Туше

Auram feat. Wrenn — Burn Плавно нарастающее напряжение повисло в воздухе практически осязаемо и, тонкой вуалью окутав тело Поттера, вдавило его в спинку дивана. Ядовитой змеей начав ластиться к ребрам, оно просочилось под кожу и разрядом пронеслось по натянутым струнами венам, подталкивая к обрыву. Он был пьян. Не сильно, но достаточно, чтобы воображаемая клетка, возведенная им самим же, распалась на несуществующие атомы, высвободив все то, что годами сдерживалось за хрупкими прутьями. Он знал, что проиграл борьбу. Проиграл еще тогда, когда решил прийти к ней под надуманным предлогом, только чтобы не оставаться дома наедине со своим одиночеством. И происходящее уже очень скоро выльется мучительным чувством вины, напоминающим о том, как здравомыслие разбилось на сотни осколков под натиском крепкого алкоголя. Огневиски стал катализатором неудачной химической реакции, которая уже давно настойчиво выжигала его изнутри, обращая душу в пепел. Он устал. Надоело оставлять следы. Надоело заметать их. Терминальная стадия. В пекло все. Задержав учащенное дыхание, Поттер протянул руку и коснулся мягкого свитера той, кто много лет была причиной его внутренних ожогов. Его действия могли разрушить их дружбу. Он знал это. Но все равно решил рискнуть. Туше. Двумя часами ранее… Буря за окном набирала силу с каждой минутой. Крупные капли дождя барабанили в стекла с неослабевающей яростью. Раскаты грома разрывали небо с такой громкостью, что Гермиона не сразу смогла распознать сквозь шум непогоды многократный стук в дверь. Растерянно заглянув в глазок и моментально узнав нежданного гостя, она торопливо сняла запирающие и охранные чары. — Гарри, привет! — к удивлению прибавилось беспокойство, нервным сгустком затянувшееся в недрах живота. — Прости, что без предупреждения тревожу тебя в выходной день, но мне нужна помощь, — слишком официально проговорил Поттер, смотря на нее исподлобья. Гарри совсем промок. Вода стекала с него на плитку холодными ручьями, будто он только что выбрался из штормового моря. В руках он держал аврорскую кожаную папку с документами и пакет с продуктами. Весьма комичное сочетание. — Проходи, конечно, что-то случилось?! — Гермиона отступила, пропустив его внутрь. С тревогой всматриваясь в лицо Поттера, она старалась без слов уловить суть проблемы. — Все в порядке, просто не получается сшить некоторые детали дела для завтрашнего отчета. Ты причастна к расследованию, поэтому я спокойно могу показать свежие материалы следствия, не нарушив профессиональную этику. Она кивнула, продолжая изучать его строгие черты лица, подмечая проблеск чего-то знакомого в горящих зеленых глазах. Поттер скованно улыбнулся и протянул ей ношу. Вытащив палочку из заднего кармана джинсов, он вызвал мощный поток горячего воздуха, высушив одежду за несколько секунд. — Почему не наложил на себя водоотталкивающее? — Гермиона не сразу осознала, что ее свободная рука начала жить собственной жизнью и сама потянулась к Поттеру. Мерлин, нет… Подлость! Закусив губу, она невесомо поправила разметавшиеся непослушные пряди на голове друга, довольная тем, что маскировка непредвиденного порыва вышла вполне естественной. Гарри молча прожигал ее непроницаемым взглядом некоторое время, после чего неопределенно пожал плечами. — Не захотел, — отмерев, он стер небольшую лужу под ногами и, снова взяв пакет, направился на кухню. — Вкусно пахнет. Что готовишь? — Пасту, — сдавленно произнесла Гермиона, выдыхая облегчение, и торопливо последовала за Поттером, уловив характерный запах еды, которая начала стремительно подгорать. — Давай поужинаем, а уже после примемся за работу? — С удовольствием, я сегодня только завтракал, — наблюдая за тем, как Гермиона лихорадочно помешивает карбонару, он продемонстрировал коробку с тортом из кондитерской Лаванды Браун. — С меня десерт. — Спасибо! Поставь его, пожалуйста, на стол, — она тепло улыбнулась и извлекла из шкафа тарелки. Взгляд Гермионы упал на руки Поттера. Теперь он держал запотевшую бутылку огневиски, переливающуюся золотистыми бликами в приглушенном настенном освещении. — Собираешься пить перед работой? На тебя совсем не похоже, — она приподняла брови, не обрадовавшись увиденному. В последнее время Гермиона чувствовала, что с Поттером происходит что-то странное. Она скользнула по волнам воспоминаний, стараясь посчитать, как давно замечает в нем перемены. Полгода. Уже шесть месяцев он точно находился в раздрае, словно так и не смог оправиться после развода с Джинни. Будто их расставание не произошло по обоюдному желанию, безболезненно, без скандалов, просто потому, что чувства остыли за три года семейной жизни и плавно сошли на нет. Нет, причина определенно крылась не в разрыве с Джинни. Но тогда в чем? Гермиона не знала. Хроническая усталость от нескончаемого потока расследований в Аврорате усугубляла положение, подводя Поттера к критической точке. Он был откровенно не в порядке, но чувство такта не позволяло Гермионе нарушить его личные границы и нагло поинтересоваться, что же именно разъедало его изнутри. — Прости, голова плохо соображает, хочу взбодриться. Забыл, когда последний раз нормально спал, — он сел и, придвинув к себе бутылку, запустил пальцы под очки, надавливая на глаза. — Так какие детали ты не можешь сшить? — Найдено еще одно иссушенное тело. Восьмое. Наша теория о семи жертвах оказалась неверной. — Мерлин, Гарри, почему ты сразу не сказал?! — воскликнув, Гермиона с возмущением поставила перед ним блюдо и рокс для виски. Магическую Британию уже месяц сотрясала волна бессистемных загадочных убийств, совершаемых в вечернее время в общественных местах. Жертвами становились молодые женщины, чьи тела обнажались и иссушались до состояния мумий. Никаких следов. Свидетелей не было. Авроры зашли в тупик, и Поттер решил подключить к резонансному расследованию Гермиону, занимающуюся изучением темномагических артефактов в Отделе тайн, подозревая, что преступник мог использовать их в качестве дополнительных инструментов. — Спасибо, — он налил себе порцию. — Такую информацию не выдашь вместо приветствия. — Ты прав, прости, — Гермиона искренне пожалела о своей бурной реакции. — Ничего, — Поттер кивнул на бутылку. — Будешь? — Нет. Слишком крепкий напиток для меня, — она с неприязнью посмотрела на янтарную жидкость. — Кто стал жертвой? — Вильма Селвин. Девушка год назад окончила Хогвартс. Гермиона не нашлась что ответить, и в кухне повисла тишина. Вечер начал тянуть ее силы, постепенно набирая обороты. Скорбная новость омрачила атмосферу. Усугубляло ситуацию то, что каждый тяжелый вздох Поттера снимал с нее тонкие полоски эпидермиса, отдаваясь тоской где-то под ребрами. Ему не требовалось даже пальцем касаться ее тела — само его присутствие воспринималось как давление. Гермиона почувствовала, что начинает не справляться. Уже нет. — Когда нашли тело? — она приманила из шкафа бутылку вина. Гарри ловко поймал ее на лету и, материализовав бокал, наполнил его красным полусладким. — Вчера вечером. Она сделала глоток и расслабленно смежила веки, выдыхая сгусток горечи. Теперь будет легче пережить несколько предстоящих тяжелых часов, наполненных спазмами в легких. Мерлин. В последнее время она стала пить все чаще, потому что в трезвом состоянии балансировать над пропастью уже не удавалось. Как бы абсурдно это ни звучало. Слишком сложная задача. Абсолютно невыполнимая. — Где оно обнаружено? — Там же, где и первое, — в его стакане практически ничего не осталось, и Поттер налил себе вторую порцию. — Круг замкнулся. — В каком состоянии труп? — Гермиона лениво потянулась к столовым приборам. — Не хочу портить аппетит, — Гарри категорично покачал головой и приступил к еде. — После ужина покажу колдографии с места преступления. — Конечно, — она силой заставила себя оторвать взгляд от жесткого профиля и перевести его на густой соус. — Гермиона, очень вкусно! — с искренностью заметил Гарри, торопливо поглощая содержимое тарелки. Она невесело рассмеялась. Ее кулинарные способности можно было оценить чуть выше среднего, и то, с каким наслаждением Поттер поедал подгоревшую карбонару, говорило лишь о том, что качество его жизни оставляло желать лучшего. — Спасибо. — У тебя жарко, — откинувшись на спинку стула, он поддел изумрудный джемпер за ворот и снял его, оставшись в тонкой белоснежной футболке. Татуировки покрывали его шею, выступали из-под рукавов, просматривались темными силуэтами под тканью на спине и груди. Гермиона часто видела его обнаженный торс, но каждый раз с интересом разглядывала причудливую вязь и геометрические формы, украшавшие сухое, мускулистое тело. Особенно ей нравилась панорама леса, окольцовывающая крепкое запястье. — Просто ты много выпил, — она приподняла уголки губ, снова утыкаясь взором в тарелку, не позволяя глазам задерживаться на нем дольше положенных десяти секунд, вписывающихся в рамки дружбы. Поттер открыл рот, явно желая возразить, но оглушительный раскат грома поглотил его слова. Гермиона вздрогнула и уронила вилку с ложкой как раз в тот момент, когда лампы моргнули и с треском погасли, погрузив небольшую кухню магловской квартиры в непроглядную темноту. — Мерлин, электричество отключилось, — она на ощупь потянулась к лежащей на столе палочке. Поттер опередил ее. Он рассек воздух, и десяток зажженных свечей материализовались в пространстве, окутывая пространство теплым светом, подарив уютную атмосферу. Не так. Интимную. Гермиона нервно поправила горловину бордового свитера, начавшую душить ее, и потянулась к вину. — Работать придется в необычных условиях, — она осушила бокал залпом. — Обстановка напоминает те времена, когда мы жили в палатке, — Поттер приглушенно хмыкнул и крепко сжал рокс. — И Рона все так же с нами нет, — задумчиво протянула Гермиона, смотря на мелко дрожащие огоньки, мягко парящие вокруг них. — Когда ты общалась с ним в последний раз? — Поттер деликатно понизил голос, сделав его более глубоким. Низким. Она задумалась и потянулась к вину, желая налить себе еще одну порцию. — Рональд не отвечает на мои письма. Никогда. Ты же знаешь это. — Знаю, но не перестаю надеяться, что это изменилось, — Гарри тяжело вздохнул. — А ты? — Где-то неделю назад, — он слабо повел плечами. — С ним все хорошо? — Да, — Поттер неуверенно кивнул, купая взгляд в отблесках огневиски. — Думаю, что да. Он написал, что межсезонье проведет дома. — Я не слежу за спортивными новостями. Как он отыграл последние матчи? Поттер сделал очередной глоток. — Пока команда держится на третьем месте. — Ясно, — Гермиона деликатно закрыла болезненную тему. Она просто хотела знать, что с Рональдом все в порядке, даже если он до сих пор не смог отпустить историю, случившуюся между ними почти четыре года назад. Гермиона погрузилась в воспоминания, прокручивая в голове события тех безрадостных дней. Их роман продлился всего месяц, по истечении которого она предложила Уизли вернуть их отношениям прежний статус — снова стать друзьями. Потому что не могла больше притворяться. Не могла калечить себя, изображая чувства к Рону, пока тайно любила другого. Не могла изображать страсть, отдаваясь ему ночами. Не могла целовать его с искренней потребностью, мучаясь от угрызений совести из-за подлого обмана. Попытка переключить непростительные чувства и желания своего сердце не увенчалась успехом. Оно все так же продолжало изнывать, только гораздо больнее, чем до того, как Гермиона попробовала отвлечься. Насилие. Вот как она это воспринимала. И насильником выступала сама Гермиона, безжалостно ломая себя через колено. Рональд не принял ее предложение и не простил, оборвав с ней всяческое общение. Справедливо. Она знала, что виновата. Сделав очередной глоток, Гермиона грустно улыбнулась. Много воды утекло с тех пор, но одно осталось неизменным: она все еще тайно любила Поттера. *** Прищурив глаза, Гарри в течение нескольких минут наблюдал за тем, как Гермиона досконально изучает снимки с места преступления. Мерцающие огоньки свечей бросали косые лучи на ее встревоженное лицо, подчеркивая морщинки между нахмуренных бровей. — Убийца не довел дело до конца. Ему что-то помешало, — наконец пробормотала она. — Почему ты так думаешь? — Гарри помрачнел и отставил рокс, с которым не расстался даже после ужина. — Посмотри сюда, — Гермиона склонилась над Поттером и указала на бедра жертвы. — Здесь произошло не полное иссушение тканей. С внутренней стороны еще просматривается слабовыраженная подкожно-жировая клетчатка. Видишь объем? — она очертила нужную область длинным ногтем, покрытым черным лаком. Гарри устало кивнул и откинулся на спинку стула, тем самым увеличив между ними расстояние. Ее запах проник внутрь него, словно сладкий яд, вызвав жжение в груди. Прежнего мира, где он мог равнодушно находиться с Гермионой в такой непосредственной близости, давно уже не существовало. Он рухнул много лет назад во время их скитаний. Когда дружба переродилась в то, что ржавым гвоздем царапало его сердце ежедневно. Не нужно было приходить. Сейчас он осознал, что ошибся, переоценив свою выдержку. — Мы с Дэвисом заметили это, как только прибыли на место происшествия, — стряхнув наваждение, запоздало ответил он, понимая, что речь стала смазанной. — Я имел в виду, почему ты думаешь, что преступника прервали, не дав завершить начатое? Ты не допускаешь версии, что такая степень мумификации была его целью? Гермиона выпрямилась и пошатнулась. Несмотря на заторможенность реакции, Поттер стремительно подался вперед и крепко схватил ее за локоть, не позволив упасть. — Спасибо. Кажется, я тоже выпила лишнего, — прошептала она, и Гарри заметил проступившие пятна смущения на ее лице. — Пойдем сядем на диван? Я покажу материалы, которые подготовила к завтрашнему отчету. Ты поймешь, почему я выдвинула версию, что злоумышленника спугнули. — Материалы по артефактам? — он безропотно последовал за ней. — Да. Я всю неделю изучала базу данных Отдела тайн и обнаружила, что три зарегистрированных предмета могут обладать магическими свойствами, способными мумифицировать тела. Гермиона удобно расположилась на правой половине дивана и извлекла из-под подушки несколько плотно свернутых пергаментов. Гарри замер в шаге от нее, не решаясь занять свободное место. Он боялся. Опасался, что если сделает это, то утратит те жалкие крупицы самообладания, что еще не исчезли под натиском алкоголя. — Сядь, пожалуйста, мне неудобно говорить, запрокинув голову, — обезоруживающий довод слетел с ее губ, не оставив ему выбора. — Что там у тебя? — он обреченно опустился на мягкое сиденье и низко склонился над записями. Гарри прикрыл глаза, не в силах сфокусировать зрение на бисерном почерке. Алкоголь, полумрак и близость Гермионы сбивали его. — Прочтешь? Я уже не в состоянии, — пробормотал Поттер, стараясь не концентрировать внимание на жаре, исходившем от тела Гермионы. Огромного размера свитер полностью скрывал ее фигуру, но фантазия все равно рисовала перед глазами непростительные картинки пикантного содержания. Плотно обтянутое джинсовой тканью бедро Гермионы тесно прижималось к нему, неотвратимо подписывая приговор. Ее размеренный голос зазвучал уверенно, будто рабочие записи моментально выжгли алкоголь из ее организма. В отличие от Поттера, она смогла сконцентрироваться на описании трех артефактов и погрузиться в их магические свойства. Он же слышал, но не слушал. Просто смотрел на ее двигающиеся пухлые губы, на выбившиеся пряди, мягко обрамляющие лицо, на подрагивающие ресницы, и совершенно ничего не улавливал. Жар все нарастал. Но не только там, где соприкасались их бедра. Во всем теле. Невыносимо. Секунда. Вторая. Третья. Он решил послать в пекло годы выдержки. Тяжело сглотнув, Поттер протянул руку и невесомо прикоснулся к ней, плавно очерчивая контур ключицы. Туше. *** Сначала Гермиона подумала, что проклятый алкоголь подло обманул ее сознание, заставив увидеть то, о чем она много лет так отчаянно мечтала. Но когда почувствовала на коже проникшие под ворот теплые пальцы Поттера, то не смогла подавить реакцию организма. Она мелко задрожала, до конца не веря в происходящее, и резко повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он не остановился. Продолжил нежно поглаживать изгиб шеи, безмолвно топя ее в омуте зеленых глаз, в которых вспенивались боль и смирение. Так открыто. — Что ты делаешь? — прошептала Гермиона. Он не ответил. Подавшись вперед, Гарри бережно обхватил лицо Гермионы двумя руками и склонился, замерев в нескольких дюймах от ее подрагивающих губ, обжигая их горячим дыханием. В воздухе солировал густой аромат огневиски, напоминая о том, что действия Поттера продиктованы только им. Обман. Иллюзия. На ее месте сейчас могла оказаться любая другая девушка, потому что до этого момента Гарри никогда не преступал черту дружбы. Никогда. Между ними не было химии. Только океан ее тщательно скрываемой любви. Гермиона сморгнула выступившую влагу. От осознания этого факта слезы начали непроизвольно подкатывать волнами, топя ее в тоске. Это ранило. Это убивало ее. — Что ты делаешь? — еще тише повторила Гермиона, не найдя в себе силы прекратить его действия. Видит Мерлин, она хотела отстраниться, но… просто не могла. Все мышцы одеревенели и отказывались слушаться. Она столько лет втайне мечтала о прикосновениях Поттера, что, наконец получив их, не смогла оборвать сладкую пытку. Он снова проигнорировал вопрос. Склонившись еще ниже, Поттер осторожно соприкоснулся с ней губами. Не бросая себя в омут. Не утаскивая ее на дно вместе с собой. Просто пробуя. Гермиону заколотило от волнения. Сердце принялось выбивать барабанное соло, вторя раскатам грома за окном. Эмоции хлестали по нервам, будто кнутом. Недоумение. Наслаждение. Желание. Выдохнув, она слегка подалась вперед и робко приоткрыла рот, позволяя себя поцеловать. Раньше Гермиона думала, что ее сердце давно уже было уничтожено безответными чувствами к Поттеру, но, ощутив крепкую хватку его рук на лице, попробовав его губы на вкус, поняла, что оно разбилось только сейчас. Его настойчивый язык горчил, как огневиски. Слишком крепкий привкус для нее, от которого невозможно было оторваться. Она почувствовала себя смелее и провела руками по его груди, царапая кожу через тонкую ткань, желая запустить их в волосы на затылке, чтобы притянуть Поттера ближе. Больше всего на свете она хотела повысить градус поцелуя, сорвать с него футболку, оставить свои отпечатки поверх всех его татуировок. Сделать то, что постоянно снилось ночами, мучая ее. Но секс уничтожит их дружбу, потому что для Гарри он ничего не будет значить, а для нее станет началом конца. Щелчок. Страх и боль отрезвили ее, вернув способность двигаться. Она бессильно выпустила непослушные пряди Поттера и отстранилась, уронив руки на колени. Взгляд Гарри излучал похоть, и, не выдерживав его действия, она трусливо натянула воротник на лицо, спрятав в нем пылающие щеки. Детская выходка. Глупая. Нелогичная. Но так было проще дышать. *** Поттер нахмурился, не справившись с удивлением после ее странного поступка. Он ожидал, что Гермиона оттолкнет его, разозлится, начнет кричать, прогонит, потому что ее отношение к нему никогда не выходило за рамки дружбы. Никогда. Между ними не было флирта, только потоки его подавляемого желания. Но она жарко ответила на поцелуй. Определенно. Реакция ее тела красноречиво говорила о том, что Гермиона тоже хотела близости, но почему-то спасовала в последний момент. От алкоголя не осталось ни следа, досада огненным штормом выжгла его без остатка. Сейчас Гарри мыслил трезво, как никогда раньше. — Гермиона, — Поттер перевел дух и тихо позвал ее, первым нарушив неловкую тишину. Она промолчала, вогнав длинные ногти в ладони. — Гермиона, нам нужно обсудить то, что сейчас произошло, — он попробовал опустить воротник ее свитера, но буйные кудри помешали это сделать. — Мне очень неловко. Я не должна была… Он с трудом расслышал фразы Гермионы, заглушаемые раскатами грома, и эти тихие слова окончательно его запутали. — Не должна была что? Она не ответила. Некоторое время Поттер смотрел на нее, не понимая, как исправить сложившуюся ситуацию, а потом второй раз за вечер поддался внезапному порыву. Снова перешел черту. Туше. Он взял Гермиону за руки и мягко потянул на себя, надеясь, что язык тела сможет объяснить то, что не удалось донести словами. На удивление, она беспрекословно подчинилась и села к нему на колени. — Так гораздо лучше, — голос Поттера прозвучал хрипло. Он закусил губу и прикрыл глаза. Гермиона обхватила ногами его талию. Положив ладони на ее бедра, он начал медленно поглаживать их, скользя к ягодицам. Возбужденный член болезненно пульсировал, и Гермиона не могла не чувствовать это. Между ними находилось лишь два слоя джинсовой ткани. Гермиона нетерпеливо поерзала, создав мучительное трение. Годрик… Решив уничтожить последний барьер, Гарри приподнял край ее безразмерного свитера и нырнул под него. Ладони легли на ее голую грудь, и он глухо выругался. Отсутствие лифчика вызвало дополнительное болезненное трепетание в паху. Он так долго этого ждал. Обведя подушечками больших пальцев ее возбужденные соски, Гарри глухо спросил: — Ну и зачем ты прячешься? *** Она не ответила. Любые слова в этой ситуации казались неуместными и чужеродными. Когда Поттер поманил ее к себе, она решила больше не сопротивляться. Отношения с ним уже никогда не будут такими, как прежде, и не было смысла отказываться от того, что мучительно требовало ее сердце много лет. С каждой секундой сдерживать себя было сложнее. Становилось только хуже. Хотя, казалось бы, куда хуже? Воздуха не хватало. Дыхание Поттера обжигало, насыщая душное пространство под свитером парами огневиски. Они наполняли легкие, заставляя ее пьянеть. Поттер мягко дразнил ее соски, и Гермиона чувствовала, что плавится. Задыхается, не выдерживая загнанного сердечного ритма. Твердый член настойчиво упирался ей в бедро, вызывая тянущую боль желания внизу живота. Заставляя ее двигаться, сильнее тереться о его пах. Все чувства, что так долго копились в ней, теперь растекались бурной лавой, топя в неукротимой страсти. Не выдержав, она резко рванула край свитера и сняла его. Отбросив мешающий предмет одежды подальше, Гермиона проделала то же самое с очками Поттера. Долю секунды она вглядывалась в блестящие глаза Гарри. Отражающиеся в них огни свечей расплавили все следы сомнения окончательно. Она первая подалась вперед и жадно впилась в его губы. Поцелуй не был тихим и набирающим обороты. Его градус сразу грозил выжечь все чувства дотла. Слишком требовательный. Карающий. Гермиона словно наказывала Поттера за всю многолетнюю боль, а он истязал ее рот в ответ. Вел борьбу, словно у него тоже была на это причина. — Я так тебя хочу, — он выдохнул признание и, придерживая Гермиону, поднялся с дивана. Вовлекая ее в новый поцелуй, быстро направился в спальню. Свечи покорной стайкой заскользили за ними следом, освещая путь и создавая романтическую атмосферу. Слишком неправильную, потому что в груди кипела совсем не нежность. Под ребрами поселилось что-то порочное, голодное и жаждущее. Что-то греховное, подталкивающее к бездне, и она не хотела сопротивляться. — Я тоже, — Гермиона вцепилась в сильные мужские плечи, на задворках сознания отсчитывая шаги и удары сердца, но сбилась уже на третьем, когда Поттер крепко сжал ее ягодицы. Гермиона сделала глубокий вдох и переключилась на его шею. Провела губами от ключицы к уху, языком чертя влажную дорожку по вязи татуировки. Она представляла себе эту картину сотни раз, но воображаемые сцены не могли отразить и сотой части того, насколько прекрасно было ощущать вкус его немного солоноватой кожи. Гермиона застонала от разочарования, когда Гарри бережно посадил ее на постель. Цепкий холодок пробежал по телу, когда грудь перестала соприкасаться с его торсом. Всего секунда, но она успела истосковаться по сильным рукам. Гермиона откинула голову и впилась требовательным взглядом в лицо Поттера снизу вверх. Он неподвижно возвышался над ней несколько мгновений. Переведя дух, Гарри поддел футболку за ворот и стащил ее, бросив вниз. Теперь они оба были обнажены по пояс. Гермиона закусила губу и, не разрывая зрительного контакта, потянулась к пряжке его ремня. Лязг металла не смог заглушить шум в ушах, а дикая похоть в блеске зеленой радужки только придавала смелости. Расстегнув молнию, она стянула с него джинсы к коленям вместе с боксерами и плавно заскользила глазами по мужскому телу. Будто лаская Поттера взглядом, очертила контур татуировок на крепкой груди, художественно мазнула по напряженным мышцам рельефного пресса и, наконец, картинно остановила взор на внушительной длине члена, находившейся в соблазнительной близости от ее лица. Опалив его отрывистым дыханием, Гермиона подалась вперед и, коснувшись языком бархатистой уздечки, провела рукой от основания до головки. Тяжелый полустон-полухрип сорвался с губ Поттера. От его звучания эйфория фейерверком вспыхнула под веками Гермионы. Она захотела продолжать ласкать его, но Гарри не позволил. — Подожди. Я могу так быстро кончить, — он резко откинул ее на постель, выбив кипевший кислород из легких, и выверенным движением расстегнул пуговицу на ее джинсах. Молния легко поддалась его напору, и Поттер ловко стянул с Гермионы мешающую одежду, параллельно избавившись от остатков своей. Свечи парили вокруг, придавая обнаженным телам нереальное золотистое свечение, будто неизвестный творец наложил на них оптический эффект. Поттер склонился над ней и положил ладонь на тонкую лодыжку. Он гладил кожу, поднимаясь к бедрам, обжигающим взглядом запечатывая те места, которых касался. — Ты прекрасна, — хриплый голос Поттера вибрировал, подогревая застывшее в воздухе напряжение. Гермиона почувствовала предательский ком в горле. Сказал бы он то же самое, если бы был трезв? Она не хотела знать правду. Только не сейчас. Прикрыв глаза, она широко развела ноги в сторону и, обвив руками шею Поттера, тесно притянула его к себе. Она не хотела прелюдий и нежности, желала сделать все быстро и грязно. Ей казалось, что отсутствие романтики уменьшит наутро количество испытываемой боли, когда Гарри попросит забыть обо всем. — Поцелуй меня, — она прошептала просьбу ему на ухо, выгибаясь и дразняще касаясь сосками его груди. Поттер тут же настойчиво накрыл ее губы своими, прикусывая их, залечивая эти места мягкими касаниями языка. Не сдерживая дрожи, Гермиона запустила пальцы в его волосы, царапая ноготками кожу, притягивая еще ближе. Оперевшись на локоть, свободной рукой он нетерпеливо сжал талию Гермионы и принялся широкой ладонью исследовать и ласкать хрупкое тело. Когда Поттер достиг чувствительной точки между ее ног, он стал осыпать поцелуями ее шею и часто вздымающуюся грудь. Вцепившись в одеяло, Гермиона больше не могла сдерживать громкие стоны. Тяжесть тела Поттера, вкус и запах его кожи превращали ее в пепел. — Вот так, — его пальцы упорно доводили ее до исступления, кружа по клитору. Гарри изменил темп поцелуев, теперь он нежно ласкал ее губы, периодически переключаясь на чувствительные соски. И это стало финальным росчерком пера. Наградой и приговором. Она буквально сошла с ума от страсти и нехватки кислорода. Несколько влажных скользящих движений у нее между ног, и волна удовольствия накрыла ее с головой. Она громко застонала, выгнулась и крепко сжала бедра, захватив мужскую руку в плен. Ощущение опоры безнадежно было утеряно. Оргазм разбил тело на части, и теперь она острыми осколками падала-падала-падала. — Черт, я больше не могу сдерживаться, — Поттер раздвинул ее вмиг размякшие бедра и, разместившись между ними, резко вошел в нее до упора. Его движения сразу стали быстрыми, ненасытными. Такими, как она и хотела. Никакой нежности. Гермиона сильнее развела ноги, позволяя ему вколачиваться еще глубже. Запуская таймер. Огни свечей рисовали на коже Поттера золотые разводы, переплетаясь с татуировками, придавая им необычный цвет, и Гермиона невольно залюбовалась им. Она скользила по ним руками, губами, языком. Стараясь впрыснуть в чернила свою любовь. Каждый новый мощный толчок, каждое прикосновение тел, каждый жаркий вздох — все это приближало Поттера к оргазму. Пошло. Красиво. Грубо. Гермиона поняла, что скоро наслаждение закончится, и, когда его бедра стали врезаться в нее еще сильнее, чем прежде, совсем бесконтрольно, она снова почувствовала знакомый ненавистный ком в горле. Слезы начали душить ее. Таймер обратного отсчета гнал их к финишу. Лучше бы она никогда не знала, как прекрасно заниматься сексом с тем, кого сильно любишь. Даже если безнадежно. Даже если больно. Но теперь она знала, и это убивало ее. Желая спрятать предательскую влагу, она поцеловала Поттера, горячо молясь всем высшим силам, чтобы это происходило не в последний раз. Гарри пылко ответил, переплетаясь с ней языком и постанывая от удовольствия. — Я так тебя люблю, — он чеканил слова, чередуя их с сильными толчками. — Всегда любил. Поттер кончил и откинулся на постель, крупно содрогаясь всем телом. Не открывая глаз, он поцеловал ее плечо и разместил руку у нее на груди. Так собственнически, будто много раз уже делал это. Я так тебя люблю. Всегда любил. — Что? — она принялась напряженно вглядываться в его лицо, выискивая признаки того, что признание Гарри не было галлюцинацией. Надеясь и молясь, что не ослышалась. «Пожалуйста». Поттер распахнул веки и тяжело сглотнул. Он не избегал зрительного контакта, но в его взоре плескались эмоции, которые совсем не проясняли ситуацию. Все еще нет. — Гарри? — волнение заставляло ее зубы дробно стучать. — Что ты сказал? Он приподнялся на локте. — Ты все слышала, — Поттер убрал влажную прядь с ее лица. — Я не могу больше держать это в себе, даже если правда разрушит нашу дружбу. Слова Гарри укрыли ее невидимой колючей сетью, оставляя на ней кровавые раны. Проникая под кожу, оседали в сознании тупыми занозами. Гермионе казалось, что если она прислонит ладонь к телу, то обязательно увидит на ней красный след. Я так тебя люблю. Всегда любил. Гермиона провела подушечками пальцев по его скуле, чувствуя, что постоянно сосущая дыра в груди начинает пульсировать, отдаваясь вибрацией по всему организму. Больно. — Я тоже, — тоска сдавливала горло, мешая говорить. — Я боялась признаться в этом. Ты был с Джинни на шестом курсе. Потом наши скитания, и я… Она не могла больше контролировать голосовые связки и замолчала. Крупные слезы чертили соленые дорожки на лице и стекали на грудь. Гермиона возненавидела правду. Столько лет душевных терзаний, и все они оказались напрасными. Просто потому, что два взрослых человека были настолько глупы, что боялись открыться друг перед другом. «Мерлин, как же больно…» Поттер бережно заключил ее в крепкие объятия и принялся укачивать, стараясь прикрыть от последствий их ошибок. — Я должен был тебе сразу во всем признаться, — его голос звучал глухо, отстраненно, словно он ступал по опасным зыбучим пескам, не имея под собой твердой опоры. Не представляя, как можно это сделать. — Я должен был признаваться тебе в этом каждый день. — Прости меня, — глотая слезы, она уткнулась ему в грудь. — Мы все исправим, Гермиона, — в его утверждении она слышала уверенность, придававшую сил. — Я не знаю как, но исправим. Гермиона часто дышала, стараясь успокоить свою тихую истерику. Когда спазмы перестали сковывать горло, она снова потянулась к губам Поттера, только на этот раз мысленно не зачитывая молитвы. Они ей больше были не нужны. Поцелуй был не последним. Все только начиналось.