Луна без курса

На ум приходят едва только смутные ощущения, отдельные яркие моменты, словно кусочки мозаики. Рокэ тянется к разномастным свиткам в беспорядке валяющимся на столе и отец отводит его руку. Рокэ все равно хочет взять и на этот раз звонкий шлепок и резкая, неожиданная боль в пальцах не дает ему завладеть сокровищами. Вид на стол меняется - отец берет его на руки, показывает, то что Рокэ так хочется рассмотреть, но все равно не дает схватить. Рокэ найдет их потом, эти ставшие ветхими свитки, его гороскопы. На одну и ту же дату в разных видах, построенные, вычисленные разными астрономами, среди них есть и сделанные лично рукой соберано Алваро. Согласно ему Рокэ погибнет в пять лет, благодаря ему же это самые счастливые пять лет в его жизни. Отец решил: раз отмерено так немного, пусть эти годы заполнены будут радостью. А вот здесь гороскоп ясно говорит: обладатель сего - правитель, он сделает свои земли великими и процветающими, умрет в окружении семьи в глубокой старости, жизнь его пройдет правильно, но до отвратительного скучно. Здесь - мальчик, веселый отличающийся жизнелюбием, но к сожалению не отличающийся талантами, не проживший, впрочем, и девяти лет, об этом ясно говорит Фульгат, угрожающе наползающий летом триста семидесятого года на его Солнце. А вот - не слишком известный, но удачливый охотник, растерзанный в расцвете лет крупным зверем, не иначе черным пустынным львом. О его подвигах еще долго будут слагать легенды, приукрашивая и раздувая, пока от него самого не останется уже ничего. Тут - философ, убитый собственными учениками, за не в меру острый язык... Свитков еще много, все они в равной степени о нем и будто бы совершенно неизвестно о ком. Тот взгляд отца, тогда он не смог понять, но теперь Рокэ его уже узнает. Алваро так смотрел каждый раз, когда его кошкины гороскопы предсказывали Рокэ смерть, а тот снова и снова оказывался жив. Он наталкивался на этот взгляд все детство и юность. - Отец? - Испугавшись первый раз, ему было восемь или девять, Алваро тогда смотрел на него, упавшего с лошади, удачно впрочем; как на выходца. Рокэ, устав от этого, даже дерзил, чтобы Алваро сказал уже, что не желает видеть его в живых, что на этот раз предсказания его непременно сбудутся! Ведь лучше иметь сбывшееся предсказание, чем живого сына? - Вы рады меня видеть? - Ехидно спрашивал Рокэ, когда ему было пятнадцать, вернувшись из Багряных земель. По дороге их застал сильный шторм, не все корабли добрались в целости. - Прекрати! - Кричал Рокэ на своего соберано в безумные семнадцать, отправляясь в Лаик, о взгляде, а не о яде, от которого может статься и не должен был очнуться. - Не рассказывайте мне, что там на этот раз. - Устало просил отца Рокэ, ему было двадцать, он вернулся с первой своей победой, но отец все смотрел этим своим взглядом, будто вернуться Рокэ должен был в гробу. Когда ему было двадцать четыре умер Алваро, Рокэ не успел попрощаться, не удостоен был последнего доброго слова или весточки, но у него остался ворох бумаг, никак не помогающих понять зачем же он здесь. Отец взял его тогда на руки и едва ли думал, что двухлетний сын запомнит, он говорил: твоя судьба не определена, ты сам решаешь, кем станешь, Рокэ. Он врал тогда? Сам не верил, или позже не помнил тех слов, раз за разом ища для Рокэ окончание пути? Или где-то здесь лежит расписанный от и до, тот самый, правильный, предопределенный для него путь? Теперь уже не узнать, Рокэ жжет в камине бесценные чьи-то годы труда, бесполезные для него чужие истории. Он будет решать сам.