Пирожок с ничем

— Вставай, Фушигуро.       Голос Юджи звучит так близко, будто он вот прямо здесь, а не где-то там, на свободе. Открой глаза, поднимись и протяни руку — точно дотянешься.       У Мегуми нет сил даже посмотреть в сторону источника звука, не то что встать. Сил нет даже думать или чувствовать хоть что-то. Душе стало наплевать. — Хватит… с меня хватит.       Мегуми отвоевался. В борьбе не осталось смысла — в каждой внутренней битве он уже проиграл, и больше так длиться не может. Если кто-то и способен на вечные страдания во имя великой цели, то это точно не Мегуми. С него правда хватит — песочные часы дали трещину, песок утекает в небытие.       Всю жизнь Мегуми думал, что он лучший среди ровесников. Всю жизнь этого было недостаточно — судьба раз за разом давала под дых и возвращала с небес на землю.       Толку от его милосердия к сосуду Двуликого, если в итоге он с опасностью, сокрытой в нём, не совладал? Слабак.       Толку от его освоения расширенной территории, если в самый решающий момент она не помогла? Жалкое зрелище.       Толку от материнской фамилии, если он всё равно стал главой клана Зенин, без права выбора? Наивный придурок.       На самом деле, у Мегуми никогда не было свободы, она всего лишь очередная иллюзия, сотканная из бесконечности почти-Сильнейшего. Иллюзии, в которые начинаешь верить со временем, легче всего опьяняют, дурманят голову. Мегуми был лучшим только в субъективных реалиях. В объективных — он всегда был недостаточно. Стоило один раз не предугадать мотивы Двуликого демона, и это привело к потере всего. Из-за собственных ошибок он убил Цумики безвольными руками, а потом загнал гвоздь в крышку гроба Годжо Сатору — какого-никакого опекуна, не самого примерного учителя — проклятыми техниками, которые так и не успел освоить самостоятельно.       Опять оказался недостаточно хорош. Как неожиданно, правда?       И теперь у Мегуми ничего за душой, а толку-то от неё одной. Он вроде не записывался в тени, но в итоге лишь тенью остался. Тенью в чужом теле, без воли, без голоса и без тяги к дальнейшей борьбе.       Чёрствый пирожок с тенью вместо начинки. Пирожок с ничем. Тень от пустоты.       Чем ещё Мегуми может помочь? Ничем.       Что ещё Мегуми может сделать? Ничего.       Зачем Мегуми подниматься на ноги? Совершенно незачем.       Иногда пойти по простому пути и опустить руки — тоже выход из ситуации. В случае с Мегуми всё ещё прозаичнее — у него даже рук не осталось.       Юджи исчезает слишком быстро, растворяется в пространстве, словно сизый дым под потолком прокуренной комнаты. Оставляет после себя только неприятное ощущение под рёбрами и раздражающее послевкусие от надежды.       Наверное, Мегуми просто померещилось. Но значит, он хочет верить? Человеческая сущность поразительна — люди инстинктивно цепляются за жизнь, даже если от жизни одно название. Он однозначно пожалеет об этом, когда всё-таки встанет.