Манюня попадает в Мусорное Ведро

      — БА!!! БА!!! — крик Манюни эхом прокатился по участку дома снаружи. Даже стены могли сказать, что она начинает терять терпение.       — Не ори, Мань! Я прекрасно тебя слышу. — отвечает Ба, выйдя из дому и вытирая тряпками помытую поварёшку. — Чего звала?       — Ба, почему на уроках всегда упоминают политику других стран и сравнивают её с нашей? Мне это совсем не интересно и скучно. Зачем мне об этом знать? Может быть мне это вообще в будущем не пригодится?       — С чего ты это взяла? — удивилась Ба. — Эти знания необходимы на будущее. Ты думаешь, почему у меня такой строгий характер и почему я могу умело всё достать, не смотря на то, что все прикрываются под дефицитами и дороже слегка всё продают? Потому что я не только знаю психологию и понятия гнева, но и знаю про понятия политики и их отличия.       — А я не хочу быть такой как ты, Ба. Да и вообще, мне всё равно это не интересно.       — Ах не интересно? — возмутился немного Ба и сложила руки с тряпкой и поварёшкой на талии. — То-есть ты думаешь, что тебе это не пригодится?       — Да, никогда. Я вообще считаю всё это бесполезной тратой времени, которая нужна просто так в пустую, лишь ради положительных оценок и больше ничего. — заявила внучка своей бабушке, а та покрутила указательным пальцем и сказала:       — Ну смотри у меня! Вот попадёшь случайно рано или поздно например в Америку, где совсем другая политика, другая жизнь и где всё наоборот, не будешь ничего там знать, как выжить и тогда сразу возьмёшь свои слова назад!       — Ха! Тоже мне напугала! Я попаду из С-с-сэра в Америку? Да не выдумывай страшилки. — Манюня искреннее верила, что Ба её просто так запугивает, зная что она никогда туда по-настоящему не попадёт.       — Не С-с-сэра, Манюня, А Эсэсэсэра! — поправила её Ба.       — Не важно! Тем не менее у Ба были очень важные дела, чем просто ругать свою внучку. Она готовила блинчики с мясом, а Манюня в это время пошла к себе в комнату по своему же собственному выбору, закрылась там и легла в постель вся возмущённая, сложив руки на груди и думая, как же всё это бесполезно и не нужно ей знать, ибо это всё ей не интересно. Она даже не заметила, как уснула посреди дня. ***       Манюня проснулась внутри какого-то старого деревянного деревенского сортира, сидя на горшке. Она открыла дверцу и вышла наружу, как вдруг её взгляду предстала странная картина. Она находилась где-то очень далеко от дома в очень жаркой пустыне, вроде пустыни Сахара в Африки или той, которую показывали в индийских фильмах. Вокруг не было ни единой капли воды. Ни океанов, ни озёр, ни рек и даже не родников с водопадами. За то слева от деревенского туалета, где она и очнулась, находился город из очень высоких домов и много этажей. Даже были самые высокие здания, знаменитые башни близнецы всемирного торгового центра. На улице была смертоносная жара. Солнце пекло, но не сильно. Все люди и народы, которые жили в том городе выходили на улицы почти что голыми и носили только либо нижнее бельё, либо купальники, как на пляже. Только без полотенец и без покрывал. При этом они спокойно и нормально общались друг с другом, игнорируя этот факт. Некоторые из них даже разводили крокодилов в качестве домашних животных. Почему-то только крокодилов. Хотя сами крокодилы вели себя, как собаки. Некоторые из людей также носили сомбреро на головах и кушали одни только сосиски в тесте. Внезапно сзади девочки послышался чей-то грубый и низкий голос мужчины:       — Добро пожаловать в Соединённые Штаны Америки! Манюня обернулась и увидела высокого четырёх метрового мужика, который строго смотре на неё сверху вниз. Сам он носил только синие короткие мужские шорты и гулял босяком.       — Зачем ты смотришь на нас, словно на сумасшедших. Это не красиво! У нас в США так не принято! Ты должна извиниться перед нами за это!       — Извиниться? Но за что? — не понимает Манюня.       — Нет, ну вы посмотрите на эту тупую русскую! Она ещё и спрашивает! — возмутился мужчина.       — ЭЙ!!! — возмутилась девочка не меньше. — К вашему сведению я армянка, хоть и говорю по-русски.       — А какая разница? Вы же все русские одинаковые в вашем Советском Союзе! — отвечает мужчина. — Хватит на меня так глазеть, неадекватная. Быстро извинись и перестань так делать!       — Да что я должна извиниться? Я не понимаю? — спрашивает девочка.       — Ты что оглохла! Я тебе английским языком сказал, прекрати пялиться на нас, словно на психов. Ты сама ведёшь себя, как сумасшдешая! Манюня сразу поняла, что видимо тут у них такие правила и так принято. Дабы не злить этого дядю ещё сильнее, чтобы он ей ещё и не врезал, она извиняется перед ним. Тот не стал улыбаться, даже не поблагодарил её, а просто ушёл.       — Даже спасибо мне не скажете, грубиян!       — Сама ты грубиянка. — отвечает он ей, не оборачиваясь и идёт себе дальше.       — Да кто вы вообще такой, чтобы так грубо ко мне обращаться? — спрашивает Манюня.       — Зови меня мистер Мурэвел! — представился также грубо мужчина и ушёл.       — Мур... Мура... Мури... Тьфу! Короче, я буду называть вас просто дядя! Мне так удобнее! И вообще, где это я?       — Ты точно глухая или что? Я тебе сказал, ты в Соединённых Штатах Америки. Тут всё наоборот, в отличии от вашего гнилого Совка !       — Каком ещё совке? Совок это предмет, которым собирают мусор и подметают веником в него, а я живу в Советском Союзе. Это ваша страна Мусорное Ведро! — нагрубила девочка в ответ в защиту своей родной страны.       — А нам плевать, как вы называете нашу страну святого капитализма. Вы с вашим жалким коммунизмом все сгниёте и капец всей вашей стране. А наш США будет жить вечно в отличии от вашего АССР .       — Вашей Америке капец будет, чтоб вы все знали! — оправдывала девочка свой дом и тоже развернулась, решив уйти отсюда прочь. Она ушла прямо в пустыню. Она надеялась, что если будет всё время только идти прямо, то она рано или поздно выйдет к воде, позовёт там кого-то из моряков на помощь и попросит вернуть её домой. ***       Она шла уже где-то два часа без остановки и уже устала. Она обернулась назад и увидела, что тот же самый туалет и город всё ещё находился рядом с ней, а она сама почему-то не отошла от них ни на шаг, хотя она всегда шла вперёд и не сворачивала никуда.       — Что за фигня? Почему я всё ещё тут нахожусь. Я уже два часа шла по пустыне, но так и не вышла к воде. Почему я снова здесь? К ней вновь подошёл тот самый мужчина и сказал:       — В Соединённых Штатах Америки, как я уже и сказал, всё наоборот.       — Наоборот? Что за чушь? — не поверила Манюня.       — Это не чушь! Это жизнь и политика! — объяснил Мурэвел. — Ты сама только что на себе протестировала, когда шла в пустыню. В США у нас всегда возвращаются в город, вместо того, чтобы уходить из него. Как бы ты не хотела, ты никогда отсюда никуда не уйдёшь.       — Чушь! Я не верю во всё это и тем более мне не интересно слушать про политику. Я лучше прогуляюсь по городу и найду какой-нибудь выход отсюда сама.       — Ну-ну! Удачи тебе. И да, в США не ты сама ходишь, а твои ноги сами идут!       — Ну да! Так я тебе и поверила. — с сарказмом сказала Манюня и шла себе дальше в город. Пока она гуляла, она по дороге уже устала и ноги разболелись. Она хотела остановиться, но ноги её не слушались и продолжали идти дальше, не смотря на усталость. — Стойте! Стойте! Хватит ходить! Я кому сказала стоять! Да остановитесь же вы! — говорила она своим ногам и сама пыталась остановиться, но ноги не слушались её и продолжали сами по себе ходить. — Почему они не слушают меня!       — О! Я забыл предупредить! — шёл рядом с ней тот самый мужчина. — В США не ты указываешь кому-то, что надо делать, а тебе самой указывают, что ты должна делать.       — Что за чушь? Меня это бесит? Я просто хочу остановиться, так как у меня ноги уже болят. — объяснила Манюня сквозь слёзы от боли.       — В США не ты сама должна хотеть, а ты сама должна этого добиться на полном серьёзе. А ещё в США никто не плачет. Слёзы сами выходят из глаз, если они сами этого захотят. После услышанного Манюня захотела только заплакать, но почему-то не могла. За то только сейчас ноги остановились, когда она пыталась заставить себя плакать, но ничего не получалось. За то теперь, когда она остановилась, она спокойно легла на спину и начала переводить дыхание.       — В США все лежат не на спинах или боках, а на лице! — говорит мужчина и Манюня слово силой божьей не по своей воле перевернулась лицом об тратуар.       — Как я ненавижу эту страну. — промычала она сквозь бетон.       — В США понятия ненавидеть и любить всегда наоборот!       — Ладно-ладно! Хватит! Я впредь буду внимательна, доверчива и осторожна! — строго заявила Манюня, встав на ноги и снова пошла себе куда-то. Теперь она готова поверить во всё что угодно, раз в этой стране всё наоборот. ***       Спустя какие-то часы Манюня добралась до парка, где вместо травы был один только песок, а вместо деревьев росли кактусы. Она везде по дороге видела, что во всех магазинах всегда продавали одни только сосиски в тесте и все люди только её ели. Она устала и присела на какой-то камень. Вдруг она услышала тот же самый голос:       — В США не ты садишься на камни, скамейки или стулья, а сами камни, скамейки и стулья садятся на тебя!       — Что? — выпучила Манюня глаза и вдруг сам камень поднялся и придавил девочку своим весом. К счастью песок под ней был довольно мягким и поэтому она уцелела, после чего освободилась. Тогда она решила просто присесть на песок, как вдруг несколько песчинок сами поднялись и осыпали её голову с волосами.       — Ненавижу эту страну!       — Америка тоже тебя любит.       — Я знаю. — проворчала она. Ей стало очень жарко под таким палящим солнцем. — У вас тут есть мороженое или что-нибудь холодное?       — Нет, у нас в США только сосиски в тесте продают! Мы всегда едим одни только сосиски в тесте на завтрак, обед и на ужин.       — Ну мне тут жарко! Я хочу что-нибудь прохладное!       — Ну так сними с себя всю одежду и ходи, как и все нормальные люди здесь! — посоветовал грубиян и девочка начала раздеваться. — Стой! Я забыл предупредить что... — не успел он договорить, как одежда Манюни порвалась сама и улетела. Теперь она вся была голой. — ...В США... Не ты раздеваешься... А одежда сама тебя раздевает!       — Вот раньше ты меня предупредить не мог! — сквозь зубы прошипела Манюня. Мужчина лишь отдал ей взамен набедренную повязку первобытного человека, чтобы она хотя бы её носила. Манюня теперь понимала, что странность этого места была выше предел. Ей даже было жалко тех людей, которые живут здесь. Если в этом очень жарком и забытом всеми месте вообще кто-то адекватный, как и она сама жил. Теперь она начала понимать, почему политика так важна в жизни. Если не будешь знать про разницу политик, то не будешь готова жить и выживать в других странах с другой политикой, которая не такая, как в Советском Союзе. Вот если бы тут тоже был бы социализм или коммунизм, то наверняка тут всё было бы нормально, как и у неё дома. По дороге ветром принесло панамку и Манюня подобрав её с земли решила примерить.       — В США шляпа сама надевает тебя.       — Погоди! Что за... — не успела она договорить, как шляпа сама залезла ей на голову и прикрыла глаза. Девочка попыталась её снять, но шляпа словно суперклеем приклеилась к её голове и не снималась вообще. Теперь у неё навсегда останется психологическая травма из-за боязни шапок.       — В США не ты снимаешь с себя шляпу, а шляпа ещё сильнее садится на тебя.       — Заткнись! — не выдержала Манюня, устав всё это слушать и от всего этого безобразия, которое творилось здесь.       — В США не ты затыкаешь всех, а ты сама затыкаешься! — объяснил мужчина и вдруг Манюня заметила, что у неё пропал рот. Говорить и дышать без рта она уже не могла. Лишь мычала в попытки заговорить или вскрикнуть. ***       С криком Манюня подскакивает в своей кровати и просыпается у себя дома со своим же ртом и в той же самой одежде. В этот момент в комнату прибегает Ба.       — Что случилось, Манюнь?       — Ничего!       — Точно!       — Угу!       — А почему ты кричала?       — Нет, я... Кажется я не заметила, как уснула и мне приснился кошмар. Будто я очнулась в Америке, где всё наоборот в отличии от Советского Союза. Из окна тут же послышался знакомый голос подруги:       — Манюнь, выходи поиграть! Манюня выглянула в окно и увидела, что Наринэ стоит возле окна и ест сосиску в тесте. Она решила, что вероятно капитализм Америки уже добрался до них и испортил их Советский Союз, сделав всё также как и у них, после чего падает в обморок.       — Манюня! — испугалась Ба за внучку и подбежала к ней, чтобы привести в чувства.       — Ба, что с ней? — спрашивает Наринэ. — Я просто по дороге купила себе сосиску в тесте в булочной. Она что сосиски в тесте испугалась что ли?