1. Первая встреча по эту сторону

Чуть ли не больше всего на свете Аня Носова ненавидела анонимные сообщения. Ведь написать их мог кто угодно, фальшивый друг, сумасшедший сталкер, желающая поиздеваться хладнокровная скотина. Но это сообщение и анонимным-то не было, а явно указывало на своего автора. Только вот этот человек – и в наше время? Вот так, уверенно за компом и с приличным знанием Москвы? Тем более что ведь он существовал только в её, Анином больном воображении. Она хорошенько себя ущипнула. Текст перед глазами не изменился нисколько. Аня вздохнула и решила сходить на эту встречу, так бесцеремонно назначенную. Отпроситься труда не составило. Дед с бабушкой были бы рады ещё сильнее её опекать, но, на Анино счастье, им внятно объяснил доктор, что так будет ещё хуже. И вот она у памятника. Такой длинный, столько фигур… И они словно из скалы вырублены, аж даже птицы сидят на уступах в неожиданных местах, и в то же время фигуры очень живые. А вот что сказать о той фигуре, что сидела с краю пьедестала, картинно подперев рукой лохматую голову? Как его не узнать, хотя уже нет и в помине никаких окровавленных рубашек, вполне себе приличный прикид, даже не старомодный. Может, только слишком яркий местами. И всё же Аня откровенно боялась сделать ещё шаг. Что, если Ривареса только она одна и видит? Хотя вот что-что, а шизофрению ей доктора никогда не «шили». Но не может же быть!.. И тут её сомнения были очень решительно развеяны. К Артуру подошла невысокая плотная бабка с метлой, а высказываться начала ещё раньше: – Молодой человек! Да, вот вы, вы, на Овода похожи! – вот тут он явственно вздрогнул, даже сигарету выронил. – Скамеек мало, вздумали здесь сидеть и курить ещё? Отвечать он не стал и на ноги поднялся только чтобы затоптать окурок. И вот тогда Аня наконец тоже подошла поближе. А вместо приветствия спросила: – Ну что, ни на какую ногу описываемый не хромал? – Хромал, только уже гораздо меньше, – он криво улыбнулся. И Аня заметила: все шрамы тоже остались при нём. Только будто тенями, лёгкими штрихами. Не как сведённые татуировки, но что-то вроде. – Хорошо выглядишь, – заметила Носова. – Ты тоже неплохо – для человека недавно из дурдома. – Блин, иди на фиг, ну не на всю же площадь! – зашипела Аня. – А то скажу, что тебе там уже лет сто прогулы ставят! – Не ставят. У меня отец в этой больнице работает, забыла? – Серьёзно, до сих пор? Так, стоп, эта больница – для детей и подростков! – Как будто через неё не выйдешь на кого-нибудь, чтобы правильно подобрал лекарства и жизнь стала прекрасной и удивительной. – Ну допустим. А сам как, работаешь? – Сутки-трое охраняю некий склад, но это временно. Слушай, пойдём куда-нибудь, посидим. Я угощаю. С карманными у Ани было негусто, но, конечно же, она заявила: – Я вполне в состоянии сама за себя заплатить. Двадцать первый век, привыкай. …В итоге им пришлось скинуться примерно пополам. Сидели, болтали, и Аню не покидало странное чувство, что всё это не по-настоящему. Но не дотрагиваться же до Артура просто чтобы убедиться в его реальности? Вот телефонами обменялись. Как же быстро он осваивается! Похоже, единственное, что его удивляет, это: – Нет, ну откуда здесь и сейчас они меня знают? И постоянно окликают на улице, или хотя бы отпускают замечания… – Я тоже без понятия. Но, видимо, ты всё же стал легендой, бум-бурубум!