Мгновения. Часть 1.1

Венти устало открыл глаза, не желая выбираться из теплого кокона лавандового пледа и рук Сяо вокруг его талии. Тук, тук-тук, тук, тук-тук — Что это? — зевнул он. Маленький циферблат часов, над небольшим цифровым телевизором, застучал молоточком. Они вчера включили музыку на экране. Хорошо, когда техника подключена ко вселенской связи — у Венти не было настроения играть на лире, а у Сяо не было с собой флейты. Руки Венти тогда сильно подрагивали, а Сяо пришлось искать способы успокаивать его не только объятиями. Он выбрал музыку, переливы гуджэня. Расслабляющие звуки игры и тепло человека рядом, Венти должно стать полегче. Судорожные вздохи и выдохи наполняли комнату. Венти не мог, не способен был дышать, не тогда, когда так много людей собралось рядом. Не тогда, когда история будет рассказана. Мокрый и холодный нос уткнувшийся в его шею, тонкие, но не хрупкие руки, вцепившиеся в его плечи. Пару часов назад, Сяо испытывал страх, какой не испытывал и тысячелетие назад, а уже сейчас утомившись спит, обнимая свою опору и поддержку. Возвращаясь в нынешнее время, Венти перевернулся в согревающих руках, не обращая внимания на продолжающийся звук. — Сяо, — мягкие губы легонько коснулись лба якши. Венти шмыгнул носом, ведь даже у богов тоже бывает насморк, особенно после эмоционального взрыва. Сяо же спит крепко, во сне правда он дернул ухом. — Сяо. — голос звучит еще тише, ближе к шепоту с мольбой. Венти сам не знает, что хочет сказать. Он достаточно взрослый и морально крепкий человек, он пережил много как ужасов, так и радостей жизни. Но его голос сейчас почему-то пробирает дрожь. Венти знает причину дрожи, но сейчас тяжело находит в себе силы что-то выдавить, кроме жалобной мольбы. — А-Пэн, я чувствую себя плохо. Венти, у меня есть фамилия, прижимается ближе к фигуре. И все ведь было спокойно до пары секунд назад, пока воспоминания о вчерашнем дне не вернулись. — Ты только проснулся и уже вгоняешь себя в панику, — прозвучал сонный голос, приоткрытый один янтарный глаз. «Разве мы вчера все не обсудили?» — прозвучало следом безмолвно, повисло в тишине комнаты. — Я сильно реагирую, знаю. Я не могу справиться сейчас, прости. — Помнишь, ты каждый раз говоришь мне, чтобы я выпускал все свои эмоции, когда мне что-то нравится или не нравится. Говорил с тобой чаще. А сам не следуешь своим словам, хотя я прошу того же от тебя. Прямолинейный ответ. Венти разлепил глаза, плотно уставившись на Сяо. Пораженный то ли от обидных слов, то ли от минимума сочувствия. — Проснулся позже меня, а мысли формулируешь лучше! Ему нечего сказать. Слова глубоко застряли, прямо в горле. И глаза начали вновь слезиться. Сяо хмыкнул, — с его обязанностями, быстрое пробуждение может спасти ему или же людям жизнь. — Ты решил пристать ко мне с самого утра, der Mond? Венти надул губы, гордо отстраняясь, но бросая косой взгляд. Его вновь пробрала дрожь только теперь от холода. Почему-то поведение Сяо и его слова сначала глубоко укололи, а потом стало легче воспринимать ситуацию. В доли секунды Венти вновь вернулся в теплое место под одеяло и в объятия. Сяо глубоко вздохнул, устроив подбородок на темной макушке. Сплошное наказание — сегодняшнее утро. — Энергия у тебя неспокойная — Разве она не всегда такая? Мог бы уже привыкнуть за все то время, которое мы знаем друг друга! — Нет, — качнул головой Сяо, вдыхая аромат яблок с корицей, будто не только волосы, но ты все тело ими пропахло, — твоя энергия искрит, но одновременно она спокойная и терпеливая, плавная. Сейчас же она: хаотичная, боязливая и резкая. Твое сердце не на месте, ты боишься что-то делать. Тебя пугает, что не можешь взять её под контроль. Венти прикусил губу изнутри от правдивости слов, утыкаясь носом в шею Сяо, — он не хочет становиться олицетворением хаотичной энергии ветра, штормом сметающим все вокруг. Венти знает, что такое казаться, а не являться. Все люди, которые знают Сяо, видят его как неразговорчивого адепта, который не понимает свои чувства, не разбирается в людях и их мечтах, их желаниях. Но дело в том, что Сяо наоборот понимает их слишком хорошо; и понимает, что пройдёт слишком много времени до того, как люди полностью возьмут все обязанности на себя, как бы хорошо они не проявляли себя против опасностей. Сяо понимает что ими движет, кем они считают адептов и богов вокруг себя, какую ценность они несут в мир. Какой скрытый потенциал и какую опасность для Небесных принципов они представляют. Поэтому видеть Венти для него легче простого; они оба слишком закрыты для этого мира, они оба слишком хорошо чувствуют его. Ведь Венти знает, что такое казаться слабым, легкомысленным, свободным. А не являться. — Утри слезы и сопли — Не ругай меня — Пожалуйста, утри слезы и сопли. *** «Как ты думаешь, галактика, насколько она велика?» «Ты знаешь это лучше меня» «Лгунишка, ты знаешь наравне со мной» *** — Джин, я ведь не один услышал фамилию Капитана Кевина? — спросил Кейа, дождавшись пока Джин и Лиза проснутся и впустят их с Дилюком в комнату. Джин переглянулась с Дилюком. Лиза только поудобнее устроилась на мягком кресле, с чашечкой кофе в руках. Ни для кого из Мондштадцев не секрет, кем является Капитан Кевин. Главнокомандующий основной армией Ордо Фавониус, правая рука и советник магистра Варки. Главный пример рыцаря в глазах юных детей, ступавших на службу в орден. Ведь он: цель Дилюка стать героем города, даже после того, как орден плохо обошелся с ним и его отцом. Поддержка Джин после развода родителей, обрести силы оставаться на плаву и стремиться ввысь. Страх молодого Кейи быть обнаруженным человеком, которого он уважает практически наравне с его приемным отцом. Потому что они росли под его крылом, учились под его крылом, придумывали игры и смеялись вместе. Понятие Лизы жить по своим правилам, заботиться о себе и дорогих людях вокруг, ведь никакое знание не стоит человеческой жизни. Что же. — Я совсем не помню, чтобы Капитан Кевин говорил, что у него есть сын. Он души не чаял в нас, такую «большую» часть его жизни - мы бы точно знали, и это при условии, если бы он хотел скрыть от Рыцарей существование мальчика. — Рассуждала Лиза, задумчиво разглядывая кофейную гущу. – У него буквально каждая мысль написана на лице, вы реально думаете, что Кэп смог бы не растрепать всему городу, что у Клана Каслана появился наследник? Да вы смеетесь! Его бабушка бы разозлилась не заяви он о сыне, учитывая, что в клане рождались одни девочки до него. — То есть мы допускаем, что Венти является сыном Господина Кевина? — раздался яростный громкий голос. — Дилюк, это совсем на тебя не похоже, — покосился на него Кейа, оставив шутки и свой игривый тон. – Мы.. как раз говорим же Джинн также продолжала молчать, сжав губы. — Что с вами обоими? — Лиза отставила чашку, — есть что-то чего мы не знаем? Кейа прищурил глаза, отслеживая реакцию Джинн и Дилюка, ведь не он один заметил, что они скрывали что-то еще со случая с Ужасом Бурь. Пока пауза не затянулась, Кейа задумчиво проговорил, потирая подбородок: — Мы знаем Капитана Кевина с младших лет, он любим всем городом и очень уважаем. Причем он происходит из аристократического клана еще с начала истории Мондштадта, на равне с Гуннхильдр. Если принять тот факт, что он почему-то и в самом деле решил скрыть наличие сына и у него это превосходно вышло, то… — Судя по внешности, Венти отличается от Капитана лишь другим цветом волос и формой глаз, — добавила Лиза вновь втянувшись в рассуждение. – А вы знаете насколько хорошая у меня память на лица. — Согласен. У меня с детства был пример схожести сына с отцом, могу подтвердить, что они точно родственники. Сын или нет, но они определенно принадлежат одному клану. — Кэйа! — Да ладно, что же ты Дилюк. Я разве не прав, что внешне ты копия мастера Крепуса? Почему ты вообще так против этой мысли? — Вы приплетаете сюда все детали, чтобы история выглядела правдоподобно. — недовольно хмыкнул Дилюк. — Ты слишком твердолоб, чтобы заметить очевидное! — Вот как рыцари значит решают проблемы, распространяют выдумки, не опираясь на факты! — Друзья мои, мы встретились сегодня, чтобы обсудить, что нам делать дальше, а не тратить время на глупые споры. — постаралась втиснуться своим звонким голосом и сгладить ситуацию Лиза. Кейа слегка засмеялся, качая головой. — Хорошо, Лиза. Возвращаясь к теме внешности Венти, его форма глаз мне больше напоминает разрез глаз Инадзумы в смеси с Мондштадтом. Кто за? — Кейа, это та же тема разговора! — Думаешь его матерью является девушка с Инадзумы? - Шепотом спросила Джинн, сжимая и разжимая руки в кулаки. Дрожь пробрала её тело. — Да. Капитан Кевин же никогда не обращал внимание на кого-то другого с момента, как в городе появилась девушка с Инадзумы — наш лучший Доктор… — Интересно то, что они сейчас вместе в экспедиции с Магистром Варкой. – Почему мы вообще не называем имена?! Господи мы же о Докторе Мэй говорим. Обсуждения продолжались бы и дольше, но Джинн за все время не вымолвила практически ни слова, и Лиза забеспокоилась почему. В ту же секунду, стоило ей бросить взгляд в сторону подруги, Дилюк изменился в лице: — Лиза, Кейа, вы можете помолчать?! Лицо Джинн выглядело мертвенно-бледным, она тяжело дышала, хватая ртом воздух. Дилюк присел напротив неё на корточки, пытаясь помочь справиться с внезапной панической атакой. Он давно знаком с ними и может отследить их появление быстро. — Джин, дорогая… — Черт, все так серьезно? Джинн прости меня, мы ведь все смотрим на них как на Пример, я не подумал, что этот разговор может так сильно тебя задеть. — Кейа присел рядом. Буквально мгновения и Лиза оказалась рядом. — Выпей, — она принесла исходящую паром кружку. Неприятный запах и по вкусу вяжет, но корни лечебных растений и не должны быть приятными. Трое наблюдали, как Джин дрожащими руками выпивает кружку полностью. Лиза, поджала губы, смотря на лучшую подругу. Кажется тема и правда не стоит развития. Лучшая позиция — это наблюдение. — Идем на обед, тема разговора никуда не убежит. — Да, уже довольно поздно, в письме выделили, что завтрак накрыт только до десяти. — С чего вы вообще решили, что Венти сын Господина Кевина? У них одинаковые фамилии по версии экрана, которому доверять — уже быть глупцом. И это единственное, что их связывает, — хмуро посмотрел на них Дилюк, отряхивая брюки и выправляя рубашку. — Мой дражайший братец, — как глупому ребенку, — Это то же самое, что сказать Господин сенешаль не отец нашей Джинн. — У тебя есть убедительные доводы? — Мальчики! Пожалуйста, давайте не сейчас. Хотите просто покричать друг на друга — кричите за дверью. Тихий голос действующего магистра Джинн разбил вновь начинающиеся споры между братьями. — Дорогая, ты в порядке? Слабость в конечностях все еще присутствует? А голова как, не кружится? — Все в порядке, Лиза, — слабо улыбнулась Джинн. — Идем, я предполагаю нас многое ожидает за этими дверьми, а на голодный желудок даже у меня нет желания все воспринимать. «Кто-то наконец начал думать о себе» — прошептал довольно Кейа под нос, подмигнув Лизе. И кивнув магистру Джинн, он вышел из комнаты. Следом за ним, бросив взгляд на дам, вышел и мастер Дилюк. Все еще возмущенный всеобщей глупостью. — Все хорошо. — Да, хорошо, что Барбара ушла с Розарией, а то не хватало мне тут двоих припадочных. Мягкий смешок осветил приятную в бежевых оттенках, комнату и три кровати. *** — Леди Фурина? — кивнул Юдекс, заметив её в компании Дендро Архонта. Их комнаты располагались неподалеку, поэтому он решил дождаться их и отправиться на завтрак вместе. Вчера на каждой тумбе в комнате появилось голографическое письмо, которое не пропадало, пока его не прочтешь. «Завтрак для гостей поезда будет накрыт в следующей двери от вагона ресторана с восьми до десяти утра. Приятные пожелания сладких снов, выспаться и воспринимать информацию не на пустой желудок. Следующий обед будет лишь в два часа дня до четырех. Ужин с восьми до девяти. Желательно все остальное время проводить в вагоне ресторане, кроме времени после ужина, посему новой информации с экрана и от проводника не будет. » — Здравствуйте, Месье Невиллет, очень рада знакомству! — Леди Кусанали, мое уважение и признание вам. — Как галантно, ты ж посмотри на него! — фыркнула Фурина, сложив руки на груди. — Вы можете обращаться ко мне просто «Нахида», все в порядке. Я много наслышана, что Главный Судья отличается великолепными манерами — вижу это именно так. — Фи, не так сильно хочу слышать как вы одариваете друг друга почестями! У нас по планам превосходных завтрак. Уверена там будут мои пирожные! Фурина уперлась руками по бокам, недовольно дергая тоненьким вздернутым носиком. «Вот видите, с чем мне приходится справляться?» — мысленно покачал головой Невиллет. Нахида на это только разулыбалась. Да, они не завершили разговор, но времени у них еще предостаточно. Почему-то Нахиде показалось, что таких взглядов она еще навидится, а возмущений наслушается. Госпожа мудрости взглянула на девушку, элегантно идущую впереди, со сложными чувствами. В ней будто не было божественной сути, она лишь выглядела как архонт. Но кто же тогда говорил с ней вчерашним днем? Комната у них одна, но разделенная стеной, как отдельная квартира — у них в Сумеру много подобных. И ничего странного Нахида не заметила, кроме ощущения чего-то ноющего прямо в собственной душе. Возможно она выразит свои мысли Кэсину, а может поговорит с самим Невиллетом. Не будь это неуважительным шагом при знакомстве, она бы задала вопрос сегодня, когда архонтки не будет поблизости, все же Месье Невиллет находился рядом с Леди Фуриной большую часть своей человеческой жизни. И либо он как-то выразит невербально, что не желает распространяться, либо расскажет, что ощущается им самим. Но хорошая информация и отношения любят терпение и время. Потому что чувствует Нахида, это не она будет учиться у старшего архонта, а у неё будут просить помощи… Сейчас архонта здесь три и пять наций, с наибольшей частью держателей глаза бога. Даже если что-то произойдет и они попадут в какую-либо страшную ситуацию, то не останутся в одиночестве, так точно. *** — Будь добр, Морозов Аякс, рассказать мне почему ты решил назвать нас с госпожой Ху, своей семьей? Насколько мне известно у тебя в Снежной есть семья, которую ты любишь и хочешь чаще их видеть. — Ну сяньшен! Дурак признаю, этого не было в моих планах, просто вырвалось случайно. Рыжий парень потер макушку, не сильно желая продирать глаза ото сна и смотреть на старшего мужчину. Иногда его рот живет своей жизнью, не виноват он в этом… Чжунли внимательно осмотрел молодого парня и покачал головой. С него станется сделать подобное. Отвернувшись, он вернул внимание зеркалу и своей рубашке, заставляя глаза не смотреть на задний фон. Долго выдержать в напряжении он не мог, желая все до конца сразу прояснить. И возможно, умно посчитал он, следующее действие поможет разговорить Чайльда. — Поможешь мне застегнуть жилет? Сонные глаза, растрепанные волосы, свалившееся на пол одеяло. Чайльд предпочел бы не вставать с теплой кровати, потому что мужчина перед ним захватывал весь дух его хотелось рассмотреть, его хотелось боготворить, но никак не касаться. Чайльд не доверял своим рукам совсем. А поэтому встать вернуться в мир людей, столкнуться с ответственностью за свои слова не хотелось совершенно. «Я хочу обнять его» — Как часто люди Лиюэ говорят тебе насколько ты красивый? — Прошу прощения, я ослышался? Ты не поможешь застегнуть? — А. Аа, — гулко забившееся сердце. — Вот люди определено же любят тебя! Я часто слышал как молодые девушки хотят пойти с тобой на свидание, а матери и отцы желают, чтобы такой жених обратил внимание на их чадо. — быстро путаясь в своих словах заговорил Чайльд. — Почему ты сейчас об этом вспомнил? Это играет какую-то роль в том, что ты назвал нас своей семьей? Чайльд густо покраснел, упал обратно на кровать, укрывшись подушкой. — Люди многое говорят о других людях, это нормальное явление. – Согласен, Матери ищущие партнеров для своих дочерей, такое же нормальное явление. Мне присылали приглашения, ты прав в этом. — Но ты даже не думал на них отвечать да, Ху Тао отвечала на них за тебя. — Аякс уткнулся еще глубже в подушку. Этот бывший архонт иногда настолько тугодум, что даже смешно становится. Знаете разновидность истерического смеха? Вот до такой степени смешно. — Ты редко когда перебиваешь меня, — нахмурился Чжунли, затягивая жилет самостоятельно. Как-то все идет в иную сторону. Аякс не представлял себе свои собственные руки обвивающие талию Чжунли, а также же губы целующие открытый участок шеи; нос, вздыхающий аромат ладана и древесных ноток. Аякс точно не представлял это себе. Точно. — Тогда почему ты не принимаешь их приглашения? Если ты хочешь жить как обычный человек, так почему бы не принять? Ты пропускаешь важную часть в жизни людей. — Я не считаю это достаточно важным на данный момент, если ты не забыл мы зависли в космосе. И здесь только три предвестника включая тебя и определенно никого больше со Снежной, как и ни Мураты, ни Царицы среди архонтов. — Чжунли, не уходи от темы. — Я предпочитаю, когда ты называешь меня Чжунли-сяншэн, это вежливо по отношению к человеку. — Другом моим ты больше себя не считаешь? Напомнить, что ты просил меня звать тебя только по имени? — Ты никогда этого не делал, я подумал, что у тебя нет подобного желания. — Подобного желания? — Аякс приподнялся на кровати, во все глаза уставившись на накидывающего пальто на плечи, адепта. — Прошу прощения, но о чем ты черт возьми?! Чжунли обернулся, недоумевая тону и словам. — Да, — кивнул он, — желания быть моим другом, мы ведь об этом? Аякс взглядом побитого кота посмотрел на него. Но это выражение замерло ненадолго, вскоре оно сменилось яростью. — Ты идиот? Чжунли, прости меня конечно, но ты идиот?! Выражение крайнего шока появилось в глазах бывшего архонта. Единственное — он не ожидал, что Чайльд закричит на него, что Чайльд посмотрит на него с такой яростью. И того, что внутри так что-то так больно сожмется. В грудной клетке, где-то тут. Потому что Чайльд даже не надел ботинки, только футболку белую натянул и вылетел, хлопнув дверью. — Кажется, мне все также далеко до понимания эмоций людей, как это было в самом начале. Покачав головой, он взял в руки пару темных ботинок и вышел из комнаты, — теплого уютного чувства она больше не вызывала. *** Эи долгое время сидела на просторном диване, наблюдая: за искрящими за окном звездами, за неизвестными созвездиями, за красивыми переливами оттенков млечного пути. Галактика затягивала и Эи наконец пребывала в спокойствии. Её лицо и мысли были расслаблены, а глаза прикрыты. Рядом с ней аккуратно, не желая потревожить, присела Яэ Мико. — Тут спокойно, - шепотом. — Да, нет желания уходить. — Ты просидела тут всю ночь — Да? Смотря сейчас на галактику, на все её просторы я думала о сестре, что если бы она была со мной рядом, что бы она решила сказала, что бы заметила, о чем пожурила, посмеялась? Она любила многогранность жизни, она любила её простоту и людей создающих цветы в пустыне. — Поэтично Эи хмыкнула, опустив взгляд на сжимающие диван руки. — Я уверена — она была бы рада за тебя. Ты всегда была её гордостью и самым важным в жизни человеком. Покачав грустно головой она сказала: — Глупая сестренка, почему же ты ушла не предупредив и так нелепо погибла. — Тут совсем не заметно утро это или вечер, день или уже ночь. — Раз мы застряли посреди космоса, значит будем ориентироваться на цифровое время здесь. Я уже поняла как это делать, представляешь! — Хорошо, Мико. Эи последний раз вздохнула воздух ностальгии и поднялась. Нам пора отправляться в путь? Да, моя добрая подруга. За окном проплывали звезды, они то сияли, то затухали, и создавали поистине завораживающее зрелище. *** Мальчишка в зеленой панаме сидел на гальке, широкий пляж был наполовину забит отдыхающими. Несмотря, что он жил здесь с самого рождения, походы на пляж всегда ощущались как что-то новое. На планете празднеств, если появляется ощущение чего-то нового вне мира грез — уже великое событие. Маленькие загорелые ладошки перебирали камешки, отбирая от них самые круглые и красивые. Маме они для цветка понадобятся, слова «декор» и «горшок» на языке. Что они значат не так важно, главное мама будет рада помощи. Её глаза всегда горят теплотой, когда она касается лепестков и стеблей выращенного ею сада. Его короткострижженные волосы были такими же непослушными как у его папы, но хорошо, что не вились как у его лучшей подружки, иначе бы ему приходилось сидеть перед зеркалом настолько долго, что он мог сойти с ума. Представить мучения с запутанными волосами, ежедневно разбираемыми несколькими расческами матерью; не позавидуешь. А глаза его были совсем обычными — синими; мама с её фиолетовыми называла их индиго, а папа постоянно шутил насчет птицы индиго, хотя какую птицу он видел за этим словом они с мамой до сих пор не понимали. Это был милый и привычный мир. Существовали же хоть какие-то воспоминания о нем? Или все в конце концов оказалось подвергнуто забвением.