Мать

      Домой Марина вернулась во втором часу ночи, уставшая, раздражённая и, хотя хмель и выветрился слегка за полтора часа дороги, сильно поддатая.       После развода с интимной жизнью у неё совсем не заладилось: пара никчёмных ебарьков-скорострелов, один из которых даже после двух палок кончал через пять минут; а развелась она полтора года тому назад, прости господи. Марина возлагала на этот вечер большие надежды, в итоге не оправдавшиеся – ни один из свободных мужиков на сегодняшних посиделках ею не заинтересовался, несмотря на щедро раздаваемые авансы и более чем игривое поведение; только зря вся вымылась и выбрилась, да ещё и наштукатурилась как последняя блядь.       Вследствие неудач на половом фронте Марина подсела на мастурбацию струёй воды – оргазмы получались мощными, интенсивными, а иногда и множественными, но всё-таки это было не то; она подумывала над тем, чтобы купить фаллоимитатор с вибрацией.       Вполголоса, досадливо-злобно матерясь, она долго проковырялась со входной дверью – замок давно заедал, а починить было некому. Наконец попала в квартиру. В холодильнике обнаружилась початая бутылка красного чилийского вина – она уж и забыла про неё; налила пол низкого пузатого бокала и закурила тонкую ароматизированную сигарету. Не то чтобы ей очень уж приспичило потрахаться или оргазмировать – но всё-таки обидно, что так сложилось сегодня. 37 лет, совсем не старуха ещё, желания нисколько не угасли; напротив, ей казалось, что теперь больше хочется, чем в молодости.       Марина донага разделась, побросав вещи на пол, и с бокалом в руке прошла в прихожую, к высокому, в человеческий рост, прямоугольному зеркалу. Ну-с, что у нас тут?..       Сиськи обвисшие, да, но тут уж ничего не попишешь – на имплантаты денег, само собой, нет. Из щёлки торчит кусочек половой губы; о вагинопластике и вовсе мечтать нечего – да и не большая беда. Брюшко образовалось, но не критично; уж это-то исправим. Марина втянула живот. В остальном вообще всё cool, для неполного сорокета-то. А одетая и с боевым раскрасом – так и совсем sexy; ещё и замуж выйти можно. Одним духом допила вино. Пожалуй, алкоголя на сегодня достаточно.       Приоткрыла дверь в комнату сына – спит, архаровец. В какой-то момент в её затуманенную спиртным голову пришла шальная, невозможная мысль… А почему бы и нет?.. Мальчик взрослый, *** уже. Марина всегда разговаривала с ним на взрослые, иногда интимные темы, без малейшего стеснения или неудобства ходила при нём абсолютно голой… И главное, она никогда, даже во младенчестве, не воспринимала его как своего детёныша. Плохая мать?.. что ж, быть может…       В комнате царила полутемнота, свет уличных фонарей приглушался тёмной тканью штор. Пашка лежал на боку, лицом к стене. Марина юркнула под одеяло и прижалась гладко выбритой промежностью к маленьким, упругим ягодицам сына; влагалище мгновенно увлажнилось. Она погладила правой ладонью его мускулистую грудь, затем рельефный живот – не так давно мальчик увлёкся культуризмом, и результаты уже имелись. Ладонь скользнула ниже, прошлась по пенису, пальцы аккуратно сжали мошонку; орган подростка выпрямился почти сразу. Марина задышала чаще.       Парнишка проснулся.       – Кто здесь?.. – спросонья пролепетал он.       – Свои… – с пьяной хрипотцой отозвалась мать, сжав пальцами одеревеневший уд и начиная двигать кистью.       – Ты чего, мам?.. – испуганно прошептал Паша.       – Чего, чего. Ничего. Невинности сейчас тебя будем лишать.       – Так я уже… не девственник я!       – Ого! Когда успел? И с мамкой не поделился, – сказала Марина с укоризной. – Ну, значит потренируешься.       Отрок перевернулся на спину, окончательно проснувшись.       – Ох, мамаша, да ты бухая в сиську!..       – И ничего не бухая! Так, испила слегонца…       Марина легла на сына, раздвинув ноги и с первого раза насадившись разбухшей вагиной на безупречно эрегированный стерженёк. М-да, вивимахер маловат, – сразу почувствовала она – видать, не вырос ещё до конца.       – Поверить не могу! Щас мамку выебу! – с каким-то даже восхищением воскликнул подросток.       – Так, следите за языком, юноша! – повышенным тоном произнесла мать, энергично двигая тазом, и чуть тише добавила: – Ещё кто кого выебет…       Однако Пашка очень подозрительно затих.       – Ты что, слил уже, что ли?.. – спросила Марина, не переставая двигаться.       – Ага..       – Ну бля-я-ять!.       Она продолжала до тех пор, пока членик не размяк совершенно. После этого ловко перевернулась, подложила под поясницу подушку и широко раздвинула ноги, согнув их в коленях:       – Лижи давай, мистер минутка!       – Прям праздник какой-то, – пробормотал Паша, устраиваясь поудобнее. – И тебе потрахушки, и тебе куни…       – Меньше слов, отроче!       – Есть, мэм… – и он приник ртом к набухшим, мокрым половым губам.       – Так, хорошо… активнее языком, интенсивнее… на передней стенке выпуклость есть, если засунешь поглубже… оххх… точка джи называется, это тебе для общего развития… ах…       Несмотря на ничтожный опыт в этой области (если опыт вообще имел место быть), Пашка оказался восхитительным лизуном – интуитивно он выбирал самые нужные и чувствительные местечки и ласкал их именно тем манером, каким Марине хотелось.       Когда сын занялся клитором, она с удивлением поняла, что, вопреки опьянению и усталости, сможет кончить; Марина с силой сжала пальцами свои дряблые груди.       – Да!.. да, сынок, вот так! Немного ещё, и кончу!..       Парнишка поднял голову:       – Мам, у меня стоит опять!       – Нет, нет!. лижи!! Лижи, как лизал!!!       Но Паша резко перегруппировался, поспешно ввёл член во влагалище и эякулировал после третьей фрикции.       Марина грубо, с силой скинула с себя сына и в ярости вскочила на пол:       – Ты издеваешься надо мной, ёб твою мать, а?! – визгливо, в бешенстве выкрикнула она. – Вы, блять, все издеваетесь надо мной, да?! Паскудное кобелиное племя! Козлы и пидорасы, всех возрастов!!! А ты, юноша, – в полумраке она гневно указала перстом на сына, – без карманных денег неделю!..       – Мам, да что я сделал-то?..       – Две, блять, недели!!       Марина выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.       Внезапно обессилев, она рухнула на свою кровать. На работу подниматься уже через три часа.