Я увижу тебя.

Он видел в ней её. Совершенную, идеальную, умную Фокалорс, какую застал ещё тогда, склонившись раненным телом пред её ногами.       Гидро Архонт, что провела казнь самой себя, направив острые лезвия себе под шею, после распавшись на мелкие капли воды, что со временем иссыхали. Он провёл там... Много. Он долго сидел на том полу, чувствуя, как внутри что-то ломается. Ломается и трескается, заставляя бесчувственное существо задрожать от слабости и горечи, что захлестнуло разум, унося с собой бывалое великолепие пред другими. Руки держали лишь обмокшее в воде платье, чьи складки потеряли свою грациозную форму, оставаясь лишь тряпкой на пальцах.       Гидро Архонт, что разделилась на божество и человека - Фурину. Девушка была её отражением человечности, она не любила сцены, ведь выступала пред людьми многие года, считая себя Богом. Фурина - человек, что любит сладости и эмоции, чувства, она вольна и дружна с собой, прирождённая актриса, что училась этому из-за тяжкой жизни. Её бросила она, оставила на сотни, тысячи лет одну. Она была её половинкой, её частью, и с этой мыслью Нёвиллет никак не мог расстаться. Он видел многое, но не мог увидеть Фурину. В глазах маячил образ невинной, но такой хитрой Фокалорс, что застряла в его сердце, отражаясь колкими, болючими ударами. Та горькая улыбка застыла керамикой на её лице. ***       Приходил путешественник и его спутница с советом об отпуске. Для них он своими руками сделал половник в виде небольшого, голубого дракончика, что был так похож на сгинувшего Осиала, или на него самого... Он не помнит, как выглядел раньше, но это было не столь важно для него; сейчас, в голых от перчаток руках, мягко течёт глина, которая ползёт вверх на крутящимся столе, стоит рукам немного надавить. Он немного дрожит, пристально смотрит на то, что получается, старается не допускать ошибок. Руки не знают такого мастерства, ему никогда не приходилось что-то делать с глиной, потому и результат будет ужасным, но что-то жмёт душу: хочется показать приевшемуся человеку то, что он ею дорожит, какая бы форма у неё не была. Ладони тянутся выше, немного сжимая горлышко вазы. Руки перемазаны мокрой глиной, рядом стоит пиала с грязной водой, небольшая жёсткая губка. Его лицо испачкано, не идеально, а сиреневые, почти выцветшие глаза смотрят внутрь будущей вазы, наблюдая только жравшую его сознание тьму. Неловкий выдох срывается с губ; спина касается спинки стула, пока пясть проходится по лбу, вытирая проступивший пот. Он надеется. Надеется, что вернётся Фокалорс и вновь аккуратно возьмёт за руку, поманит пальцем за собой, вновь рассказывая тяжкие, кутающие её сознание думы, хихикая над его реакцией. Он ждёт, что заснёт и хотя бы на секунду ощутит её тепло рядом с собой, или хотя бы услышит смешок, от которого тело начинает непроизвольно гореть, а смущение протупит пятнами на шее, которую, он будет закрывать, не понимая такой реакции тела на неё. Так, вроде, называли влюблённость... *** Стук в дверь. Сумка позади неудобно упирается в ноги. - Ах, кто посмел потревожить покои самой Фурины?! - доносится театральный, истеричный голос по ту сторону двери, а после показывается надменное лицо, что меняется за секунду, стоит увидеть высоко мужчину на пороге, - Нёвиллет? - Госпожа Фурина, доброго вам дня, - начинает он, уведя руки за спину, спокойно смотря на неё, пока внутри начинался шторм, стоило увидеть белые волосы и голубые глаза, - не заняты? - Давай без официальностей, - неловко выставляет руки вперёд она, отводя взгляд, - нет, не занята. Что-то произошло? Ты, обычно, по гостям не ходишь. - Да... Нет, ничего, на тебя жалобы ещё не были поданы для вызова в суд, - неудачно пытается шутить юдекс, слегка хмурясь. Этот диалог будет сложным, ему легче перебирать бумаги, нежели говорить с людьми, особенно с теми, от которых блестят глаза, которые невозможно увести, - как ты? - Всё хорошо, как же может быть иначе? - её губы растягиваются в улыбке, - роман читала допоздна, такой интересный попался, не могла себе позволить уснуть на завязке. Как дела в суде? - Славно, всё вполне хорошо, - кротко кивает он. Неловка пауза стоит между ними; глаза Нёвиллета смотрят на Фокалорс Фурину с преданностью и надеждой, пока она смотрела него, с полным непониманием, закрывая за собой дверь, полностью выйдя из дома. Она одета как обычно, только для её полного образа не хватало шапочки, что извечно косилась набок. - Недавно закончился праздник Морских фонарей, - начинает он, смотря точно ей в очи, слегка прищурившись, отворачиваясь и доставая что-то из сумки, - и я не мог поздравить тебя день в день из-за работы, но я постараюсь загладить свою вину сегодняшним подарком. Я пытался сделать его сам, он вышел... Скажем, неаккуратным, будто наспех, и без лишних официальностей и украшений, как полагается, я просто не знал, что можно добавить, дабы подчеркнуть его, - он немного путается в словах и пытается отсрочить неизбежное, начиная темнеть на глазах. На небе начинали собираться тучи, - если он тебе не понравится, ты можешь его не принимать, я всё пойму. - Подарок? Мне? - Фурина шокировано смотрит на юдекса, немного стушевавшись, - но у меня нет ничего взамен... Нёвиллет достаёт из-за спины вазу. Красивую, высокую, тонкую, будто балерина. Она окрашена в чёрно-голубые тона со светлыми акцентами, белыми линиями. Женские руки аккуратно принимают подарок, начиная его трогать и рассматривать внимательнее, удивляясь каждой детальке. Это так похоже на... - Нёвиллет, это... - Ваза. - Я вижу, что это ваза, но... Она такая красивая.. Ты это сделал сам? - Её взгляд мечется от росписи до чужих глаз, будто сравнивая, - и это для меня? - Тебе нравится? Фурина немного молчит, а после, обняв подарок, улыбается так тепло, что солнца свет падает прямо на неё, подобно прожектору, - очень, любой подарок, сделанный своими руками, чудеснее любых драгоценных камней! Его руки шарятся в сумке вновь, доставая оттуда примерно полсотни лилий озерного света, добавляя ещё одну. Скромное лицо юдекса неловко выглядывает из-за букета, наблюдая за реакцией некогда Гидро Архонта. Шокированные глаза смотрят на цветы, а после на самого Нёвиллета, неверяще трогая бутоны и лепестки, наблюдая за восходящими пузырьками диковинок. - Нёви- - Он перебивает её тихим кашлем, прикрывая глаза. Приятный жар вновь разлился по шее, пока из рук трепетно забрали дополнение к подарку, кое-как держа их в охапке. - Я пойду, у меня много дел. Приятно было повидаться, Фурина. Будь в добром здравии. Поспешный шаг и его высокая, стройная фигура растворилась в людях, оставляя девушку в одном недоумении. *** "Оставайся в добром здравии". Она проговорила эту фразу в сотый раз, роняя крупные слёзы с глаз, сжимая проклятую утреннею газету. "За пределами Кур-Де-Фонтейна было найдено зверски убитое тело юдекса Нёвиллета, Верховного судьи Кур-Де-Фонтейна!" Кричал заголовок, а прикреплённая фотография отражала неподвижное чёрно-белое тело, вокруг которого разливалась тёмная кровь. Его одежды исцарапаны, подпалены, а рядом с ним лежит маленькая палка динамита и ножа. Она не знает ничего, она не понимает причины, почему он так поступил. Она знает, это сделано им же, не верит, что он просто так бы сдался. Не верит, что она снова одна, упиваясь истерикой при солнечных лучах, что освещали летающие пылинки. Уже как неделю цветы в вазе неподвижно стоят и теснятся друг с другом, каждую минуту отправляя гулять по комнате гидро пузырики. Он просто хотел увидеть её, Фокалорс, свою богиню.