Возвращение Нерданели

      Феанариони сидели в зале у камина, каждый занимался своим делом. Маэдрос полулежал на кресле и читал какую-то книжку. Маглор подпевал Мелиан, игравшей на арфе, Тьелкормо лениво разлёгся на кушетке, положив голову на колени Элу и заснул под поглаживания его волос и тихое пение брата и майэ. Карантир решал какие-то задачки, Куруфин рисовал, а близнецы играли в фигурки, разложенные на доске. Картина была самая миролюбивая и спокойная. Но тут её нарушил звук открываемой двери. Феаноринги разом стряхнули с себя тишину и лень, встали и направились в прихожую. Там стояли Нерданель и Махтан. Только у мастера на лице было полное равнодушие, а Нерданель, увидев сыновей, разрыдалась и упала на колени. Сыновья тут же подбежали к ней и обняли.       Элу Тингол почувствовал печаль и ревность. Он успел привыкнуть и привязаться к мальчишкам, и стал считать из своими, а тут их мать…       Весь вечер Нерданель тискала и целовала сыновей, улыбаясь сквозь слёзы. Только Карантир почему-то не подходил к ней, крутился возле Мелиан и Тингола, сидел рядом с ними. — В чем дело, Морифинвэ, почему ты не идёшь к матери? -задал резонный вопрос Тингол.       Феанорион сперва ничего не ответил, смотря, как Нерданель обнимает и целует братьев, затем усмехнулся и ответил: — Посмотри, она этого даже не заметила. А вот если я уйду от тебя, ты заметишь. Так что мне лучше быть с тем, кто заметит мое отсутствие, — сказал Морьо и положил голову ему на колени.       Тингол улыбнулся и в душе перевёл самого вредного и мрачного сына Феанаро в ранг любимчика.

***

      Нерданель уложила сыновей спать и только тогда заметила, что Морьо среди них нет. Ничего удивительного, этот её сын всегда говорил и делал то, что не говорил и не делал ее муж, причём говорил всегда в лоб. Его побаивались всё окружение их семьи, но если кто-то решался искать его дружбу, то не жалел об этом и всегда отзывался с восхищением. Что это за тайный талант Морьо — она не понимала. Но именно этот талант впоследствии помог Морьо жить и богатеть в Средиземье.       Нерданель нашла своего четвёртого сына в его комнате. Рядом лежала Мелиан, обнявшая его, завернувшегося в одеяло. Тингол спал там же в кресле. Махтаниэль почувствовала ревность и прилегла рядом с Морьо с другой стороны. Морьо тут же проснулся и посмотрел на неё. — Я знаю, мальчик мой, что тебе не нравится делить любовь с кем-то. Прости меня… — За что? За то, что ты не заметила моего отсутствия? — Наверно, я все же непутевая мать. — Не смею отрицать. Нерданель усмехнулась и все же прилегла и поцеловала сына в щеку и кончик носа. — Я так тосковала по вам. А когда узнала о том, что вы уже выпущены, не находила себе места и обивала пороги дворцов валар. Только три дня назад мне позволили вас видеть. Каждый год я могу оставаться с вами всего три дня. Это так жестоко… — Жестоко… Ну, я не удивлён. Я и раньше был невысокого мнения о них. Впрочем, вследствие этого мы с братьями и отцом загремели в Мандос. А Махтан здесь что делает? — Мне нельзя приходить сюда без сопровождения. Либо он, либо кто-нибудь из майар. Морьо вздохнул. — Ясно. — Я прошу тебя воздержаться от язвительностям и злости. - Ладно. Хотя мне все равно, чья кислая физиономия будет светить в нашем доме, Мартана или еще кого-нибудь. Нерданель лишь вздохнула. Замечание было справедливым. — Тьелко недавно просил собаку или кошку. Ему отказали. Ему отказали в собаке или кошке, ты понимаешь? А нам запретили видеться с девчонками. Мы вообще расти будем или так и останемся мелюзгой на шее короля тэлери? — Я не знаю, Морьо. — Узнай, пожалуйста. — Хорошо, мальчик мой. Я узнаю. Обязательно узнаю. — И кошку я тоже хочу. Свою. - Хорошо, будет тебе кошка. Нерданель уснула рядом с самым вредным сыном. Он спал между своей приёмной и настоящей матерью.       На утро эльфы позавтракали и принялись за дела. Юные Феанариони, насколько хватало сил, пытались разобрать завалы и привести разрушенную часть в приемлемый вид. Потом убирались в мастерской (сил в ней работать пока не было), потом наплевали на все и проводили время со взрослыми. Махтан неохотно разговаривал с вернувшимися внуками, даже не помогал им разбираться в мастерской, не проводил время и вообще мало с кем-то разговаривал. Тингола удивляло это и он решил вывести его на разговор. Поэтому пригласил в сад. — Ты же знаешь, Мелиан не подарила мне сына, у меня была одна дочь, да и та не позволила мне видеть внука. А тут семеро прекрасных юношей! В Средиземье они показали себя отважными и умелыми вождями и воинами. Я наслаждаюсь каждым днём, проведённым с ними. Как ты можешь отвернуться от них? — Они мятежники и бунтари! Что с них взять? — Они угрожали мне смертью! А Морифинвэ заплатил деньги гномам из Ногрода, чтобы они меня убили! И они меня убили! А вчера этот маленький засранец весь день ко мне прижимался. И я позволял это! Все, что произошло — было так давно. Валар забыли это и выпустили мальчишек. Ты тоже должен забыть. Когда-то валар выпустили Моргота и любезничали с ним. Неужели мальчишки хуже Моргота? Это твои внуки! Кровь от твоей крови! Махтан опустил глаза и сказал: — Возможно ты прав. Но всякий раз, когда я смотрю на них, я вспоминаю его… — Кого? Феанаро? — Да. Он разбил мне сердце. — А гном, посланный Морифинвэ разбил мне голову кузнечным молотом. А армия Феанорионов позднее разрушила мое королевство. Но ты знаешь, я тоже не был подарком. Здесь, кошда Морифинвэ поранился, я нес его на руках и залечивал раны.Подумай над этим. — Возможно, ты прав, Эльвэ. Спасибо за наставления. Постараюсь все же поговорить с ними.       Позднее Махтан увидел Морифинвэ и Тьелкормо, которые играли с лаской, которую приманил Тьелкормо. Махтан подошёл к ним и стал следить за ними. — Ты все еще разговариваешь с животными, Тьелкормо? — Да. Как говаривали гномы Белегоста, мастерство не пропьёшь. — Да, пожалуй, — они замолкли, Феанариони отпустили зверька и посмотрели на деда. — Что ты хотел? — Я хотел снова с вами подружиться. — Снова? Ты и раньше нас не особо любил. Считал нас подобными отцу — выскочками и высокомерными нахалами. Говорил матери оставить нас. Чтобы снова так говорить, тебе необязательно с нами дружить, — сказал Морьо.       Махтан вскочил и, не говоря ни слова, ушёл. Все три дня Махтан дулся на Морьо. — Что, не получилось? — спросила Мелиан. Они наблюдали, как Нерданель играет с сыновьями и Тинголом в мяч. — Нет. — Морьо? — Да. Мелиан усмехнулась и сказала: — Морьо чувствует обиды и злость своих братьев. Он всегда кричит и говорит то, что думают другие. Он дерзок. Если ты пойдёшь налаживать контакт с ним, ты напорешься на копья злости и ярости. Чтобы заговорить и подружиться, ты должен пойти к Макалаурэ, либо Амбаруссар. Либо к Нельяфинвэ, но он категоричнее. Морьо не дипломат ни разу. — Но он дружил с гномами и эльфами Оссирианда. И жена у него была из авари. — Да, дружил. Потому что до этого с ними не ссорился. А ты запятнал репутацию в его глазах, с тобой он дружить не будет. Если ты не попробуешь с ним договориться. Покажи выгоду дружбы с тобой. — Как они изменились! — Они всегда такими были. Даже до исхода. Просто тогда они все были в тени валар, отца, королей. А там раскрылись и явили свою сущность. И это было великолепно. Страшно, но великолепно. Феанаро может гордиться своими сыновьями, они делали все, что могли. История Арды была бы тусклой и мрачной без того, что случилось.

***

На третий день Нерданель и Махтан ушли. А ещё через день майар практически силой забрали Тингола и Мелиан. Мальчишки провожали их со слезами на глазах, а Тингол плакал и обнимал их, не в силах расстаться. А на следующий день в Форменос пришёл эльф, очень похожий на Тингола, но более мрачный и злой. Феанариони встретили его у ворот крепости. — Ты кто? — Я — Эол. И я пришёл, чтобы учить и воспитать вас. — Я наслышан о тебе. Даже покупал твои вещички, несмотря на то, что ты не платил налоги. Ну, проходи, располагайся. — А нашего отца когда выпустят? — спросил Куруфин. — Когда на то будет воля Эру, — ответил майа, сопровождавший Эола. — Отговорки. — Это Валар, вы сами знаете, — заметил Эол. — Что насчёт кошки? — спросил Келегорм. — На то не было распоряжения валар. — Разве на это нужно распоряжение? Найдите просто кошку и приведите в Форменос. — Кошка — это одна из кэлвар! Владычица кэлвар — Йаванна! Она не позволяет даровать вам кошку. Морьо снял с себя брошь, которую нашел в мастерской и вручил майа и сказал: — Подари это Йаванне и попроси у неё кота. Убеди, что мы не будем его мучить и пытать, наоборот, он будет в достатке и любви. — Хорошо. А пока я прошу вас с уважением относиться к Эолу и слушаться его во всём.