-

      Я помню…       Каждое твое прикосновение, твой смущенный взгляд, когда мы случайно касались пальцами друг друга. Помню, как покупал тебе кофе перед каждым новым делом, заезжая в милую кофейню на углу. Помню все свои немного насмешливые комплименты, которые я говорил на полном серьёзе. Постоянные шутки и взаимные подкалывания, ставшие частью нашего общения.       Твоё сморщенное лицо, когда ты мило фыркала и возмущалась, если я закидывал тебя на плечо. Я очень любил это. Как ты могла быть такой очаровательной в эти повседневные моменты?       Как ты брала мои вещи и спрашивала, как ими пользоваться, сидя у меня в квартире. Там пахло мятным чаем и цветочными духами, солнце играло золотистыми зайчиками на твоих волосах и лице. В глазах плескался интерес, даже когда ты очень уставала.       По раскрытию очередного дела, мы заезжали в ресторан или снова ко мне домой, ты заваливалась в уютные кресла, а я, только раздевшись, заглядывал на кухню в поиске бокалов и бутылки красного вина, которое мы по очереди покупали и всегда ставили на одно и тоже место. Ты укутывалась в тёмно-синий плед с небольшим бордовым пятнышком и отпивала немного красного полусладкого, начиная что-то говорить, а я смотрел… Смотрел на тебя, ловил каждый взгляд, даже самый мимолетный. Я знаю, что ты замечала, но ты должна была заметить.       Я любовался твоими красивыми пальцами, оплетающими ножку твоего любимого бокала, подрагиванием твоих ресниц.       Я любовался тобой.       Галантно подливал ещё вина, приобнимая одной рукой твое маленькое и хрупкое тело. Ты клала голову мне на плечо, а я вдыхал твой запах. Солнца, вина и хризантем.       Я помню, как однажды подарил тебе хризантемы и поклялся себе сделать это снова, видя твои глаза, искрящиеся радостью и любовью.       Я чувствовал тоже самое, но боялся сказать. Мы оба боялись… А зря.       Ты всегда у меня ассоциировалась с цветами. Все твои шампуни пахли чем-то травяным и летним. Хотелось вдохнуть побольше и никогда не выдыхать.       Сначала мы были только коллегами, потом стали лучшим дуэтом по раскрытию дел, через какое-то время начали ходить друг к другу в гости и стали друзьями, проводили вместе свободное время, а затем… К нам попало дело 39.       «Серия загадочный преступлений в Нью-Йорке»       «Никто не может найти связь»       «Справится ли наш знаменитый дуэт?» — гласили заголовки газет. *** — Тц. — Что там опять? — не поворачиваясь, спросила голубоглазая, попивая латте. — Всё по-прежнему. Но не волнуйся, солнце, мы отличная команда и обязательно раскроем это дело, — отчеканил блондин, подмигнув. — Эй, я же просила не называть меня так, — обиженно пробубнила девушка, но всё же рассмеялась, — Я верю тебе. — Вкусный кофе? — Ну вообще-то, я хотела капучино, но неважно, — потянувшись, выдохнула она, — Хоть проснусь, а то ещё навещать сегодня будут. — Наша журналистка? — ухмыльнулся гетерохром. — Естественно. Я же не просто так попросила два кофе. — Мм. Кто-то ещё будет? — Ох. Босс соизволит приехать. — Вот это новость. Почему же наше королевское величество соизволило спуститься к простым смертным? — он сделал насмешливый поклон, развернувшись к хихикающей девушке. — Она будет здесь ради нас и знаменитого 39 дела. Посмотрит, как продвигается, что мы тут делаем. Тем более мы втроём увидимся. Давно не собирались, всё работаем. — Эй. А про меня ты уже забыла? Я вообще-то никуда не уйду, — вдохнул парень, заглядывая в глубокие глаза собеседницы. — Тогда мы пойдём в парк, и работать ты будешь один. — Я на такое тоже не подписывался. А как же послушать разговоры и сплетни трёх давних подружек? И что ещё за парк? — Заброшенный парк аттракционов. Мы туда ходили, помнишь? — А. То противное старое место, куда ты меня притащила почти насильно? — Э… Да, это оно, — улыбнулась голубоглазая. ***       Я помню, как волновался, что с тобой что-то случится, когда вы пошли в парк. Помню, как ты вернулась ко мне в 4 утра, твои влажные от дождя волосы, счастливые и немного мутные пронзительно-голубые глаза, в которых я утонул ещё при первой встрече, банально и приторно, зато честно. Дать тебе свою футболку, и взглянув на то, как ты утыкаешься носом в приятную ткань, укутать в любимый плед.       Помню каждое слово нашего разговора и мои попытки уложить тебя спать, ведь на следующее утро мы должны были ехать на место, для просмотра улик после нового нелогичного преступления, вошедшего в папку дела 39. *** — Ты смешная, — пытаясь скрыть улыбку после очередного каламбура, выдавил парень. — Хаха… Спасибо, хмурый ты мой, — мило улыбнулась она в ответ, взглянув на удивлëнного блондина. — Где все остальные? — выкрикнул темноволосый полицейский со смуглой кожей, приближаясь к паре. — Не знаю. Почему здесь столько народа? — перекрикивая толпу, выговаривал блондин. — Было совершено странное убийство известного человека. Чему ты удивляешься? Есть огромное количество людей, которые заинтересованы в нём. — А нельзя убрать их отсюда? Вы же здесь главные, это не так сложно, я пытаюсь думать, — возражал парень, закатывая глаза. — Хе… — улыбнулась голубоглазая, наблюдая за действом. — Не смей шутить, что всё сложно делать впервые, — строго выговорил он, сверкнув блестящими от тусклого солнца глазами. — Ох, ты так хорошо меня знаешь, блондинчик. — Да хватит. Эти бесконечные возгласы, крики, ещё и ты тут со своими прозвищами, которыми я просил меня не называть. — Да ты сам постоянно так делаешь, — ответила девушка, откидывая волосы назад. — Ссоритесь, как какая-то парочка, — прошептал кареглазый. — Эй! — восклинули в один голос, тут же отвернувшись, чтобы скрыть небольшой румянец на щеках. — Всё как обычно, хаха. Вам ещё дело раскрывать. Вы что, зря лучшими считаетесь? — сказал ещё один только подошедший представитель закона. — И вы здесь. Приветствую, офицер, — насмешливо в пол поклонилась голубоглазая молодому сероглазому юноше. — Ох, мадемуазель, — ответил он таким же жестом, слушая смех окружающих его приятелей. ***       Я помню…       Твою последнюю улыбку, слова произнесенные одними лишь губами: «люблю». И я не знал, имеешь ты ввиду свою работу, которой всегда восхищалась, говоря, что мы словно Шерлок Холмс с доктором Ватсоном, и споря со мной о том, кто из нас главный герой, а кто помощник, или тот десерт, который по праздникам нам присылала моя мама.       Шучу.       Мы оба все прекрасно поняли. Наверное, мои глаза светились, а слабая улыбка сквозь боль выдавала чувства. Жаль, что тогда на шутки меня не хватило. Я заплакал прямо там, у подъезда этого чёртового дома. Сжимал твою руку так отчаянно, хватаясь, словно за спасательный круг, что уверен, что тебе было больно. Я цеплялся за тебя, надеясь, что всё это только сон, и ты разбудишь меня, спасешь из этого кошмара, посмеёшься и скажешь, что с утра я похож на растрепанного воробья, и что тебе это так нравится.       Так глупо. Ведь спасать нужно было тебя.       Сейчас я могу лишь пытаться сдерживать слёзы по вечерам, смотря на тот плед, кресло и бутылку вина, все ещё стоящую на том самом месте. Я потратил всё своё время и чуть не сошел с ума, как мне все говорили, при поисках того человека, совершившего роковой выстрел в твою грудь. Теперь же, после нахождения твоего убийцы, в которого выстрелил я сам, в отчёте написав только то, что защищался, я могу лишь существовать, иногда приходя в заброшенный парк аттракционов и предаваясь нашим общим воспоминаниям, которые стали лишь моими.       У меня отняли часть меня… Я больше не считаю себя собой.       Когда-то наши диалоги начнут расплываться, и я не смогу больше вспомнить деталей тех светлых дней, закрашенных чёрным цветом.       Но я ни за что не забуду твой запах… Запах солнца, вина и хризантем.