Часть 1

How long must the Doctor and Rose stand in that TARDIS talking about life, and time, and the universe, and themselves, and everything that goes on? —       Маневрируя между посетителями маленького кафе, к необъятному облегчению и чуть-чуть разочарованию состоявшими, по крайней мере, на первый взгляд, из совершенно рядовых землян, Роуз вышла на кипевшую гулом и запахами улицу. Снижавшееся солнце, вероятно, еще и само не подозревало о том, что где-то в пяти миллиардах лет отсюда, в одно слепящее мгновение испарит океаны, сметет прозрачную атмосферу и память о бесконечной цепи рождений и смертей.       Все кругом было вызывающе нормальным: велосипедисты, шагавшие с работы прохожие, сухой запах нагретого асфальта, мешавшийся в ароматы всевозможных уличных фастфудов. Все ровно такое же, как и два дня назад.       Всё, кроме нее самой, мужчины — инопланетянина, — с утомленным восхищением рассматривавшего людей, толпой валивших по переходу, и оставленной за углом будки.       — Спасибо, — кивнул Доктор, принимая пластиковый контейнер.       — Где мы?       — Понятия не имею, — пожал он плечами, и растрескавшаяся кожаная куртка, подскочившая на секунду, квадратно вернулась на место. — Начало двадцать первого века. Где-то на твоем островке.       Сейчас «островок» не показался ей преуменьшением. Поежившись, Роуз оглянулась на мужчину в костюме, задевшего ее портфелем и двигавшегося по намеченной траектории так, словно ничего не произошло.       — Не люблю есть на ходу.       — Поищем, где сесть?       Хлынув вместе с потоком на небольшую площадь, Роуз принялась разыскивать незанятый уголок. Свободных скамеек, в словарном смысле этого слова, конечно, не оказалось, зато взгляд ее быстро поймал двух женщин, еще не поднявшихся, но уже пружинисто разминавших ноги.       Толкнув Доктора локтем, Роуз подбежала как раз к тому времени, как взявшиеся за руки женщины мечтательно и неторопливо двинулись в сторону закатного солнца.       — Впечатляет, — улыбнулся Доктор, рухнувший на скамейку.       — Привыкай.       Пусть Доктор и разбирался в том, что происходит за пределами Земли, но на своем «островке» Роуз ориентировалась профессионально.       Забравшись с ногами, Роуз наконец развернула промасленный бумажный сверток. Медлительно и немного демонстративно, на случай если Доктор не слишком разбирался в человеческой еде. Или, возможно, еде вообще.       Что, похоже, оказалось верной догадкой. За движениями ее Доктор следил внимательно, а потом с заинтересованной полуулыбкой в точности повторил все со своей порцией.       Только вдохнув щекотный запах уксуса, соли и жареного, Роуз поняла, как зверски проголодалась и каким ватным и обессиленным становилось ее тело по мере того, как студеная волна адреналина уступала место относительному спокойствию.       — Так странно… — задумчиво протянула она.       — Что? — с готовностью переспросил Доктор. Кусок картошки, вымоченный в уксусе, замер, так и не долетев до его раскрытого инопланетного рта.       — Секунда и все. — Роуз растопырила пальцы и, изобразив звук взрыва, помахала ими в воздухе. — И нет Земли. И никто на нее даже не взглянул, никто не видел, как она умирала.       — Ты видела.       — Да, но… — свободная рука ее безжизненно упала на скамейку. — Все они, эти величайшие люди, специально собрались, чтобы наблюдать, чтобы потом рассказать другим, чтобы ее не забыли, а я там вообще случайно оказалась.       — Не случайно. — отерев пальцы салфеткой, Доктор накрыл ее ладонь своею. — И поверь мне, Роуз, одного человека может быть вполне достаточно даже перед лицом потухающих звезд.       — Думаешь?       — Да. И если уж разговор зашел, я бы твою компанию предпочел всем этим величайшим людям в любой точке времени и пространства.       — А я — твою, — склонив голову к плечу, усмехнулась Роуз.       Льдистая, сероватая радужка вспыхнула закатными искрами и, хотя губы его так и остались недвижными, в уголках глаз собрались улыбчивые морщинки.       И кто знает, до какой по-океански глубокой ночи сидели бы они, объятые шумом и теплым безучастием бессонного города, впервые безгласно вглядываясь в глаза друг друга, узнавая и не узнавая, со смятённым, возбужденным вниманием наблюдая за подводным рождением чего-то громадного и невидимого… если бы звонкий доброжелательный голос не осведомился, долго ли они еще собираются ужинать.       Руки, сомкнутые на скамейке, вернулись к коричневым сверткам.       Отмахнувшись от голоса, Роуз снова ощутила, как ноет оголодавший желудок, и с наслаждением откусила картошки.       — Как же вкусно! — запрокинув голову на спинку, рассмеялась она.       Доктор, чуть смущенный, будто пойманный с поличным, отвел взгляд и тоже отправил в рот пару кусков и жевал теперь с жизнерадостным энтузиазмом.       А подводное и громадное пусть рождается само собой, под бликующей толщей воды, в безопасной незримости и невыразимости.       Смяв опустевшую бумагу в руках, Доктор вдруг произнес:       — В следующий раз угощаю я.       — А будет следующий раз? — поинтересовалась Роуз, лукаво прищурившись.       — Если я правильно понимаю… — умышленный флирт у Доктора ломаный и неуклюжий, почти смешной, но собственное сердцебиение Роуз тут же почувствовала всюду: на шее, в сгибах локтей, в висках. Замерев, он ищуще всмотрелся в ее глаза. — Да?..       — Да.