Признание в любви (Мэл/Карлос)

Мэл осознала свои чувства не сразу. Как можно? Она и о чувствах-то не задумывалась, жила себе спокойно, делала гадости, подбивала на них других. У них на Острове так принято: грубить и пакостничать, иногда заигрывать, но чтобы проявлять любовь? Нет, злодейский Остров не для глупой наивной любви: тут взрослые разбегаются после одной совместной ночи, договорясь с кем остаётся ребёнок, или живут бок о бок, наплодив кучу потомства, каждодневно распаляясь с бытовых проблем на глазах подрастающего поколения; а их отпрыски, плюются оскорблениями вместо приветствий и из чувств испытывают сильнейшую ненависть к врагам или слабую привязанность к тем, кого не считают чужими. Их тюрьму не зря назвали Островом Потерянных – потерянные для общества, в своей ненависти ко всему живому, взрослые. Что они могли дать своим детям? Разве злодеям говорить про любовь и восхвалять добро, их заточившее? Смешно. И Мэл смеялась над чувствами других, совершенно не понимая их ценности. А ведь признавалась в чувствах к ней не только Бен. И вовсе не под приворотным зельем. Первым был Джей. Он признался в симпатии при первой встрече.

***

Мэл исполнилось шесть и она впервые направлялась в школу, целенаправленно петляя по улочкам , чтобы не прийти вовремя. Каким никудышным злодеем надо было быть, чтобы приходить на скучные занятия вовремя? У Мэл была гордость, а у её матери непоколебимый авторитет настоящей злодейки. У таких дочери вовремя в школу не приходят. Она была прелестной малышкой. Волосы, выкрашенные в фиолетовый умелыми руками леди Тремейн, лежали на плечах беспорядочно, но не создавали гнезда, чёрный брючный костюмчик, парный материнскому, притягивал взгляды жителей по-бедней, а ясные зелёные глаза смотрели с холодной надменностью на каждого, кто проходил мимо. Её никто не смел задирать, по улицам Острова она вышагивала, гордо задрав острый подбородок и не сильно беспокоясь о возможных опасностях. О чём можно беспокоиться, когда за твоей спиной всегда вышагивают два уродливых послушных гоблина? Явно не о том, что откуда-то сверху тебе на макушку прилетит что-то жестяное, больно ударив по самому темечку. Мэл сначала опешила, разглядывая откатившуюся в сторону от её ног лампу. Затем зло прищурилась, вскидывая голову. Сверху раздался смешок, а её злой взгляд столкнулся со смешинками в чужом взгляде. Кто-то перегнулся через перила обветшалого балкона прямо над их процессией, но Мэл могла разглядеть лишь по-кошачьи вытянутые глаза и пряди волос, обрамляющие лицо. - Прости, красотка, - услышала она мальчишеский голос. Тягучий и приятный, своими интонациями он отвлёк девочку от всколыхнувшейся мстительности. - Не дождёшься, - прошипела она, тряхнув головой. Не пристало дочери Малефисенты, Великой и Ужасной, прощать подобную наглость. - А ну слезай! - О, - в голосе её собеседника послышалось искреннее удивление, а затем он мягко спружинил, приземляясь прямо перед ней. Это заставило девочку отшатнуться. – Какая смелая. Они были одного роста, но в комплекции Мэл явно уступала: мальчик был крепкого телосложени. Бросалась в глаза его смуглая кожа, на контрасте с которой зубы его казались белоснежными. Он смотрел на неё, скалясь и не скрывая превосходства. Это её разозлило ещё больше. Уж кто-кто, а Мэл не любила, когда кто-то считал себя лучше или вовсе решал, что она ничего не стоит. Худенькая, она многим потерянным казалась слабачкой, но уже давно никто из её окружения не смел обманываться её внешней хрупкостью: ярости одного взгляда изумрудных глаз хватало, чтобы напомнить нарывающимся, чья она дочь и на что способна. Вот и сейчас, Мэл не сомневаясь сделала шаг, приближаясь к наглому мальчишке, что растянул губы шире в бесящей улыбке. Один взгляд глаза в глаза, от которого мальчик вздрогнул, поздновато разглядев почти безумную ярость в их глубине, а затем Мэл с удовольствием ухватилась за отрастающие пряди волос оборванца, сильно дёрнула, стирая с его лица ухмылку, ловко сделала подсечку, роняя его на каменистый настил улицы. Его ошарашенный взгляд не удовлетворил маленькую негодяйку, она с чувством пнула его пару раз в живот, а следом и несчастную лампу. Взгляд её - Вот это сила! – триумф девочки омрачил радостный вопль парнишки, вскочившего на ноги. – Потрясающе! Давай встречаться?

***

«Встречаться» в понимании Джея было вместе ходить в школу, вместе наказывать неугодных, вместе воровать от скуки и для лавки его отца. Мэл, отказавшая мальчишке с надменностью, которой позавидовала бы её мать, всё равно была вынуждена терпеть его общество всю оставшуюся жизнь. И, ей следовало признаться, её такое положение устраивало, пусть показывать она этого не стремилась. Вторым был Гарри. Да, с пиратами разлад был не только из-за Умы, не стерпевшей сравнения с креветкой. Гила задеть было делом совершенно нереальным, а вот Гарри…

***

Это был очаровательный парнишка. Наглый, обаятельный и знающий себе цену. - Ты мне подходишь, - сказал он Мэл, подкараулив возле школьного кладбища после занятий. На глазах всей школы. Да, уверенности ему было не занимать. Тем сильнее стала обида, когда Мэл, которой исполнилось тринадцать, скосила на него незаинтересованный взгляд, отвлекаясь от разрисовывания могильной плиты. - Ты кто вообще? – к этому возрасту её настроение взяло за привычку скакать от абсолютной хандры до активной бестии за секунду. - Крюк, - представился Гарри, уязвлённый тем, что о нём не слышала главная звезда Драконьего Зала. Металлический крюк многозначительно качнулся в его руке, привлекая внимание. Всех, но не Мэл. – Сын Капитана Крюка. Девочка откинула чёлку в сторону, задумчиво разглядывая получившийся рисунок. Дракон в окружении языков пламени. Силуэт дракона с каждым разом получался всё лучше и лучше. Гарри громко хмыкнул, привлекая внимание. - Круто, - выдал он, скаля зубы. Оценка была честной и заслужила бы улыбку в ответ, будь на месте Мэл кто-нибудь другой. Например, Иви, выросшая в обстановке дома и под опекой матери. - Не интересно, - мотнула головой Мэл. - Что? - Гарри подался вперёд, приподнимая бровь и опасно щурясь. - Твоё мнение мне неинтересно, - вспылила Мэл, не выдерживая рядом никого кроме своей уже неразлучной троицы спутников. – Потеряйся. Гарри сверкнул взглядом, а караулившие сцену признания зеваки рассмеялись, заставляя Мэл ухмыльнуться.

***

После этого Гарри стал встречаться с Умой, взявшей в оборот и его, и его приятелей-подручных, и Гила, которого Гарри подцепил на одной из улочек возле рынка. Ума умела находить язык с теми, кому доставалось от Мэл, настаивая в основном на их общей неприязни к дочери Малефисенты. Однако публичный отказ Гарри не напугал ещё одного парня, решившего испытать судьбу. Третьим был Энтони Тремейн. В свои шестнадцать он носил розовый оттенок на волосах, репутацию дамского угодника и держался особняком от группирующихся пиратов, ведьм, охотников, драконьих. Он был старше Мэл на полтора года, выше на голову и вызывал у неё чувство тревоги, тянущее внизу живота какие-то невидимые ниточки. Его признание для Мэл было самым, пожалуй, запоминающимся.

***

На вечеринке, на которую она позвала ребят со всего Острова, ведь хотела опозорить Иви, всё ещё не смирившись с её новым титулом всеобщей любимицы, для неё было шумно. Не зря она ненавидела сборища и избегала общие вечера в школах. Разговоры сквозь стиснутые зубы - мнимое перемирие между заклятыми врагами, после перепалки с Умой она чувствовала себя победительницей, взявшей пустой город. Впервые за годы их вражды, победа в словесной перепалке «кто кого сильнее унизит» не принесла ей удовольствия, что она, конечно, не показала, растянув губы в ухмылку и проводив разозлившуюся Уму взглядом до самых дверей. Может оттого, что она не расплакалась, а может из-за Гарри, с которым Ума столкнулась, кляня её, и который бережно обхватил её за талию, ничуть не задев крюком в руке… Мэл ощутила укол в сердце и прислонилась к холодной стене дома Де Вилей спиной. В руке она всё ещё изо всех сил сжимала бокал с пойлом. Взгляд, бездумно бродивший по залу, выискал в толпе сходящих с ума детей шапку Джея, затем ядовито –зелёную макушку Мэдди, а потом метнулся к двери, за которой где-то час назад скрылась прелестная головка умницы Иви. Мэл отправила её в хранилище с шубами безо всяких угрызений совести. Подумаешь, весь пол в капканах! Мэл с Карлосом справились, если Иви не слабачка, то даже не испугается. Мэл мстительно ухмыльнулась. - Позволите? – выдернул её из мыслей посторонний голос, заставляя вздрогнуть. И почувствовать себя неуютно. Светло-розовые волнистые волосы она признала, ведь Энтони учился в той же школе, что и она, классом старше. О его популярности среди более глупых ровесниц Мэл тоже была более чем осведомлена. Парень стоял очень близко, протягивая ей руку, ладонью вверх с учтивой улыбкой. - Потанцуем? – перефразировал он, заметив её хмурый взгляд, направленный на ладонь. В глазах его Мэл заметила появившиеся смешинки и тут же вскинула голову. - Ещё чего, - голос у неё был твердый и холодный. Энтони от удивления выпрямился, но руку убирать не спешил, глядя на неё неверящим взглядом. – Я сказала нет. - Ты мне понравилась, - убирая руку за спину, он снова улыбнулся, но теперь во взгляде его не было и толики того спокойствия, что успела заметить Мэл до того. Но теперь она даже не взглянула в его сторону, поэтому не ожидала, что холёное лицо искривится в издевательской ухмылке при следующих словах. – Жаль, что танцевать совсем не умеешь. Мэл стиснула зубы, не сразу сообразив, что ответить, заметила его издёвку, но дожидаться её ответа он не стал, натянув скорбное выражение на лицо, развернулся и направился к Гарриет, стоявшей неподалёку. Старшая сестра Крюка оказалась более сговорчивой, излишне польщённо принимая протянутую руку. Оказавшийся рядом Джей присвистнул, заслужив от Мэл мрачный взгляд. На сочувствующий взгляд от Карлоса она только хмыкнула. А вот получить жалость от Иви, выбравшейся из западни в целости и сохранности, никак не ожидала.

***

Четвёртым было признание Бен, но, являясь его инициатором, Мэл не считала его действительным. Она до сих пор думала, что приворотное зелье сказалось на Бен больше, чем все думают. Поэтому отказала самой себе использовать его ещё раз. Мэл нервничала. Карлос для Мэл был "своим" со школьных времён. С того момента, когда оказался за соседней партой и вздрогнул от одного пристального взгляда в свою сторону. Мэл в тот миг это принесло ни с чем несравнимое удовольствие, ведь вместо безумной копии Круэллы Де Виль её сын оказался просто маленьким запуганным слабаком. Под руководством Мэл и с подачи Джея он слегка поднаторел в злодействах, даже стал уважаем в школе и паре райончиков Острова, и Круэлла стала почти довольна им. А затем в школу вернулась Иви. Принцесса, нагло игнорировавшая правила злодейского мира и не желавшая быть Злой. Карлос открылся ей, а не Мэл, поделился той стороной, которую дочь Малефисенты терпеть не могла, и не встретил отвращения. И её это разозлило. Теперь Мэл прекрасно видела, из-за чего один вид Иви в ту пору жутко злил её. А позже все ссоры начинались после её контакта с их «щеночком». Возможно, Джей это замечал? В Аурадоне Карлос вырос. Впитал "добро" солнечного города и умеренной жизни, расправил плечи и перестал быть тем зависимым от её мнения и материнского гнёта пареньком. Перестал бояться собак, пиратов, свою мать. Понял, что в жизни есть не только запугивания и пятнистый мех шуб — то, о чём говорила Иви на Острове, не переставая взаправду мечтать о принце, стало их реальностью. Реальностью, в которой Мэл не смогла найти себя, потерявшись. Девочка с Острова Потерянных потеряла смысл, оказавшись среди людей, не терявших ориентиры, как глупо. И смешно. Тогда Мэл пришлось переосмыслить. Пришло осознание, что, следуя мечте матери о захвате мира, она позволила увезти себя с Острова, сделать девушкой принца, а затем невестой. Вот только такие планы в одно мгновенье стали отвратительными и тусклыми, Мэл не выдержала. Последней каплей стали отношение Карлоса к Джейн.

***

Последней каплей в их отношениях с Бен. Ведь на её предложение поехать обратно, взглянув на искреннее сожаление на лице короля, что уже сто раз пожалела об их ссоре, Мэл довольно чёрство бросила: - Я люблю Карлоса, - между делом, отвернувшись к стене, на которой не успела ещё до отъезда изобразить Джея таким, каким он был раньше. Признание прозвучало как-то чересчур громко. Пауза, полная неловкости для Мэл, и внезапной боли в районе грудной клетки для Бенни, затянулась. Мэл встряхнула краску, оборачиваясь и это заставило Бен с усилием сделать вздох и спрятать руки за спиной, выпрямляя спину. - Что ж, - улыбка далась ей с трудом, но Мэл не придала этому значения, отворачиваясь обратно. - Прости, - додумалась сказать Мэл. Ей в самом деле было не жаль, ведь для себя она давно решила, что влюблённость Бен искуственна, к тому же она сама не испытывала к ней и толики тех чувств, что готова была отдать Карлосу. Бен кивнула. Или мотнула головой, Мэл не слишком обратила внимание, увлечённая рисунком. Думать о чужих чувствах ей не хотелось. Со своими бы справиться. – Тебе следует сказать ему, - после передышки, сказала Бен, стискивая пальцы в кулак за спиной. Мэл замерла с поднятой вверх рукой с баллончиком. - Только об этом подумала, - усмехнулась беззлобно, оборачиваясь , и подошла ближе. На ходу она стянула кольцо, о котором совсем забыла, и протянула его Бен. – Он тоже здесь? - Конечно, - забирая кольцо из её рук, Бен кратко выдохнула, стараясь избавиться от тисков, зажавших сердце. Мэл довольно улыбнулась своим мыслям. Конечно он здесь. Преданный и послушный, он всегда был похож на собаку. А она была похожа на его хозяйку. С тех пор, как подхватила его жалобный взгляд на первом совместном занятии. Мэл перевела задумчивый взгляд на Бен, что разглядывала кольцо на раскрытой ладони пустым взглядом. - Спасибо, - вырвалось у неё и Бен мгновенно сосредоточилась на ней, будто боясь, что если не будет смотреть прямо на неё, то потеряет её из виду. Мэл улыбнулась, Бен ей нравилась, пусть и не годилась в объекты любви. А сейчас она вызывала сочувствие, с этим потерянным взглядом. Мэл потянулась и обхватила её за шеей, обнимая так, как это делала Иви, когда хотела успокоить.- Благодаря тебе, я смогла понять что такое любовь. Бен за ей спиной с остервенением сжала кольцо в ладони.

***

Признаться оказалось сложнее, чем Мэл думала. Всего пара слов, одно предложение, а стоило Карлосу появиться в дверях и взглянуть на неё своим чистым взглядом, как все слова куда-то делись вместе со способностью разговаривать. Ей бы не помешала та таблетка, что они скормили Чуви… - Бен сказала, - начал Карлос, но Мэл подняла вверх руку, затыкая. Как в старые добрые. Мэл усмехнулась и наклонила голову влево, заставляя Карлоса поднять брови вверх. – Мэл ты в порядке? - Не совсем, - оглядывая парня с ног до головы, Мэл мысленно взвыла. Какой-то непутёвый страх сбивал дыхание, стоило ей только подумать о том, чтобы сказать вслух о своих чувствах. Это злило. - Я понял, - взгляд Карлоса, внимательный, стал настороженным. – Ты ведь поэтому вернулась сюда? Мэл медленно кивнула. Карлос начал чувствовать себя неуютно под её пристальным взглядом, впервые после их адаптации в Академии. - И… - протянул он неуверенно, начиная подозревать неладное. – Что ты намерена делать? Мэл отвела взгляд, выдохнула, и снова перевела глаза на занервничавшего друга, направилась в его сторону. Карлос, не ожидавший этого, почему-то решил, что сближение не требуется и сдал назад. - Карлос, - протянула Мэл, притормаживая. - Да? – невинный взгляд был ей ответом, пока Карлос плавно отходил прочь. - Что ты делаешь? – уточнила Мэл,прикидывая в какой из углов проще загнать парня, что не всегда думает о последствиях своих действий. - А что делаешь ты? - переспросил он, избегая её захода справа и через пару мгновений оказываясь в безвыходном положении. Мэл довольно скалится, ставя руки по обе стороны от него, отсекая пути отступления. - Помимо того, что пытаешься загнать меня в угол... Азарт, с которым они играли в догонялки утихает и взгляд Мэл становится серьёзным. Она выпрямляется, становясь ближе, почти впритык, заставляя Карлоса жаться к стене. - Хочу признаться, - честно выпаливает девушка и Карлос прикрывает глаза, про себя несколько раз повторив "Только не это". Но Мэл неумолима, она смотрит своим пронизывающим взглядом и открывает рот. - Я тебя люблю. Карлос распахивает глаза так же стремительно, как и закрыл. Хлопает длинными ресницами и смотрит на Мэл, как ей кажется не веря своему счастью. А Карлос вовсе не рад. Карлосу очень жаль.