Ты уже идёшь?

Ох, ты уже идёшь? Ты написал, что убьёшь меня через три часа. Это было сорок две минуты назад, ровно в девять вечера. Осталось два часа и восемнадцать минут. Или просто сто двадцать плюс восемнадцать... Сто тридцать восемь минут. Или нет? Да, точно, сто и тридцать восемь. Все правильно. Или... Быстро открываю на телефоне калькулятор. Да, блин, не фикбук, а калькулятор! Сто тридцать восемь умножить на... да умножить, а не минус, на шестьдесят. Восемь тысяч двести восемьдесят секунд. Уже меньше. Черт, пока я думал, прошла ещё минута. Зачем я считаю? Ведь можно просто ждать. Облизываю губы. Ты сказал, что меня убьёшь, но как ты пройдешь через решетки на окнах и стальную дверь? Может, мне выйти на улицу? Но как миновать родителей? Мне всего пятнадцать, и живу с родителями. Они наверняка заинтересуются, что я хочу сделать в полночь на улице. Нет, выходить нельзя. Надо в тебя верить, ты сможешь прийти ко мне. Как ты меня убьёшь? Будет это удавка, нож или яд? Если яд, я успею посмотреть тебе в глаза? Какого они цвета? Будет ли яд со вкусом или без? Как ты его мне дашь? Воображение уже рисует мою комнату, лунный свет придаёт некую мистику ситуации. Я сижу на кровати и держу в пальцах колбу. Ты стоишь надо мной и молча смотришь. Мы не говорили, но и так все понятно: или я добровольно пью, или ты заливаешь яд в меня. Но я не сопротивляюсь, поднося пахнущюю миндалем жидкость ко рту. Цианид, да?.. А может удавка. Я не буду видеть тебя. Лишь в какой-то момент почувствую острую боль в шее и невозможность вдохнуть. Может, я буду отбиваться. Дотронусь до тебя. Ты придёшь в перчатках? А что ты наденешь на себя? Я смогу провести по твоей коже рукой? Чтобы избавиться от сомнений, пишу в ВКонтакте: С чем ты придёшь? С ядом? С удавкой? С ножом?Пока жду ответа, провожу языком по заживающей ранке на запястье. Привкус железа. Интересно, будет ли этот вкус последним в моей жизни? Меньше чем через минуту получаю ответ: Не-е-е... Я приду с осиновым колом! Улыбаюсь. Твой юмор как всегда прекрасен. Какой намек на мое творчество! Я ощущаю восторг и радость, что я знаком с тобой. Интересно, будет ли этот кол длинным или нет? Это будет заточенная ветка или выточенный из бревна ослепительно-белый колышек? Или ты смеха ради так назвал карандаш? Как ты убьёшь меня? Насколько я знаю, до сердца пять сантиметров. Будет ли он тонким, чтобы пройти под ребрами или толстым, чтобы их сломать? А почему я думаю только о сердце? Может ты пробьешь мне висок. Или ударишь в глаз, доставая до мозга? А вдруг ты сначала ударишь по почкам, и пока я буду парализован болью, сломаешь шею? О, эта возможность гадать, как закончится мой жизненный путь, она так приятна. Хотя решаешь все ты. Я смотрю вниз на свою грязную футболку и домашние штаны. Надо переодеться? Родители, когда приходят гости, говорят мне переодеться в чистое, но мне это не нравится. Почему я должен переодеваться, если я так хожу? Не хотят смотреть, пусть не смотрят! Вздыхаю. Я же все равно в полночь буду лежать в кровати. И, естественно, без одежды. А вдруг тебе не понравится мое тело? Может, лучше все же остаться одетым? Боже, почему я мыслю как влюбленная барышня? Свистит чайник. Подхожу к нему и резким движением выключаю газ на плите. Сыплю на глаз заварки и заливаю кипятком, смотря на часы. Я успею ещё выпить чай. И сходить в душ не помешало бы. Да и почистить зубы надо. Кажется, я месяц назад при походе в кино с подругой так не прихорашивался, как сейчас. Фыркаю. Тоже мне, сравнил девушку и убийцу. Чайной ложкой осторожно и быстро ем тортик. Ну, умру через час и двадцать две минуты, что, не есть из-за этого? Ставлю в раковину посуду. Час и семнадцать минут. Душ и процедуры перед сном отнимают ещё двадцать минут. Меняю постельное бельё, отговариваясь перед родителями, которых удивляет такое поведение. Ну, не нравится мне, что от них как-то сыро пахнет! Меня на этой простыне убьют скоро, хочу умереть на чистом! И в чистом. И вот я официально, ну, для родителей, сплю. Лежу в кровати. Мне кажется, или в комнате немного затхлый запах? Открываю форточку, чтобы проветрить. Мне не спится. Может, тебе не нравится убивать тех, кто не спит? Но я не могу для тебя заснуть, слишком ты меня взбудоражил. Вслушиваюсь в происходящее на улице. Ты приедешь на машине? Придёшь пешком? Интересно, а вдруг ты уже пришел раньше и ждёшь оговоренного времени? Тридцать минут или тысяча восемьсот секунд. Так долго тянутся. Мятный леденец во рту не даёт заснуть. Поднимаюсь с кровати за десять минут до твоего прихода. Кидаю плед на пол, закрывая щёлочку под дверью от света, чтобы родители не увидели. Убираю кровать и одеваюсь во все чистое. Включаю свет. Сажусь за стол и достаю цветные карандаши. Их мне несколько лет назад подарил одноклассник на день рождения. Вытаскиваю незавершённый рисунок. На нем изображена темная фигура со спины. Это ты. Нравится? Я впервые что-то рисую, но мне кажется, у меня получается хорошо. Пять минут. Рисунок закончен. Леденец раздроблен на мелкое крошево, разлетевшееся по всему рту. Откидываюсь в кресле и сосредотачиваюсь на дыхании. При вдохе возникает напряжение в груди, при выдохе — в животе. Вдох, выдох. Вдох, выдох. В матовый экран настольного компьютера замечаю темный силуэт. На часах 23.59. Наши часы не сошлись во мнении. Прикольно. Ты стоишь неподвижно, ожидая чего-то. Цифра меняется и возникает четыре нуля. «Готов?» — без слов делаешь маленький шаг вперёд. В груди вспыхивает сверхновая восторга и я так же молча киваю, не отрывая взгляда от монитора компьютера, где вижу тебя. Ты медленно поднимаешь руку с длинным белым предметом в ней...