Прохлада ночи

Тишина была наполнена тайнами, а ночное небо — пологом из мерцающих звезд, холстом для наших личных мыслей и сестринских уз. Мы с сестрой сидим у песков и я краем глазом наблюдаю за ней, которая с влюбленностью смотрит на небо. Хатхор любила доброту, женственность и природу, и всячески пыталась привить это мне. Она всегда старалась изменить меня в лучшую сторону и никогда не отворачивалась от меня, в отличие от того, как делал наш отец. Великий бог Ра. Тот, кому склоняется весь Египет. Мне никогда не верилось, что я действительно его дочь, в отличие от Сехмет. Да даже люди в своих книгах часто забывают внести меня в список его дочерей. Ладно, не жалуюсь, о Маат они тоже часто забывают. — Думаю нам пора идти, сестра, — я произношу это максимально нежно, по крайней мере, пытаюсь, и это вызывает у неё улыбку. О, очень мило. Я действительно стараюсь. — Конечно, пошли, но я думала ты больше будешь наслаждаться природой ночной поры, ведь это. твое любимое время, нет? Я мысленно ухмыляюсь, вспоминая некоторые побеги по пустыням в ночное время. — Конечно, я люблю ночь, но не за природу, а за опасную тишину. Она цокает языком, понимая что это не исправить и меня это радует. Мы проходим не такой уж и большой путь к дому, который можно было бы назвать замком. Он вовсе не похож на пирамиды или статуи, в которых мы живём по мнению людей. Наш дом называется обителью Нила. Заходя в здание сразу ощущается более насыщенная жизнь, тут вовсе не тихо. К нам подбегает Сехмет и улыбается, ликуя в новом наряде. — Да, знаю, очень красивое платье, но не тратьте время, отец празднует сбывшуюся миссию Сета! Мне захотелось сжаться от того, что она только что сказала. Конечно, Амон почитал своего сына Сета больше, чем четырех дочерей. Сыновья от одной женщины, дочери от другой. Мы проходим в зал, где проходит празднование и множество взглядов падают на нас. Бурная смесь эмоций бушует во мне, пока я йду сквозь шумный и яркий праздник, изо всех сил стараясь сохранить фасад счастья и довольства. — Поздравляю, братишка, — прошептала я ему на ухо и провела пальцем по заостренному кончику. Я точно знал, как он отреагирует, но на его лице не было никаких эмоций, только огонь в глазах. Его огонь, который горел так ярко. Я отступила от Сета и его пронзительного взгляда, почувствовав, как по позвоночнику пробежала дрожь. Он всегда был для меня загадкой, его мотивы скрывались за маской безразличия. Пока вокруг нас продолжалось празднование, я направилась к окраине зала, ища утешения в тени. Когда я стояла там, окутанная темнотой, в мои мысли ворвался голос. — Бастет, почему ты всегда остаешься на задворках? Ты должна быть в центре событий, наслаждаясь славой своей семьи. Я повернулась и увидела Тота, мудрого советника нашего отца, который приближался ко мне со своим обычным спокойствием. — Я нахожу утешение в одиночестве, Тот. Шум и хаос этих сборищ не приносят мне успокоения, — ответила я, встретив его ровный взгляд. Тот некоторое время изучал меня, прежде чем кивнуть. — Ты не такая, как остальные с твоей семьи, Баст. Твоя сила — в способности видеть дальше поверхности, понимать глубины невидимых вещей. Его слова затронули во мне какую-то струну, пробудив давно дремлющее чувство цели. — Возможно, пришло время принять эту силу, — размышляла я вслух, скорее для себя, чем для Тота. Проходит некоторое время и я наконец могу позволить себе покинуть празднование, со всеми попрощавшись. Я ненавижу притворяться и вылавливать из себя те эмоции, на которые нет сил. Улыбаться и показывать счастье перед теми, кто не заслужил его увидеть. Я принимаю ванну, пытаясь смыть с себя остатки горечи этого дня. Я тяжело вздыхаю и начинаю распускать волосы, чтобы они темной волной рассыпались по спине. Тяжесть дня начинает оседать на моих плечах - тяжесть, которую не может смыть никакое купание. Закончив процедуры, я накидаю легкую накидку, которая не до конца прикрывает мою наготу. От купальни к моей комнате не очень далеко, так что сомневаюсь что тут кто-то окажется именно в этот момент. Тем более, я уверена что многие все ещё на празднике. Когда я выхожу из купальни, лунный свет заливает территорию замка серебристым сиянием, создавая неземную атмосферу. От прохладного ночного воздуха по позвоночнику пробегают мурашки, и я плотнее закутываюсь в легкую накидку, которая развевается за спиной, пока я иду к своей комнате. В замке сейчас жутко тихо, звуки смеха и музыки с праздника стали далеким воспоминанием. Я иду по тускло освещенным коридорам, и мои шаги гулко отдаются от каменных стен. Чувство тревоги овладевает мной, словно невидимые глаза следят за каждым моим шагом. Повернув за угол, я едва не сталкиваюсь с темной фигурой, выходящей из тени. Это он. Тот, кого я надеялась избежать сегодня. Его голодные глаза блуждают по мне, пожирая каждый дюйм моей едва скрытой формы. — Ну-ну. Вижу, ты рано сбежала с праздника, — мурлычет он, прижимая меня к холодной каменной стене. — Даже не обделила вниманием виновника празднования.. все в тени сидела. Я с трудом сглатываю, когда тело Сета прижимается к моему, а его дыхание обжигает мою шею. Это опасно - я знаю, что должна бежать. Но что-то глубоко внутри держит меня в плену в этот момент. Возможно, это вино, которое я выпила ранее. Или что-то более первобытное. Его рука проскальзывает под накидку, пальцы танцуют по моему бедру. Мое дыхание учащается, сердце бешено колотится, а внутри меня бушуют противоречивые эмоции. — Остановись... — шепчу я, и это слово застревает у меня в горле. Но мое тело предает меня, выгибаясь навстречу его прикосновениям.Его прикосновения грубы и в то же время странно нежны, когда его рука скользит по моему бедру, разжигая во мне огонь. Но в том, как он прижимает меня к стене, есть что-то опасное, голод, который невозможно утолить. И когда его губы скользят по моей шее, оставляя за собой огненный след, я разрываюсь между страхом и желанием. Сет низко рычит, крепче прижимаясь ко мне, словно боится, что я ускользну. Его поцелуи голодные, отчаянные, как будто это единственное, чего он желает. Он поднимает меня и мои ноги обхватывают его талию. Плотная ткань его брюк - единственная преграда между нами, когда он прижимается ко мне, жестко и настойчиво. — Сет... мы не можем... — Шшш... — шепчет он мне на ухо, захватывая мой рот поцелуем, но я мой разум побеждает и я отталкиваю Бога Хаоса, от чего в его глазах появляется искра злости. — Я сказала "нет", и это значит "нет". Или ты настолько опьянен собственным величием, что не можешь понять простых слов? Он ухмыляется и отходит от меня, тихо смеясь. — Конечно, Бастет. Ты такая, какая есть... богиня, которая отказывает себе в удовольствии быть с другими богами. Я знаю, что всех это удивляет, — насмехается он, — но не говори мне, что твоя сестра не пыталась убедить тебя влюбиться в бога, а не в смертного. Я хмуро смотрю на него, мое сердце бешено колотится от похоти и гнева. Как он смеет так извращать мои мотивы? Он ничего не знает о моем решении держаться отдельно от божественного царства. — Меня не волнует их мнение, — огрызаюсь я, мой голос дрожит от эмоций. — Я сама делаю свой выбор, Сет. Я выбираю, кого любить, а кого нет. Он наклоняет голову, изучая меня, и в его глазах появляется хищный блеск. — И все же ты богиня, Бастет. Богиня, которая отказывает себе в связях. Странный выбор, особенно для такой, как ты. Его слова жалят, но я не позволяю им задеть меня. Мне надоело играть в его игры. — Может быть, это потому, что я ценю свою самостоятельность, — отвечаю я, мой голос тверд. — Мне не нужен бог, чтобы сделать мою жизнь достойной. Он усмехается - темный, холодный звук, от которого у меня по позвоночнику пробегает дрожь. — И все же мы здесь, ты и я. Бог и богиня, оба в ловушке собственных желаний.