Нереально

Нереально. Это всё чувствуется таким нереальным. Даже неправильным. Валера безуспешно пытается уснуть под надоедливое жужжание голодных комаров, пока возле его кровати шумно мечутся настоящие кровопийцы. Он мелко дрожит плечами и чутко вслушивается, как хрустит одеяло на чужих кроватях, как скрипят ржавые пружины под холодными неживыми телами, как вокруг начинается что-то мистическое и, до боли в сердце, страшное. Он хочет закричать, хочет заплакать, позвать на помощь, в конце концов, но только его брат бы не одобрил этого. В конце концов, Валера горько усмехается в себе в дрожащую прохладную руку, ему никто не поможет. На обвисшем покрывале с кладкой комаров ему чудятся клыки, кровь, рога и ладони с длинными когтями, которые могут разорвать его убежище одним взмахом руки. На лбу выступает испарина от этих мыслей, поэтому он закрывает глаза. Только в темноте на него тоскливо в упор смотрит мёртвый брат, будто что-то пытаясь сказать в полной тишине. Валера открывает свои глаза, встречаясь с чужими. Неживыми. Мальчишка покрепче сжимает бутыль со святой водой, цепляясь за неё ногтями и царапая стекло. Его убежище приоткрылось - дуновения ветра оказалось вполне достаточно. Не зря же одеяло является плохой защитой от монстров. Валера понимает, что его смерть находится в паре десятков сантиметров от него - его смерть еле дышит и смотрит немигающим взглядом, без слов открывая и закрывая губы, будто пытаясь заколдовать. Лёва Хлопов глухо призывает к себе, пока на окнах гуляют дикие танцующие тени нечисти, а Валера лишь сильнее сжимает уже тёплое стекло бутылки. Он не проиграет, сегодня точно нет. И Лёва это понимает, хмыкает себе под нос. Совсем скоро над головой будут светить не огни олимпиадной вывески, а горячие лучи солнца, загоняя всю тьму обратно в свою нору. И совсем скоро среди кроватей с помятыми подушками будет раздаваться сонная возня и искренний смех пионеров, словно ничего и не было этой ночью. Валера знает, что это лишь обман, но с ним ему спокойнее.