разу не видел у Ди такого застывшего взгляда. Кью замер, не зная, куда деть руки, нерешительно замершие в воздухе над вздрагивающими лопатками Ди. — Что ты видел? — тихо спросил он. Кью выглядел, как всегда, бесстрастным, но что-то в изломе бровей показывало, что он растерян, будто ему внезапно дали на обед не порцию протеинового супа, а огромного тарантула в плошке и приказали есть его живьем. Ди мотнул головой, выпустил плечи брата и закрыл лицо ладонями. Си заметил, что пальцы у него дрожат. — Там… Я срезал дорогу… А там… — голос сорвался. Ди вдохнул, попытался заговорить снова — не получилось. Си покосился на две тонкие тени, упавшие рядом на траву. Поднял глаза. Эй стояла в двух шагах, скрестив руки на груди. Рядом с ней, чуть позади, держалась настороженная, напряженная как струна скрипки, Эф. Она помедлила и нерешительно села рядом, пытаясь заглянуть Ди в лицо. Потом вопросительно посмотрела на Си. Братья и сестры уже выучили, что у него лучше остальных получается считывать эмоции других без слов, поэтому не обижались, когда он озвучивал вслух то, что они чувствовали и не могли сформулировать сами. Обычно он безошибочно угадывал, что именно их напугало, обрадовало или расстроило. Он только медленно покачал головой в ответ. Вспомнил, как однажды наткнулся на крылатое колесо с глазами, когда решил последовать примеру Ди и начать ходить неизвестными коридорами. Но чудовищное существо оказалось просто умывающейся Асбе. Вряд ли это она так напугала Ди. Вообще было удивительно, что его вообще что-то напугало до такого состояния. Си искренне считал его и Эй самыми бесстрашными из братьев и сестер. Если подбирать правильные слова, Эй была смелой, а Ди — безбашенным. Эйч решительно поднялась с полимерной травы. — Я принесу воды, — сказала она. — Нет, — голос Ди прозвучал глухо, — Не надо. Не уходи. Она растерянно замерла. Подошла поближе и села рядом, пока Ди, не открывая глаз, потянулся к ней — слепо, наощупь. Эйч взяла его за руку. Дрожащие пальцы обхватили её ладонь мёртвой хваткой. — Сможешь рассказать? — негромко спросила она. Ди мелко и часто закивал. Несколько раз прерывисто вдохнул, собираясь с мыслями. Медленно открыл глаза — лихорадочно блестящие, с тонкой сеткой полопавшихся сосудов, но сухие. — В общем, если отсюда пройти… По коридору. Два раза направо, до медблока, там налево и еще раз направо… Я просто у них… Я… — он обреченно покосился во всевидящие объективы в сердцевинках искусственных анемонов, — Да, к черту. Я ворую стимуляторы из больничного крыла. Опять стащил пару блистеров. И какого-то хера потом решил подняться наверх. Там была лестница… Ну я и поднялся. И там… Блять. Он прерывисто втянул воздух сквозь зубы. — Там трупы. Много. С нашими лицами. Ну то есть другими, но… Типа… Старше, младше. Висят за стеклом, как какие-то… кульки. С-сука… Я не могу. Не могу… Короче вот… Он неуклюже завозился, выудил из-под рубашки скомканную стопку бумаг. Эф предупредительно зашипела, уже почти рванулась перехватить его руку: — Увидят..! — Да не похуй ли уже? — попытался огрызнуться Ди. Неверная ухмылка задрожала, треснула, он прикусил нижнюю губу. Протянул бумаги Кью. Эй перехватила его руку и выхватила листы — жест получился почти грубым. Опустила глаза к страницам и тоже побледнела, как полотно, будто вся кровь резко отхлынула от лица. Медленно перелистнула. Еще раз. Потом резко перестала читать, перебирая уголки и пересчитывая страницы. — Это всё что там было? — севшим голосом спросила она. — Я схватил что под руку подвернулось и свалил, — дернул плечами Ди, — Как-то не до перебирания бумажек, когда только и думаешь как не блевануть. Кью требовательно протянул руку. Эй понуро отдала ему всю стопку. Он просматривал страницы под выжидающими взглядами остальных — быстро и не задерживаясь взглядом ни на одной из них, листая их ловкими пальцами так же легко, как крупье тасует игральные карты. Лицо его стало непроницаемым, губы сжались в тонкую болезненную ниточку. Долистав, он закрыл на секунду глаза и разложил бумаги на траве. Фотографии, рентгеновские снимки, графики, досье. Медкарты, счета, контракты и справки. Себестоимость, номера, список модификаций, отчеты, заболевания. Успешно. Брак. Успешно. Брак. Брак. Брак. Успешно. Брак… P-4A/6: Мальчик лет восьми — глаза невидяще глядят в пустоту, развороченая грудина даже не зашита. Причина смерти — острая сердечная недостаточность. Брак. Z-6P/7 Девушка лет шестнадцати, руки сложены на груди, как у поломанной куклы. Успешная модификация. Причина смерти — черепно-мозговая травма. E-1 °F/0. Младенец. Несколько дней от роду. На крошечной руке — бирка. На снимке — весь, от макушки до пят, измерен, взвешен, промаркирован. Причина смерти: эвтаназия, не соответствует требованиям. Брак. O-2G½. Парнишка лет двенадцати. Декомпенсация на фоне лечения. Причина смерти: полиорганная недостаточность. Брак. M-7Y0/4. Девочка лет десяти. Передозировка бета-морфином. Примечание: препарат введен по штатному протоколу. Причина смерти: остановка дыхания. Брак. H-9Z3/9. T-7A3/6. C-5O/2… Кровопотеря. Отказ органов. Кровоизлияние в мозг. Сепсис. Обезвоживание. Остановка сердца во время плановой процедуры. Интоксикация. Кардиореспираторная недостаточность. Перелом основания черепа. Со всех фотографий смотрело одно и то же лицо. Си резко забыл, как дышать. Грудную клетку сдавило, к горлу подкатила тошнота. Он медленно взял следующий лист. То же лицо. Другой номер. Другая смерть. Положил страницу на траву. Взял следующую. Ещё одну. Ещё одну. И ещё. Ещё. То же лицо. Другая смерть. Другой номер. Ещё. То же лицо. Другая смерть... Он перестал смотреть на подписи. Только на лица. Одно лицо. Постоянно одно и то же лицо, его собственное лицо — детское, взрослое, с закрытыми глазами, с открытыми, с улыбкой, с гримасой боли. Мёртвое. Одно, неожиданно, слегка отличалось. Си чуть внимательнее рассмотрел его. A-0A/0. Прототип. Мужчина. На вид — лет двадцать пять. Длинные светлые ресницы, бледная кожа, потускневшие янтарные глаза. Скулы шире, разрез глаз немного другой, волнистые пшеничные волосы — чуть темнее. Приобретён на закрытом аукционе. Происхождение: естественное. Дата рождения: 23 декабря. Рост: 174 см. Причина смерти — списан после отработки, эвтаназия. — Я правильно понимаю, что… — откуда-то появилась Эм, никто и не заметил, когда она пришла, когда успела сесть под дерево и начать тоже перебирать украденные бумаги. Тихая, полная мрачного сосредоточения, перехватила лист с информацией о прототипе, — Что это не наш день рождения 23 декабря? — Теоретически у нас и не может быть дня рождения, — устало потер глаза Кью. Долго не отнимал пальцев от век, — Мы не рождались. Никто, кроме э-э… — он почти назвал его первой буквой номера, но покосился на мрачную Эй, — …“Первого», не рождался. Нам просто сказали ту же дату. Ди обреченно махнул рукой. Лег на траву, уткнулся в нее носом и глухо проговорил: — Короче, какая-то часть этого здания уже давно отведена под сомнительные эксперименты, а не только на учебные и жилые блоки… Мы не первые. — И, теоретически, не последние, — медленно и неохотно кивнул Кью, — Вероятно, сегейны всерьез разрабатывают технологию клонирования, чтобы поставить ее на поток. — Охуенно, — фыркнул в траву Ди, не поднимая головы. Насмешливая нотка стала рывками возвращаться в его голос, но сейчас ругательство прозвучало скорее как всхлип, — Может, уже Сорок Восьмая Сцена должна была быть из клонов. Просто сегейны не успели. — Может и Сорок Пятая тоже, — хмуро согласилась Эф, — Мы не знаем, как долго Отец возглавляет проект… — Эта скользкая тварь мне не отец, — буркнул Ди, не поднимая головы, — «Теоретически», как говорят зануды, вот тот несчастный, купленный с молотка, имел бы больше прав так называться. Но точно не этот фиолетовый слизняк. Кью еще раз пролистал бумаги, сосредоточенно хмурясь. — Я не уверен, но похоже, что мы все-таки первый и единственный полноценный поток. Даты смертей… Не похоже, чтобы этих клонов выводили одновременно. Некоторых да… — он пролистал несколько страниц, сравнивая их между собой, — Но я не вижу больше троих, живущих в одно время. Этого недостаточно для Сцены. — А что будет, если кто-то из нас… Или все мы. Если мы тоже умрем до Сцены? Как предыдущие. — задумчиво, отрешенно проговорил Си. Звук собственного голоса долетал будто сквозь толщу воды. Он заметил, как все обернулись на него. Ди притих, потом грациозным кошачьим движением рывком сел. Си покачал головой и продолжил, —Я просто думаю вслух. Ну… То есть… Что тогда? Хозяева просто сделают новых клонов? Эм по-птичьи склонила голову набок, медленно обрывая лепестки с анемона. — Вроде это работает немножко не так, — почти мечтательно улыбнулась она, — У Хозяев есть сроки. Контракты. Рекламные кампании… Нас уже продают, хотя еще и Сорок Восьмая Сцена не началась. Понятно, что сейчас все внимание направлено на сорок восьмых. Но вон какую красивую гирлянду нам уже повесили, — Она кивнула на дерево, по ветвям которого по запрограммированному маршруту ползала змея, — Это мелочи, но чем ближе к нашему выходу на Сцену, тем больше денег Хозяева потеряют, если что-то сорвется. — Но нас можно заменить? — еще раз спросил Си, — Новыми? Такими же? — Да, но это займёт время, — задумчиво глядя сквозь бумаги, разложенные на траве, проговорил Кью — А новый раунд Сцены происходит каждые восемь лет. Так что… Тут нестыковка получается. Я… — он махнул рукой, точь-в-точь как Ди в те редкие минуты, когда тот не находил слов, — Я не знаю. Надо подумать. — D-4A/6. Все одновременно резко обернулись на голос, срезонировавший в чипе-транслейторе.