Melt

Голд сидел, уставившись на разбитую чайную чашку, и вспоминал ее. Его рука слегка дрожала, когда он вспоминал, как испуганно и виновато она выглядела, когда уронила ее. «Это всего лишь чашка» — помнится, тогда он почти ехидно сказал ей это. Теперь она значила для него гораздо больше. Он услышал, как Эмма подошла к его камере и, не поднимая глаз, сказал: — Надеюсь вы хорошо провели время с Генри, несмотря на то что оно было таким коротким. — Вот — ответила она мягким тоном. Голд наконец, поднял глаза и увидел, что она держит в руках два рожка с мороженым: шоколадный и, похоже, ванильный. Он поставил чашку на кровать и встал. — Вы принесли мне рожок. — весело сказал он. Она протянула ему шоколадное мороженое и довольно ухмыльнулась. — Выглядело так, будто вам это было нужно. Голд взял у нее рожок. Его пальцы слегка коснулись ее руки. — Вижу вы купили себе ванильное, — ответил он, приподняв бровь. — Я бы подумал, что вы любите тутти-фрутти. Она облизала свой рожок и закатила глаза. — Вообще-то это кокос. Он усмехнулся и сел обратно, аккуратно отодвинув чашку в сторону. Эмма заметила его движения и присела на край дивана. — Не помню, чтобы вы что-то такое пили, когда я вас тут заперла. — сказала она, указав на чашку. Голд опустил взгляд на чашку. — Ах, да. Наша уважаемая мэр принесла ее. Она нахмурилась и подозрительно сузила глаза. — Зачем ей давать вам чайную чашку? — Она знает, что это часть моего прошлого. — сказал он тихим напряженным голосом. — Полагаю это не самая счастливая часть вашего прошлого. Он поднял на нее глаза. — Оно было горько-сладким. Она задумчиво посмотрела на него. — Это как-то связано с женщиной, о которой вы не хотите говорить? — Да. — просто ответил он. Он опустил взгляд, наблюдая за тем, как мороженое медленно тает и стекает по рожку. — Вы, наверное, думаете, что я дурак. — С чего бы мне так думать? — с любопытством спросила Эмма. Голд резко посмотрел на нее. — Потому что я позволяю этому предмету оказывать на меня такое нелепое влияние! — выплюнул он. Эмма уставилась на него, не отводя взгляда. — Эта чашка — часть вашей жизни. — мягко сказала она. — Это часть ваших воспоминаний, хороших или плохих. Конечно, она окажет на вас влияние. — Она сделала паузу и добавила: — Это не делает вас дураком, мистер Голд. Это делает вас человечным. Он отвернулся, не желая видеть сочувственный блеск в ее глазах. Эмма встала, подошла ближе к камере и прислонилась к ней. — У меня все еще есть детское одеяльце. — сказала она ему и улыбнулась, когда он снова повернулся к ней. — Каждый раз, когда я переезжаю, это последнее, что я упаковываю, и первое, что я распаковываю. Для меня это единственная связь с родителями… с домом, который я никогда не узнаю. Иногда мне больно смотреть на одеяльце и вспоминать о том, чего у меня никогда не было. Но я никогда не избавлюсь от этой вещи. Это помогло мне стать тем, кто я есть. Голд ненадолго опустил взгляд на чашку, а затем снова поднял глаза на искреннее выражение сострадания на ее лице. — Спасибо, что поделились со мной, мисс Свон. — искренне сказал он. — Я знаю, что вам, должно быть, было нелегко. — Как бы странно это ни звучало, Голд, я думаю, что понимаю вас. — ответила она, улыбаясь. Он пристально посмотрел на нее. — Мне кажется, мы понимаем друг друга. У Эммы перехватило дыхание, когда его глаза, смотрящие на нее, сверкнули золотом. Ее передернуло, и она почувствовала, как на щеках проступил румянец. — Мне нужно закончить свой отчет. — нервно начала она, отходя от его камеры. — Вы должны съесть свое мороженое, пока оно не растаяло. Голд смотрел, как она возвращается к своему столу, слизывая с пальцев растаявшее мороженое. Чашка была частью его прошлого. Возможно, мороженое станет частью его будущего.