Часть 14. Сейчас самое время

                           Стук в дверь разбудил Фадиме. Она почти не спала накануне, а потому уснула, едва голова коснулась подушки. От громкого звука девушка вздрогнула, мгновенно вырвавшись из объятий сна. В полумраке комнаты её взгляд метнулся к двери, за которой стоял Адиль.       – Фадиме! – его голос был глухим, но в нём слышалась мольба и тревога. – Ты в порядке? – послышалось из-за двери.       Спустив ноги с кровати, Фадиме первым делом кинула взгляд на букет в вазе. Он ожил и вызвал тёплую улыбку и вздох облегчения. В этот миг беспокойство, сжимавшее сердце, ненадолго отступило.       – Фадиме? – повторил брат.       – Иду я, иду.       Она открыла дверь и увидела перед собой встревоженное лицо Адиля. Бегло осмотрев её с головы до ног, задержавшись на опухших глазах, он сообщил, что новости только плохие.       – Ширин сама приехала к Оручу и сказала, что Элени увёз Бехчет. Я приехал за паспортом, потому что, по информации Фериде, которая на связи с новым прокурором, Элени вывезли за границу.       Было заметно, как тяжело ему давались слова: голос дрожал, а взгляд то и дело уходил в сторону, словно Адиль боялся встретиться с ней глазами. Фадиме, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги и сострадания, быстро шагнула вперёд и крепко обняла его, пытаясь передать хотя бы частичку своей поддержки и тепла.       – Полиция обязательно её найдёт, брат! – сказала она. – Поверить не могу – у меня есть племянница! – от этого осознания в глазах снова навернулись слёзы.       – Полиция ищет мою дочь, да. Но и я не останусь в стороне, – отстранился Адиль и направился в свою комнату за вещами.       – А Эсме? – спросила Фадиме и поджала губы, ожидая ответ.       – Она тоже едет, – тихо сказал Адиль из своей комнаты, но Фадиме всё слышала и очень обрадовалась этому факту.       – Ты ведь простишь её? – вырвалось у девушки, которая уже стояла на пороге его комнаты.       – Это здесь ни при чём. У неё просто нет своего самолёта, – холодно отозвался Адиль.       – Брат! – протянула Фадиме, искренне переживая за Эсме. – Она же тебя защищала.       – Защищала? – с остервенением бросив свитер в чемодан, Адиль выпрямился. – А если бы мы не посадили Шерифа, я бы так и скорбил по умершей дочери до конца жизни? Она бы и Элени не сказала никогда? Оставила бы её с этой ненормальной?       – Она не хотела потерять тебя снова! – не выдержала Фадиме.       – Лучше бы потеряла, клянусь, лучше бы потеряла! Сначала она вышла за Шерифа, потом ты за Исо, потом она скрыла от меня дочь, – говорил Адиль повышенным тоном. – Может, хватит жертвовать собой ради меня?       – Причём здесь Исо? Мы любим друг друга! – опешила Фадиме. – Да, Исо скрывал вместе со всеми, и я невероятно злюсь на него, но... Мне без него дышать трудно, понимаешь? А что чувствовала все эти годы Эсме, ты хоть представляешь?       – Ты разведёшься, – игнорируя её аргументы, велел Адиль.       – Что?       – Ты слышала.       – Но ведь ты нашёл дочь, а не потерял! – всплеснула руками от безысходности Фадиме.       – Я ничего общего с фамилией Фуртуна иметь не хочу! – едва ли не по слогам проговорил Адиль. – Ты меня поняла?       – Не поняла! – крикнула Фадиме и, развернувшись, зашагала в свою комнату. – Не поняла! – бросила она ещё раз, закрывая за собой дверь.       – Вот и жди меня там, пока не вернусь! – выпалил в ответ Адиль, захлопнув свой чемодан.       Фадиме слышала, как он велел Чакыру и Мике не выпускать её. В окне она заметила и дядю Амирума, которому тоже были даны надлежащие указания. Возмутившись поведением брата, Фадиме рухнула на кровать, запуская руки в волосы.       Перед глазами промелькнули бусины на её браслете. Кочари подняла руку и долго смотрела на подвески. Провела пальцем по контуру ёлочки, погладила крыло ястреба, покрутила парус кораблика, подержала между пальцами звёздочку, поцеловала бусину-папу и бусину-маму.       Минутами позже она держала в руках телефон, но всё не могла набрать заветный номер. А ещё Фадиме не знала, с чего начать разговор. Не знала, насколько глубоко засела её обида на мужа. Не знала, сможет ли довериться ему вновь.       Спокойно подумать она могла только на улице, желательно подальше от дома, где каждая стена кричала голосом Адиля: "Слышать ничего не хочу о Фуртуна!". Однако, едва Фадиме вышла из комнаты, как путь ей преградил Мика. Она на мгновение представила, как он не долго бы стоял перед ней, будь Исо рядом. Затем досталось бы Чакыру, который сейчас подпирал стену возле входной двери. Исо смог бы убедить и Амирума.       Снова и снова Исо.       Фадиме злилась и на себя, из-за того что не могла долго злиться на Исо. Она пыталась удержать в себе это негодование, цеплялась за него, как за последнюю опору, но сердце предательски смягчалось при одном воспоминании о муже. В его прикосновениях она всегда чувствовала больше, чем в словах других людей за всю жизнь. Они были не просто влюблённые – они были частью друг друга, и разорвать эту связь не хватило бы сил ни у одного из них.

***

      Исо вышел из автосалона, когда рядом резко затормозил внедорожник Оруча. Брат явно спешил, но, узнав от матери, что Исо оборвал все связи с семьёй, не смог остаться в стороне. Оруч выскочил из машины, быстро подошёл к Исо и, не говоря лишних слов, крепко обнял его, пытаясь передать всю свою поддержку и беспокойство.       – Ты как? – тихо спросил он, чувствуя, как напряжение сковывает плечи брата.       – Лучше всех! – с горькой усмешкой ответил Исо, устало опуская голову и прижимаясь подбородком к плечу Оруча, словно ища в этом объятии опору, которой ему так не хватало.       – Мне жаль, что все так узнали, и теперь Фадиме...       – Оруч, наша мать сошла с ума, – перебил его Исо. – Она думает, если мы родим ей внуков, они спасут её, – голос снова дрогнул. – Представляешь? Мой малыш будет для неё не ребёнком, а щитом!       Исо невольно сложил ладони, словно укачивая невидимую колыбель. В этом жесте было столько нежности и страха, что глаза защипало от слёз. Он смотрел на свои руки, будто уже видел в них маленькое, беззащитное тельце, которому предстояло появиться на свет не ради любви, а ради войны.       – Мы этого не допустим, слышишь? Я не допущу! – сжал его за плечи Оруч.       – Я не вернусь туда.       – Знаю, знаю, лев мой, – по-братски прижался к его лбу своим Оруч. – Ты первый, кто смог обрубить эти прогнившие связи, – говорил он сквозь зубы. – Я до сих пор не ушёл только из-за того, чтобы они не вредили ещё больше!       – Я не смог, – вздохнул Исо, прикрыв глаза.       – Смог, малец, смог! – взъерошил его волосы старший брат. – Ты самая большая потеря для Фуртуна. Грошь мне цена, если мама не одумается. Бабушку не забрала полиция только потому, что мы настояли на том, что ей угрожал Бехчет, когда она звонила Адилю.       – Ты когда-нибудь задумывался о том, почему мы не такие? Не такие, как мама и бабушка. Не такие, как дядя, – нахмурился Исо, отойдя на шаг.       – Почему не живём одной местью и жаждой крови? И почему, как два идиота, влюбились в девчонок Кочари? – грустно улыбнулся Оруч, отчего уголки губ брата тоже приподнялись.       – И это тоже, – хмыкнул Исо.       – Во-первых, мы ни на шаг не отходили от Эсме, а она святая, – Исо кивнул, согласившись. – Во-вторых, кто-то ещё со школы мне все уши прожужжал про "не такие, как у всех" глаза сестры Адиля. Мне кажется, я с тех пор думал, что здесь что-то не чисто. Поэтому, наверное, не удивился, что и поженились вы двое тайно.       Сейчас или никогда, Исо.       – Дядя и в этом замешан, брат, – сказал Исо, зажмурив один глаз в виноватой гримасе. – Он приказал её убить, а я...       – Твою мать! – всплеснул руками Оруч, а потом схватился ими за голову. – И ты молчал всё это время? Адиль не знает?       – Он, на удивление, спокойно отреагировал. Потому что нельзя ещё больше ненавидеть Шерифа.       – Да и от тебя он без ума, – с мимолётной улыбкой заметил Оруч. – Всё лавры старшего брата отбирает.       – Иди сюда! – шутливо потянулся обнять его Исо, но Оруч посерьёзнел.       – Мама с бабушкой знали? – прозвучало даже не как вопрос, а как констатация факта.       – Сам как думаешь? – скривил губы Исо.       – Терпения мне, терпения! – закрыл лицо руками старший Фуртуна.       – Поэтому мы хотели снова пожениться, на этот раз по любви.       – Чего?! – выглянул из-за пальцев Оруч. – Клянусь, от вас новостей больше, чем от всего мира, брат!       В этот момент к ним подъехала новая чёрная BMW X6, и из неё вышел работник автосалона. Он с гордостью передал Исо ключи и пожал ему руку. Младший Фуртуна благодарно ему подмигнул, кивнув.       – Ещё одна новость? – указал взглядом Оруч на автомобиль.       – Я же остался без пикапа. Решил, что самое время, – без особой радости сообщил Исо.       – Всё будет хорошо, братишка, – похлопал его по плечу Оруч, понятия не имея, когда это будет. – Мы с Эсме и Адилем найдём Элени и вернём её.       – А Фадиме? Она одна осталась? – заволновался Исо.       – У Кочари много людей, они рядом, наверное. Мне нужно ехать, Исо.       – Хорошо. Хорошо...       – Да, Исо? – обернулся напоследок Оруч. – Помнишь, мы говорили на тему того, чтобы закинуть любимую на плечо и увезти далеко-далеко? Ты же тогда про Фадиме говорил?       – Ты самый проницательный брат из всех братьев, знаешь? – грустно улыбнулся Исо.       – Может, сейчас самое время? – сказал Оруч, оставив брата наедине со своими мыслями.

***

      Окно в комнате было небольшим, но без труда вместило хрупкую (только с виду) девушку. Затем Фадиме спустилась по настенной лестнице, ведущей к дымоходу. Отряхнувшись, она улыбнулась своей находчивости и решимости самой блистательной улыбкой в своём арсенале и тихонько направилась к машине. Во дворе брат никого не оставил, что только укрепило её уверенность, и она без труда запрыгнула в свой пикап.       – Недооцениваешь или подталкиваешь? – разговаривала она с его маленькой фотографией, вставленной в солнцезащитный козырёк.       В приподнятом настроении Фадиме выехала со двора, намереваясь побыть с собой наедине и подышать горным воздухом вдали от дома. Миновав несколько поворотов, она оказалась на мосту, соединяющем две деревни. Внизу, под стальными пролётами, шумела река, а по обе стороны моста лежали земли, где каждая встреча была вызовом, а каждое чувство – запретным плодом. Фадиме остановилась, положив руки на руль, и устремила взгляд туда, где за лесом скрывалась его деревня.       Ветер играл её волосами, а сердце билось в такт воспоминаниям. Перед глазами проносились их внезапные встречи, его смех и тот особенный взгляд, в котором читалось больше, чем могли сказать слова. Она помнила, как дрожали её пальцы, когда она ставила свою подпись в свидетельстве о браке. Как Исо впервые взял её за руку, и сразу – на глазах у всех. Со слов других она ясно представила, что он пережил прямо здесь, на этом мосту, когда ему пришлось доказывать, что их брак заключён по любви. Затем они доказали это друг другу.       Фадиме закрыла глаза и вдохнула полной грудью. В этом мгновении, на границе двух миров, она чувствовала себя свободной – от предрассудков, от страха и от гнёта вековой вражды, от груза тайны, что ломала сразу несколько судеб. В её душе жила вера, что их любовь сильнее любых преград, а этот мост, где он когда-то похитил её в угоду своей семье, – не просто сталь и камень, а символ того, что даже самые непримиримые сердца могут найти путь друг к другу.       Сколько длилась эта незапланированная остановка, Фадиме не заметила. Как не заметила и того, в какой момент оказалась стоящей возле парапета и смотрящей на воду, что едва не забрала у неё любимого человека. В тот миг её собственное сердце тоже перестало биться.       Скоро тишину нарушил громкий звук приближающегося мотора. Из-за поворота, словно вынырнув из туманной дымки, показался незнакомый автомобиль. Но сердце Фадиме пропустило удар: она сразу узнала его манеру езды, чуть резкую, но всегда уверенную. Машина остановилась в паре десятков метров от её пикапа, и Исо вышел, не спеша, будто боясь спугнуть этот хрупкий миг.       Ветер тут же подхватил его светлые волосы, а взгляд, полный нежности и тревоги, нашёл её через разделявшее их пространство. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга – два мира, две судьбы, соединённые невидимой, но крепчайшей нитью. Он сделал шаг вперёд, и мост, казалось, вздохнул вместе с ними, принимая эту долгожданную встречу.       Исо подошёл ближе, и теперь их разделял всего лишь вдох. В его глазах Фадиме увидела всё то, что не могли сказать слова: тоску долгого дня в разлуке, страх потерять её и безграничную, всепоглощающую любовь.       – Ты здесь... – его голос был тихим, почти шёпотом.       Фадиме мягко улыбнулась в ответ – той самой улыбкой, в которой смешались радость встречи и горечь предательства.       – И ты... здесь, – произнесла она.       – Я так хотел увидеть тебя, что сначала подумал, будто мне это показалось.       От её взгляда не укрылось то, как его рука дёрнулась в порыве прикоснуться к ней, но быстро переместилась в карман брюк.       – Не показалось, – повторила Фадиме, опустив взгляд.       – Не показалось, – вздохнул Исо, переводя взгляд на бурлящую внизу реку.       – Что ты здесь делала?       – Ты машину купил? Вопросы вылетели одновременно, вновь заставив двоих неловко замолчать, пока Исо не уступил право жене послушать ответ на её вопрос.       – На случай, если вам понадобится снова что-то сжечь, – почесал затылок Исо, желая впустить в разговор хоть какие-то лёгкие ноты.       – Она новая, – заглянула ему за спину жена. – Жалко. И... – она прочистила горло. – Поздравляю.       – Спасибо, – в ту же долю секунды ответил Исо. – А ты...       – Мне нужно было подумать, – сухо ответила Фадиме. – Брат поставил дома охрану, пришлось вылезать в окно, – хихикнула она.       – В окно? Узнаю свою жену! Исо растёкся было в ослепительной улыбке, но, подтянувшись, прокашлялся под взглядом Фадиме, которая хотела грозно напомнить, что они вообще-то в ссоре (должны быть), но получилось что-то вроде гордой ухмылки.       – И что? Подумала? – Исо, словно боясь спугнуть момент, осторожно вернул разговор к тому, что волновало его больше всего. В его голосе звучала едва уловимая хрипотца, а взгляд, устремлённый на Фадиме, был полон напряжённого ожидания.       – Подумала, – её ответ прозвучал коротко и твёрдо, но в нём не было ни вызова, ни упрёка.       Она не отвела глаз, выдерживая его взгляд, и в этой паузе, повисшей между ними, Исо ощутил, как его сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, словно пытаясь вырваться из груди. Он не ожидал от неё прямого ответа здесь и сейчас.       Её брови сошлись на переносице, а на лбу залегла едва заметная складка. Она закусила губу – привычный жест, выдававший внутреннюю борьбу, – словно подбирая слова, которые могли бы всё изменить или, наоборот, поставить окончательную точку.       – Поговорим, когда брат вернётся? – выпалила она, когда её взгляд совершенно случайно скользнул к его губам, и Исо тут же их облизал.       – Фадиме! – протянул Исо, когда она повернулась в сторону своего пикапа, но остановилась от его голоса. – Мы поговорим.       – Не поговорим! – вновь обернулась она и оказалась ещё ближе, чем была до этого. Их носы почти столкнулись, потому что она привычно поднялась на цыпочки, чтобы казаться воинственной.       – Хорошо, можем и "не поговорить"! – лукаво подмигнул Исо, но Фадиме не оценила флирта.       – Я не хочу с тобой разговаривать.       – А я хочу.       – Мне всё равно, мой противный муж!       – Весь твой!       – Исо!       – Не заставляй меня уносить тебя на плече, дорогая жена, – наклонил голову Исо.       – Ты так уверен, что я соглашусь пойти с тобой добровольно? – Фадиме состроила притворно-строгую гримасу, но не успела добавить больше ни слова – в одно мгновение она была подхвачена мужем на руки, словно была легче пёрышка.       – Спасибо за разрешение, любимая! – проговорил он довольно практически ей в губы, потому что прижимал к себе слишком сильно.       – Что? Серьёзно? Отпусти меня! Сейчас же! Исо! Исо! – возмущалась Фадиме, но в её голосе уже звенели нотки смеха, а сердце билось быстрее от его дерзкой нежности и сильных рук. Она лишь крепче обхватила его за шею. Не выпуская жену из объятий, Исо аккуратно усадил её на переднее сиденье своей машины. Фадиме, всё ещё возмущённо сверкая глазами, попыталась было отстраниться, но крепкая рука мужа мягко, но настойчиво удержала её рядом.       – Ну вот, теперь ты точно никуда не денешься, – с нежной усмешкой произнёс он, опалив горячим дыханием, пока пристёгивал её ремень безопасности.       – Исо, ты невыносим! – выдохнула она, но уже без прежнего гнева, а скорее с ласковым упрёком.       – Я просто не могу иначе, когда ты рядом. Ты же знаешь, – прошептал он, глядя ей в глаза.       Фадиме на мгновение замерла, а затем, не выдержав, улыбнулась и покачала головой. Исо занял своё место и нажал на кнопку зажигания. Двигатель мягко заурчал, и машина плавно тронулась с места.       – Даже не в багажник на этот раз! – ехидно прыснула Фадиме, скрестив руки на груди.       – Я думаю, ты не захочешь сбежать, душа моя, – уже увереннее бросил Исо.       – Смотри сюда! Ты сейчас же отвезёшь меня домой! – подняла Фадиме вверх указательный палец.       – Или что? Изобьёшь меня своими маленькими ручками? – от души хихикнул Исо.       – Да я тебя!       Удар пришёлся в плечо, от чего Исо повернул руль всего лишь на сантиметр левее и ухмыльнулся. Фадиме продолжала закипать, но в то же время сгорала от любопытства. А ещё она долго не видела мужа, но слово "соскучилась" не отражало переполняющих её чувств даже на треть.       Фадиме в полной мере осознала, что простила ему эту чужую тайну. Секрет больше не разделял их. В сердце не осталось ни обиды, ни тяжести – только любовь. Понимание пришло вместе с болью разлуки, с шепотом осуждения за спиной, с холодом отчуждения от тех, кого привыкла называть семьёй.       Мир вокруг строил стены, пытался вбить клин между их сердцами, нашёптывал, что их союз – фикция, а любовь – ошибка. Но чем сильнее давили обстоятельства, тем ярче разгорался огонь внутри. Она увидела: её имя на его губах звучит как молитва, а его голос – единственное, что способно заглушить слепую вражду.       Пусть их семьи враждуют, пусть весь мир будет против – она поняла, что любит его не вопреки трудностям, а благодаря им. Эта любовь сделала её сильнее, научила бороться за право быть рядом. В его объятиях она нашла дом, а в его глазах – обещание, что они пройдут через всё: через бури, через боль, через сотни испытаний.       Их путь не будет лёгким, но теперь она знает: настоящая любовь не ищет покоя. Она ищет силы – быть вместе, несмотря ни на что. И пока их сердца бьются рядом, никакая вражда не сможет их разлучить.       – Куда мы едем? – задала вопрос Фадиме спустя несколько минут.       – В наше место, – не отвлекаясь от дороги, произнёс Исо.       – С каких пор оно стало нашим? – сказала она вместо "я так и знала".       – Но ведь ты сразу поняла, какое. Значит, оно наше, – дёрнул бровями Исо, и Фадиме отвернулась к окну, чтобы он не видел, как уголки её губ поползли вверх.       Украдкой она смотрела на него, пока он уверенно вёл машину. Его светлые волосы слегка растрепал ветер из приоткрытого окна, а в голубых глазах отражалась дорога и солнечный свет. Он был сосредоточен, но она замечала, как менялось выражение лица, когда он мельком смотрел на неё и улыбался.       Наконец они подъехали к тому самому полуразрушенному зданию, больше похожему на пещеру, куда когда-то он похитил её, а она – его. Они вышли из машины, и ветер тут же подхватил её волосы, а он, как всегда, бережно убрал прядь с её лица. Фадиме не отстранилась, и воздух между ними вмиг пропитался надеждой.       Вокруг царила тишина, только старые камни шептали о прошлом. Здесь когда-то звучали крики отчаяния, звенел смех, раздавались грозные шаги. Эти стены помнили их страх, их гнев, их растерянность, первую, неловкую попытку понять друг друга.       Теперь же всё изменилось. В их взглядах больше не было вражды – только нежность и благодарность за то, что они смогли пройти этот путь. Теперь здесь царил покой. Ветер гулял между стен, солнце пробивалось сквозь дыры в крыше и пустых оконных проёмах, а они стояли в центре этого забытого мира – два сердца, которые когда-то бились друг против друга, а теперь не могли биться врозь.       Эти стены больше не были тюрьмой. Они стали свидетелями их любви – любви, что родилась из хаоса и превратила руины в святилище.       Каждый шаг отзывался тихим хрустом под ногами, словно само здание приветствовало их возвращение. Фадиме остановилась возле второго окна, провела пальцами по шершавой поверхности, чувствуя под ладонью холод камня и тепло воспоминаний.       – Знаешь, – сказала она, не оборачиваясь, – когда-то я ненавидела это место. Мне казалось, здесь кончается моя жизнь.       Исо подошёл сзади, бережно обнял её за плечи, и она почувствовала, как его дыхание согревает её макушку.       – Я никогда себя не прощу за это, – прошептал он.       – Но теперь я понимаю, что здесь она, наоборот, началась. Мы жили чистой враждой, а с этого места всё поменялось, – проговорила Фадиме, прикрыв глаза от нескончаемого тепла, что он ей дарил.       – Ты отрезала волосы, – он коснулся их невесомым поцелуем.       – Хочешь, снова отращу? – улыбнулась она, не поворачиваясь.       Он смотрел на неё, и в груди разливалось такое тепло, что, казалось, сердце вот-вот не выдержит. Слеза – горячая, тяжёлая – сама собой скатилась по его щеке. Она медленно скользила по коже, унося с собой остатки боли прошлого, оставляя только свет и благодарность судьбе за то, что подарила ему эту женщину.       Фадиме обернулась, её взгляд был таким же глубоким и любящим, и Исо понял: теперь всё будет иначе. Теперь у них есть право на счастье, выстраданное и потому особенно ценное.       – Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, Фадиме, – заключив в свои ладони её лицо, произнёс он.       Улыбка озарила её лицо на миг, а потом смеркла.       – Брат сказал, чтобы мы развелись, – сказала Фадиме.       – Что? – ещё внимательнее заглянул в её глаза Исо.       – Он очень зол.       – А ты? – с надеждой спросил Фуртуна, переместив руки на её плечи.       – Как я могу убедить его не злиться?!       – То есть... Ты не злишься? – осторожно спросил он.       – Ещё как злюсь! Не забывай! – ткнула его пальцем в грудь Фадиме.       – Хорошо, хорошо! – он поднял руки вверх, но с обольстительной улыбкой.       – И что мы будем делать? – повела бровью Фадиме.       От этого "мы" в груди Исо разлилось такое тепло, что дальнейших слов он просто не слышал. Только когда она дважды щёлкнула пальцами перед его глазами, он пришёл в себя.       – Исо?!       – Я ушёл из дома, – неожиданно признался он.       – Что?       – Мама сказала, что... – Исо посмотрел на свои ладони, вспомнив образ малыша, и не стал продолжать, решив взять эту боль только на себя. – Не важно. Я не вернусь туда больше.       – Мой Исо, – она нежно коснулась его щеки в успокаивающем жесте, и мужчина прикрыл глаза.       – Хочу сказать тебе кое-что, – прошептал он, посмотрев на жену. – Точнее...       Он достал из кармана небольшой ключ. Её глаза расширились от удивления и волнения.       – Я купил дом. Ключ от него. От нашего дома, – говорил Исо, не в силах поднять глаза от вещицы, что вертел в руке. – Не на берегу, но и не в горах. Что-то между. Тебе бы понравилось. Помнишь, мы обсуждали? Большая гостиная, терраса, сад, дорожка...       Фадиме смотрела на мужа, и в её глазах блестели слёзы. Она хотела свой дом. Их маленькая семья заслужила свою тихую гавань. Она потянулась к нему, и их губы встретились в поцелуе, в котором слились воедино вся нежность, вся страсть и вся сила их любви. В этом прикосновении не было спешки – только искренность, от которой замирает дыхание и расцветает душа. Для неё этот поцелуй стал обещанием: что бы ни случилось, он всегда будет её опорой, её домом, её самым верным спутником.       В этом поцелуе была вся их история – с первой встречи, через все радости и испытания, к этому мгновению, когда два сердца бьются как одно. Когда полуразрушенное здание перестало быть просто руинами. Оно стало храмом их памяти и символом того, что даже из обломков прошлого можно построить нерушимое будущее.       Поцелуй быстро перерос в ещё более горячий, в ещё более жадный. Губы искали, находили, теряли и вновь обретали друг друга, стирая границы между "я" и "ты", оставляя только вечное "мы". В нём сплелись мягкость и настойчивость, ласка и страсть, которые создавали неповторимую симфонию близости.       – Ты знал... что мне нельзя... чего-то запрещать? – спешно произнесла Фадиме, опускаясь губами на его шею. – Потому что я приду... и заберу... это! – обжигая своим горячим дыханием, шептала Фадиме.       – Буду... знать, полумафия, – хватал губами воздух Исо. – И меня заберёшь? – улыбнулся он и перехватил инициативу, прижавшись губами к её шее.       – И тебя заберу, – обронив глухой стон, хрипло произнесла Фадиме.       Прорычав, Исо скользнул руками по её спине, остановился возле задних карманов джинс и подхватил жену на руки. Она обвила его ногами, а её пальцы запутались в его волосах, когда он вернулся к её губам, усадив девушку на оконный проём. Они целовались, пока в лёгких не заканчивался воздух, начиная затем всё заново. Исо целовал её улыбку, опускаясь руками под кофту и запуская тысячи мурашек по спине.       – Фадиме? – с трудом отстранившись на расстояние ладони, проговорил Исо с хрипотцой.       – М? – ещё тянулась к его губам Фадиме с полузакрытыми в этой неге глазами.       – Я вижу влюблённость в твоих глазах, – напомнил он ей свои же слова, брошенные здесь так давно.       – Придурок! – не сдержав улыбки, выдохнула она ему в губы. – Люблю тебя.       – А уж как я тебя люблю, Фадиме моя!       Он снова набросился на её губы, показывая силу своей любви. Фадиме отвечала так же неистово, её руки потянулись к его плечам, чтобы снять куртку.       – Что ты делаешь? – почти не отрываясь от её губ спросил Исо.       – Забираю тебя, – слегка прикусив его нижнюю губу, прошептала Фадиме.       – Прямо здесь?       Его слова не соответствовали действиям: его руки блуждали по её телу, лишь сильнее распаляя её. Снова и снова их губы встречались, но мысли обоих уже уносились далеко за пределы этой пещеры, в мир, где существовали только они двое. Исо аккуратно снял с Фадиме куртку, и его пальцы, едва касаясь кожи, начали неспешно расстёгивать пуговицы её рубашки.       Каждый новый поцелуй был трепетнее первого – от мягких губ он спускался к изгибу шеи, оставляя на коже горячий след, словно печать их общей тайны. В эти мгновения время словно остановилось, и весь мир сосредоточился в прерывистом дыхании, в частом биении сердец и в нежности, которая переполняла обоих.       В момент, когда Исо едва не снял с Фадиме рубашку, а его пальцы зацепились за край её джинс возле пуговицы, на улице послышался хруст ветки. Словно сбежав из мира иллюзий, Исо оторвался от мягких губ девушки и посмотрел ей за спину.       – Ты слышала? – с беспокойством поинтересовался он.       – Что? – восстанавливая дыхание и нехотя возвращаясь в реальность, спросила Фадиме.       – Кажется, кто-то идёт.       Инстинктивно Исо встал перед Фадиме, когда уже отчётливо услышал чьи-то шаги, приближающиеся из темноты. Сердце забилось чаще, ладони сжались в кулаки. Оружия ни у кого из них не было – они и не думали взять его с собой. Теперь оставалось только одно: встретить опасность лицом к лицу, не выдавая страха и не отступая ни на шаг.       Они оба выпрямились, взгляд стал жёстким и сосредоточенным, готовым выдержать любой удар судьбы. В низком дверном проёме показалась мужская фигура. Они сразу узнали Эюпхана. В его глазах не было ни удивления, ни радости, только холодная, сдерживаемая ярость. Он шагнул внутрь, и вокруг сразу стало тесно от напряжения.       – Вот мы и встретились. Снова, – его голос звучал глухо, но твёрдо. – Не думал, что всё так удачно обернётся.       Исо не сдвинулся с места, только крепче сжал плечо Фадиме, словно пытаясь защитить её даже от взгляда этого человека. Он знал, о чём пойдёт речь. Знал, что этот момент неизбежен.       – Ты отобрал у меня то, что было моим по праву, – продолжил незваный гость, не сводя глаз с Фадиме. – Думал, я не найду вас? Думал, можно просто взять её и начать счастливую жизнь?       Фадиме шагнула вперёд, но из-за своей спины Исо не дал ей выглянуть. Её голос прозвучал неожиданно спокойно:       – Я никогда не была твоей. Ты сам это знаешь. Только попробуй сказать что-нибудь ещё в этом духе!       Эюпхан усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Лишь безумство.       – Теперь это не имеет значения. Вы оба заплатите за то, что сделали. Особенно ты, Исо. Я долго ждал этого дня. Тогда, на мосту, тебе повезло.       В воздухе повисла угроза. Исо понимал: словами здесь уже не обойтись. Их враг пришёл не для разговора – он пришёл за местью и не уйдёт, пока не получит своё. И теперь им предстояло либо выстоять, либо потерять всё, что они с таким трудом построили вместе. Мысли роились в голове, но на ум не приходило ничего стоящего. Оставалось только тянуть время.       Эюпхан сделал ещё один шаг вперёд, его взгляд был прикован к Исо. В руке он медленно, почти демонстративно, покрутил пистолет, который только что достал из кармана куртки. Исо почувствовал, как сильно напряглась Фадиме за его спиной.       – Ты думал, что и этот раз тебе удастся избежать наказания? – процедил Эюпхан сквозь зубы. – Я следил за вами. Каждый ваш шаг был мне известен.       – Наказания? – произнесла Фадиме. – Это тебя надо было давно наказать за всё, что ты сделал! Где тот мальчик, что научил меня считать?       – Он умер, когда ты вышла замуж, Фадиме.       Она инстинктивно отступила назад, но Исо остался стоять на месте, не отводя глаз от противника. В его голове проносились мысли: оружия нет, бежать некуда, а за спиной – только она, та, ради которой он готов на всё.       – Уходи, – голос Исо прозвучал твёрдо, почти спокойно. – Ты ничего не добьёшься здесь.       – Ошибаешься, – усмехнулся тот, сжимая оружие крепче. Пальцы, сжимавшие рукоять, побелели от напряжения. Металл холодно блеснул в полумраке. – Я пришёл вернуть своё. И ты, Фуртуна, заплатишь за всё сполна.       Исо ощутил на своей груди тёплую ладонь Фадиме. Она легла точно в область сердца, словно пытаясь защитить от неминуемого удара. Само же оно колотилось где-то в горле, заглушая все звуки. Он не видел лица любимой, но ощущал её тревогу каждой клеткой. Исо накрыл её руку своей ладонью, крепко сжав. Этот жест был одновременно и обещанием, и прощанием. Он приготовился к любому исходу – будь то сталь врага или милосердие судьбы.       Фадиме не дрогнула. Её ладонь оставалась неподвижной, горячей точкой на его груди, словно якорь, удерживающий его от падения в бездну. Исо чувствовал, как её пальцы едва заметно дрожат, но хватка не ослабевала. В этом простом прикосновении было больше силы, чем во всех угрозах негодяя.       Раздался выстрел.