Недостаточно хороший

Тони Старк — гений, миллиардер, филантроп и прочее, прочее, прочее — позорно проигрывал на утренней пробежке Джеймсу Бьюкенену Гребанному Барнсу! Ладно, хорошо, можно было сказать, что тот — суперсолдат, но суперсолдата мотыляло из стороны в сторону из-за того, что он слезал с препаратов ГИДРы, в голове у него был полный раздрай и бардак, а разговаривал он только со Стивом и Романофф, в которую при повторной встрече вцепился словно в плюшевую игрушку и жалобно начал рассказывать на русском vos'moj, как его мучают в этой jobannoj Bashne jobannogo Starka. Свою фамилию Тони уловил, как и довольное заверение Романофф на английском: — Пока нет. О чем они там говорили было не ясно — Джарвис переводить отказался, сославшись на конфиденциальность личной информации. Тони возмутился: — Но они говорят при мне! Почему я не могу перевести то, что они говорят? — Тебе оно не надо, Старк, — заверила Романофф, гладя по голове и спине крупно вздрагивающего Барнса. — Помоги лучше его отвести в его комнату. Ему плохо. — Но вы знакомы, — утвердительно постановил Старк. — Я его не сразу узнала, — вздохнула Наташа. — Но да. Мне было восемь. Он был тренером вдов, таскал нам конфеты и заплетал косички. — У него было три младшие сестры, — вздохнул почти появившийся из воздуха Роджерс. — Ты, видимо, для него сестренка. — Это замечательно, — заверила его Романофф, — потому что у меня уже есть девушка, парень и двое приемных детей. На нее дружно уставились все — даже Барнс голову поднял с ее плеча, чтобы в глаза взглянуть. — Что? — хмыкнула Наташа. — Это новый прогрессивный век. Здесь можно и не такое. — Я запомню, — пообещал Барнс и снова в нее вцепился. Тони тогда почти позавидовал — то ли Романофф, у которой, оказывается, на личном фронте было если не хорошо, то условно-стабильно, то ли Барнсу, который мог хоть кому-то пожаловаться на этот мир, то ли Стиву, который смотрел на это безобразие с откровенным родительским умилением. Старк развернулся и ушел. Ладно, хорошо, потому что позавидовал. Он вошел в лифт, снял очки и сказал глухо, глядя в потолок: — Джарвис, отвези меня… где мне будут рады. И лифт открылся на этаже с мастерской. Дубина, активно защебетал, закрутился вокруг Тони, потрогал его карманы манипулятором. — Вы улыбаетесь, сэр, — чопорно сообщил Джарвис. — Ваш кофе готов. Тони замер, а потом выдохнул через силу — его ждали только его собственные творения. — Что же, — сказал Старк. — Уже неплохо. Если бы и вам я был безразличен, это было бы… Он замолчал. И пошел за кофе, который приготовил ему искусственный интеллект. Вот только спустя некоторое время Тони понял, что Барнс постоянно оказывался рядом — вот как сейчас, на пробежке. Он, весь мокрый, трясущийся, упорно бежал на два шага впереди Тони. — Эй, — сказал Старк, — а если я прибавлю хода, ты вот тут прямо так и сдохнешь? Барнс не ответил, но напрягся и попытался бежать быстрей. Опережая Тони. Тони хмыкнул, остановился и направился к выходу из спортзала. Взгляд Барнса в спину он чувствовал всем своим нутром. А потом Наташа за руку притащила Барнса к Тони в мастерскую и сказала: — Ему бы руку починить. Он уже неделю обещает нам со Стивом подойти к тебе и попросить помощи. — О, — сказал Тони. — То, что он сталкерил меня… Он посмотрел на Барнса, Барнс мило покраснел. — Было попыткой попросить у тебя помощи, — кивнула Наташа. — Но он стеснялся. Барнс покраснел еще сильнее и буркнул что-то на русском. Наташа посмотрела на него и сообщила: — Kosichki tut tol'ko u tebja. Барнс почти машинально коснулся своих волос, нахмурился и посмотрел на Романофф почти обиженно. — Серьезно, — продолжила Наташа. — Не маленькие. Разберетесь сами. И ушла. Тони посмотрел на Барнса. Тот вздохнул, нахмурился, а потом спросил тихо и мрачно: — Посмотри мою руку. Пожалуйста. Тони хмыкнул и сказал: — Ладно. Садись на стул. Показывай. Барнс посмотрел на него как-то робко, из-под ресниц, потом на ходу снимая толстовку, прошел к офисному стулу, сел на него, напряженно выпрямив спину и вытянув металлическую руку. — Полегче, — хмыкнул Тони, подходя. — Больно не сделаю. Положи ее на подлокотник и не вертись. Дать тебе полотенце? Барнс посмотрел на него немо и непонимающе. — Пот вытереть, — пояснил Тони. — Дубина, чистое полотенце. Без следов смазки и кофе. Дубина, умница, притащил полотенце, и даже почти чистое, и протянул его Барнсу. — Подойдет или другое поискать? — уточнил Тони. — Нормально, — буркнул Барнс, взял полотенчико и начал вытирать пот. Тони хмыкнул: — В смазку не вляпайся. И поехали. Не против музыки? Барнс уставился на него. Пристально. — Что? — спросил Тони. — Смирись. Я буду говорить. Много. И буду тебя спрашивать обо всем. И ты должен мне отвечать. — Зачем? — спросил Барнс, разглядывая свои пальцы. — Чтобы я понял, что ты — это ты, что ты не отключился, что тебе не больно, — начал перечислять Тони и поймал на себе удивленный взгляд. — Что? — Ты хороший, — тихо сообщил Барнс. — Я думал, что ты просто… наглый, яркий, умный. Но ты… добрый. — Не проговорись никому, — попросил Тони. — Ладно. На чем мы остановились. Джаз? Рок? Фолк? Кантри? Ретро? Барнс вдруг покраснел до самых кончиков ушей и попросил: — Тейлор Свифт. И что-то такое же… милое. — О, — сказал Тони. — Хорошо. Джарвис? Слышал? — Да, сэр, — вежливо ответил искин. — Вкусы мистера Барнса мы с ним обсуждали подробно. Я подберу что-то привычное и красивое. — Спасибо, — сказал Барнс. Тони подвигался под музыку и признал: — Не думал, что буду чинить руку Зимнего Солдата под «Blank Space». Но всё бывает в первый раз. Он шутил, говорил быстро, сыпал терминами, был обаятелен, а Барнс всё больше и больше напрягался, краснел и смущался, но отвечал. — Что не так? — спросил Тони. — Барнс, ты зажат, ты руку напрягаешь. Я только пластину снял, а… — Больше не повторится, — четко сообщил Барнс и расслабился. — Лучшее оружие ГИДРы, — хмыкнул Тони. — Но недостаточно хорошее, — посмотрел на него Барнс, мотнул головой, отрезал: — Не важно. Почини ее. Тони пожал плечами, но взялся за работу. Барнс сидел недвижно, расслабленно, но как-то опасно. А когда работа была закончена, спросил: — Я могу посидеть тут? Мне нужно отдохнуть, а там — Наташа и Стив. — Сиди, но музыку выбираю я, — хмыкнул Тони. — Джарвис, ты знаешь мои вкусы. Барнс расположился в уголке на стуле. Тони, пританцовывая под AC/DC, вернулся к рабочему столу и чертежам. Тогда он еще не понял, что Барнс воспринял это как разрешение многократно посещать мастерскую. Осознание пришло где-то на третий день. — У тебя есть график посещения моей мастерской? — спросил Тони. — Да, — ответил Барнс. — Завтрак, обед, ужин. Тони нахмурился и уточнил: — Ты не ешь? — Я не хочу есть с остальными, — пояснил Барнс. — Когда я ем, я уязвим. Я… Я позволяю Стиву и Наташе быть рядом, потому что знаю, что я могу их убить. — Но не станешь, — твердо сказал Тони. — Я не хочу, — посмотрел на него Барнс устало, — но не скажу, что не стану. Я не знаю, что со мной будет. — Значит, ты решил, что и меня сможешь убить, — кивнул Тони. — Тебя может убить что угодно, — огрызнулся Барнс. — И почему ты не ешь с остальными? — Я… — начал Тони, хмыкнул и сказал: — Как будто кто-то меня там ждет. — Барнс посмотрел на него, хмурясь. — Серьезно, — продолжил Старк. — Сам посуди — я никому из них не нужен. А вот тебя там ждут. И… И почему ты не там? Там есть люди, которым ты нужен. Ты, а не… Тони замолк, вздохнул, потер висок, хмыкнул: — Я, конечно, лучший, но… недостаточно хорош, чтобы они хотели меня видеть. Барнс нахмурился, а потом спросил: — Если я пойду на ужин, ты будешь там? — Что? — посмотрел на него Тони. — О чем ты… — Прошел обед, — твердо сказал Барнс, встав у дверей в мастерскую. — На ужине я буду ждать тебя. — Меня? — хмыкнул Тони. — Нет, ты даже не знаешь меня, с чего бы тебе… — Ты — хороший, — сообщил Барнс как-то жалобно. — Если бы ты был плохим, я бы просто… взял бы то, что хочу. Украл. Напоил бы тебя. И всё. А ты хороший. И я не могу. Я… я смотрю на тебя и не могу перестать смотреть. И видеть, что никто не видит, какой ты хороший. — Барнс, — оборвал Тони. — Хватит. Иначе я подумаю, что ты в меня влюбился. Барнс молчал, только вспыхнул смущенно. — Барнс? — растерянно позвал Тони. — Я же негодяй. Подлец. Бабник. Таких как я лучше не любить. — Я жду тебя на ужине, — через силу проговорил Барнс и выскочил за двери. Тони слепо нашарил рукой стул, сел, хмурясь, потом спросил: — Джарвис, Барнс… И замолчал, глядя перед собой. — Я считаю, что он прав, — чопорно сообщил Джарвис. — Вы хороший. — Я не об этом, — мотнул головой Тони, прикрывая лицо рукой. — Я не совсем об этом… Просто… Он в меня влюблен? Ну и… объект он выбрал. — Хороший, — сообщил Джарвис. — Я ему сердце разобью, — глухо сказал Тони. — А вы этого хотите, сэр? — уточнил Джарвис. — Вы не влюблены в мистера Барнса, но… — Я думал, что он с Роджерсом, — начал Тони, головой мотнул, вздохнул. — Не важно. Не важно. Потому что проще так и сразу. Проще не получилось. Потому что Джарвис сказал: — Ужин, сэр. А в двери вошел Барнс, встал перед Тони, который даже не думал отрываться от работы, кивнул и спокойно перекинул его через плечо, неся к лифту. — Барнс, чего ты творишь? — возмутился Старк, которого так не носили с пятнадцати, когда он впервые набрался. — Несу ужинать, — твердо сообщил Барнс. — Не елозь у меня на плече, я не железный. — Зато наглый, — проворчал Старк. — Поставь меня, Барнс. Меня там никто не ждет. Незачем тащить меня туда. — Тебя, — поставил его Барнс на ноги уже в лифте, — жду я. Он выдохнул, глядя на Тони сверху вниз, залип на губах и застыл так. — Будет больно, — предупредил Тони. — Я готов, — хрипловато сообщил Барнс и облизнулся. И вот сейчас Тони позволил себе обратить внимание на губы Барнса. До этого запрещал себе, не смотрел, а сейчас засмотрелся, почти потянулся, но двери лифта раскрылись, и Романофф сказала от обеденного стола: — Всё же притащил. Проходи, Тони, мы тебя ждали. Тони чуть не споткнулся и посмотрел на Барнса обвиняюще. — Я ничего не сказал, — твердо сообщил Барнс. — Эй, Старк! — крикнул Бартон. — Где ты пропадал? Слушай, там приставка стоит. И рекорд у тебя. Сразимся? — Тони, хорошо, что ты здесь, — улыбнулся Стив. — Нужно обсудить твою защиту. Мисс Поттс донесла до меня, что у тебя проблемы с сердцем. Я волнуюсь о тебе. — И не он один, — согласилась Романофф. Тони нахмурился, а потом спросил: — Это розыгрыш? Потому что если да, то — ха-ха, смешно. А теперь я пойду в мастерскую и… — Сядь, — твердо сказал Барнс. — Ужин. — Барнс, — позвала Романофф. — Zapleti uzhe kosichki, чтобы хотя бы намекнуть. — Я прямо сказал, он не верит, — отрезал Барнс. — Но мы это исправим. Старк. Ужин. Завтрак. И обед. И мы ждем тебя. Без тебя не начинаем. — Хорошая традиция, — согласился Стив. — Тони? Останешься с нами? Мы… думаю, мы все хотим пообщаться с тобой. Мы о тебе почти ничего не знаем, таблоиды — не в счет. Мне… мне интересно, почему у тебя есть рояль, например. И… тот шрифт, которым ты пишешь. Я видел пару записок. — О, — сказал Тони. — Это мое изобретение — сочетание шифровки со скорописью. — Ты изобрел свой шрифт? — нахмурился Бартон. — В тринадцать, — согласился Тони… …и понял, что он сидит за столом, перед ним стоит тарелка с едой, а рядом устроился довольный Барнс. — А вы все — манипуляторы, — продолжил Старк. — Лично мне всё еще хочется победить тебя, но и про шрифт интересно, — хмыкнул Бартон. — Так что там? Он чем-то похож на шрифт Брайля? — Скорее уж на шрифт Толкиена, — хмыкнул Тони. — Толкиен? — непонимающе отозвался Стив. Тони уставился на него, а потом уточнил: — Ты это серьезно? Ты не знаешь про Толкиена? Мы должны это исправить! А рядом довольно старался не улыбаться Барнс. Тони оглянулся на него в какой-то момент разговора и замер. Это был коварный план Барнса… и плевать. — Возможно, я разобью тебе сердце, — сказал Тони после ужина, когда они ехали вместе в мастерскую. Барнс опустил взгляд, облизнулся и посмотрел из-под ресниц. — А может и нет, — чуть хрипло добавил Тони и хмыкнул: — А косички всё же заплети. У меня просто не из чего. Барнс вдруг вспыхнул — ярко и горячо, а потом спросил: — И давно ты…? — Вчера выучил пару слов, — небрежно обронил Тони. — Надо же понимать, что ты там… Барнс его поцеловал. Просто. Быстро. Коротко. Жадно. Горячо. И прибавил растерянно: — Прости. Больше не буду. Тони ошарашенно кивнул и спросил: — Почему?.. Больше глупых обещаний Барнс не давал, а ранее сказанное умудрился нарушить. Неоднократно.        29 июля 2019 г.