***

      В квартире пахло крепким алкоголем, табаком и чернилами. Было душно и погано. И еще плевать. Плевать на вонь, на плотную завесу сигаретного дыма, на боль в легких, и в целом — на себя.       Менять уже ничего не хотелось. Поздно пытаться встать на ноги и вернуть адекватный образ жизни. Чертовы выскочки, как будто имеют право решать, что адекватно, а что нет. Да и кому сдалось ковыряться в этом болоте? Вот же ж…       — Дерьмо!..       Пустые жестяные банки из-под дешевого пива, оставленные еще вечером вторника у кровати, глухо звякнули и разлетелись по полу, одна закатилась под кровать. Джерард раздраженно нахмурился, но флегматично отмахнулся и, протирая глаза ото сна, прошел к двери, захватив с комода пачку сигарет.       На кухне он открыл окно и еще пару секунд вдыхал свежий, но уже промерзлый осенний воздух, а после прикурил. От первой затяжки немного закружилась голова, и горячий дым обжег слизистую.       Она выдохнула облачко и который раз прокляла незнакомца за любовь к сигаретам. Вообще, она была почти уверена в том, что так или иначе начала бы курить, но ей совсем не нравилось дерущее глотку чувство по ночам или самым ранним утром. Во время прогулок с семьей, экзаменов в школе, сеанса в кинотеатре — в самые неудобные моменты.       Тесс потушила сигарету о дерево, бросила в высокую траву и направилась в школу, в это серое прокаженное здание. ***       Тесс выбегает из дома, громко хлопая дверью. Она опять поссорилась с родителями. Такое часто случалось. То маме не нравился ее бардак в комнате, то громкая музыка, то отсутствие ответственности. Иногда она просто приходила и начинала марафон скандала, плакала, уходила жаловаться отцу, и приходил уже папа выяснять проблему.       Ей было его жалко. Он все делал для своей жены Далии, а она капризничала и словно специально ковырялась у него в мозгу, капая на нервы.       Тесс добегает до остановки, запрыгивает в автобус и только там завязывает шнурки кед.       Она как всегда едет зайцем.       Привычно заходит в здание, оплачивает коньки на час и встает на лед. Тесс не каталась профессионально, почти не умела. Это просто было ее небольшой привычкой.       Лед остужал, успокаивал. Люди вокруг, крики, смех, скольжение лезвий — все это сливалось в кокофонию и становилось маленьким миром, которого словно не касались насущные проблемы.       Тесс наконец вздыхает с облегчением. ***       Джи никогда не любил холод и зиму.       Он приходил на единственный каток в городе и терпеливо ждал, пока чувства остынут.       На самом деле эта привычка его соулмейта казалась ему нелепой и милой. Он редко думал об этой теме. Прекрасно понимал, как портит ей жизнь, но по-другому не получалось. Не хотелось.       Джи смотрит на каток и думает, что где-то среди людей затерялся именно его человек.       Ему было искренне жаль ее, что она повязана с ним, а не с каким-то красавчиком из старшей школы, успешным менеджером или голливудским актером.       Он уверен, что она его ненавидит. Он и сам не смог бы иначе. ***       Сегодня вторник. Тесс знала, что сегодня он опять будет выпивать.       Не то что бы она его ненавидела, но… Ей просто было тяжело. И больно.       В тринадцать она представляла его парнем своей мечты. В четырнадцать винила во всех своих проблемах, чертовых привычках и новой пачке дешевых сигарет. В пятнадцать лет хотела его найти, познакомиться и помочь. Они же связаны на всю жизнь, это же судьба, она просто обязана что-то сделать.       Сейчас ей плевать. Хотелось просто смириться и поблагодарить, что он начал пить намного меньше.       — Хей, Тесс, че такая кислая?       Загорелая ладошка Джинни опускается ей на плечо, и Тесс вздрагивает, после улыбается и мотает головой.       — Да ну тебя! Все в порядке, — заправляет прядь каштановых волос за ухо. — Ну че, пойдемте?       — Да, предлагаю ко мне, — Клэр сузила голубые глаза в преддверии хорошего вечера и потрясла пакетом, бутылки звонко друг о друга ударились, — у нас все уже куплено! ***       Джи идет мимо пятиэтажки домой, крутя зажатую между пальцев сигарету. Он думает о том, что надо прикротить все это дерьмо раз уж не ради себя, то хотя бы ради девчонки, которой, может быть, и шестнадцати нет.       Он уверен, что после первой затяжки травой, пошлет все благодетельные мысли к черту.       — Извините, у вас не найдется сигареты?       Джерард оборачивается и видит ее, девчонку с копной каштановых волос, в черной майке с Элис Купер и изношенных конверсах и замирает на долю секунды.       — Ага.       Достает пару сигарет красных Winston и протягивает девушке. Еще раз вглядывается в нее и удивляется этому странному чувству эйфории внутри.       Когда он разворачивается и уходит, Тесс так и остается с двумя сижками в руке. Она не может сдвинуться с места и ощущает липкий страх, текущий по венам.       Ей кажется, что вот-вот ее жизнь рухнет.       Тесс сглатывает ком в горле и наконец понимает такое простое и понятное:       «Это он».       Она цепляется за его спину и черные волосы в какой-то растерянности. Он отвернулся от нее. Просто взял и отвернулся от самого родного человека. На глаза накатывает сырь, но признаваться, что ей больно от реакции незнакомца… она не хочет.       Говорят, что спасать тех, кто спасенным быть не хочет, — пустое дело.       Тесс чувствует жар по всему телу и наступающую трясучку, как обычно бывает с ней в тревожные моменты. Становится невыносимо душно. Внезапно понимает, что без него просто не сможет жить.       Себя же можно спасти? Можно же?       — Постой!       Она бежит так, что плоские подошвы кед отбивают ступни, и хватается за чужую руку, как за личное спасение. Жар спадает, и по коже проходит спасительный холодок.       — Может, прекратишь курить по ночам?       Джи оборачивается и неожиданно для себя улыбается:       — Может.       Они идут молча куда-то вдоль домов, так и не расцепив рук. Тесс кажется, что она вновь в том пятнадцатилетнем возрасте, когда хотела ему помочь, а Джи…       Джи уверен, что никакая трава и сигарета не спасет его так, как россыпь веснушек на ее лице и живые зеленые глаза.