***

      – До Самары доеду?       Довольно упитанная коренастая тетка, из-за шлема-респиратора и защитного костюма казавшаяся и вовсе необъятной, тормознула маршрутку и открыла шлюз к молчаливому неудовольствию остальных пассажиров – ледяной ветер мгновенно выстудил старенький «Орикс» изнутри.       – Лучше подождите ноль-десятку, она идет, хоть и через Большой Маринерский мост, но зато прям в долину Самары. А сюда сядете – пересадку делать придется, – посоветовал водитель.       – Ой, ноль-десятая ходит раз в сол! А есть еще маршруты, не знаете? Или мне с вами поехать?       – Женщина, вы определитесь уже, пока мы тут не закоченели! – подал голос кто-то из сидевших внутри машины.       – А вас не спрашивают! – отрезала тетка и, решившись, залезла-таки в салон. – Где пересадку-то делать? – снова обратилась она к водителю.       Тот устало махнул рукой:       – Сойдете у Ломоносова, там либо на тридцатку сядете, либо попутку поймаете – быстрее будет.       – А вы подскажете, когда выходить?       – Подскажу, подскажу, только сядьте, пожалуйста!       – И дверь закройте! – добавили несколько раздраженных голосов с разных углов маршрутки.       Тетка угнездилась на ближайшем свободном месте, пошарила в рюкзаке, вытащила отполированный плоский красный камешек ценой в три марсола и протянула его впереди сидящему мужчине:       – За проезд передайте.       – А «пожалуйста», значит, не надо, – тихо пробурчал тот себе под нос, но взял деньги и передал водителю.       Заднее сидение «Орикса» было единым, и в часы пик там могли разместиться пятеро, а иногда даже шестеро. Но сейчас маршрутка шла полупустой – основная часть пассажиров сошла в густонаселенной долине Маринер, и сзади сидели лишь двое существ.       – Кажется, опять «дождичек» намечается, – хмуро заметил человек, поглядывая сквозь стекло шлема в иллюминатор маршрутки.       Сидящий рядом щуплый марсианин оглядел горизонт и кивнул.       – Опять придется пережидать здесь, – вздохнул он. – Эх, а меня в Аргире, в бункере, семья ждет...       – Жена, дети? – участливо поинтересовался человек.       – Ага.       – Сколько ж их у тебя?       – Трое, – взгляд марсианина потеплел.       – Красавчик, – мужчина поднял большой палец вверх. – У меня пока только один. Но надеюсь на прибавление в ближайшем будущем.       – Жаль мне наших детей, – посуровел «красавчик». – Они-то чем виноваты? Никакого детства, одни бункеры, металл, пластик, скафандры, радиация, кислотные дожди... Ладно еще мы...       – Да не ладно! – угрюмо возразил собеседник. – Что ж мы, не живые, что ли? Это вон роботам все равно.       Марсианин согласно кивнул, и человек, помолчав немного, протянул тому руку:       – Геннадий. Можно просто Гена.       – Ваиа'леаир.       – Ваиал... Валера! Ничего?       – Да нормально, можно и так, – ответил на рукопожатие марсианин.       Местами все еще красные, но по большей части серо-черные выжженные пейзажи проносились за иллюминаторами. Тихий разговор на заднем сидении продолжался.       – ...да нет, по-моему, это чисто человеческая черта. Мы сначала Землю угробили, потом думали, что здесь получится начать все сначала, мечтали не совершать ошибок, но снова облажались – теперь и Марс пострадал. Вот сейчас разговоры идут – слышал, наверное? – про окончательную колонизацию Цереры и Титана... А я тебе вот что скажу – все это чепуха. Цереру и Титан постигнет та же участь, что и Марс. Это бесконечный процесс. Как Вселенная.       – Ген, ты, наверное, не в курсе, – с грустью сказал марсианин, – но мы в свое время облажались точно так же, как и вы. Здесь уже все было сожжено и разрушено, когда вы прилетели знакомиться и обживаться.       – Ты... Серьезно?.. Ох, не знал, – пораженно пробормотал мужчина.       – Кратер Ломоносова! Женщина, ваша остановка, – громко, насколько позволял респиратор, возвестил водитель. – До долины Самары спокойно доберетесь.       – Ага, ага, – тетка протиснулась к выходу и вылезла из «Орикса».       – Хоть бы спасибо сказала, – закатила глаза одна из пассажирок.       – Следующая конечная, Аргир!       Геннадий вздохнул.       – Ты сам-то откуда родом? – спросил он собеседника.       – С равнины Утопия, – ностальгическим тоном откликнулся «Валера». – Мда, говорящее в наше время название...       Геннадий кивнул и хотел что-то ответить, но вдруг «Орикс» дрогнул, резко затормозил и, проскрипев что-то печально и пронзительно, окончательно встал и затих.       – Что такое? Что случилось? – заголосили пассажиры.       – Да чтоб тебя! – вскипел водитель. – Опять сломался посреди дороги! А на горизонте вон кислотная туча!       – Да не переживай, командир, – успокоительно произнес сидящий рядом с ним высокий мужчина. – Вместе быстро разберемся. Поможем. Поможем же, мужики? – кинул он клич по салону.       – Конечно, поможем! – сочувствующе отозвались люди с марсианами и Геннадий с Ваиа'леаиром.       – Айда наружу, подтолкнем!       ...Старичок «Орикс» в который раз остался грустно стоять под кислотным дождем, но никому из пассажиров не пришлось пережидать смертельную непогоду в неудобном салоне – сплотившись, они все-таки успели дотолкать машину до маленького бункера на границе с равниной Аргир, в котором для всех нашелся и ужин, и ночлег.       Устроившись на раскладушке и засыпая, Геннадий подумал, что, возможно, для Земли и Марса еще не все потеряно.