Чёрный...

Она не смогла пойти против приёмного отца ещё раз. Не после того, как потеряла его во время битвы против Чена. И не после того, как увидела его закованного в цепи в Царстве проклятых. Да, он злодей и после своего воскрешения ни разу не назвал её дочерью. Но она смирилась — на первом месте в его сердце всегда был родной сын. Рин выбрала сторону и ни о чём не жалела, а проиграв, была даже рада. Ведь среди ниндзя стоял он — тот, чья важность для неё была также высока, как и отца.        Когда Коул стал призраком, она страдала. Когда он исчез в Первом Царстве — она познала ни с чем не сравнимое горе во второй раз. Её сердце с самого детства было достаточно холодным, но таяло в мгновение ока, стоило только отобрать у него самое дорогое, ценное — стены, защищающие от мрачных мыслей. Хотелось бы сказать Коулу спасибо за всё тепло, что он успел подарить ей за эти годы, да только вот не было сил. Даже посмотреть ему в глаза она никак не могла.        Злодейка… Даже убийца. Если уж Харуми не искупить своих грехов, то Рин, её кинжалу в правой руке — тем более. Наверное, это хорошо, что именно сейчас её время подошло к концу.        Тело Рин не было человеческим с рождения. Оно было создано из ветра на определённый срок, чтобы сохранить стихию для следующего мастера, кем бы он ни был. И теперь оно растает, станет самим собою, а её душа… Кто знает, останется ли она целой. Унесёт ли её в Мир ушедших… Сама же Рин хотела остаться здесь, рядом с отцом и Коулом. Конечно, она ничем уже не сможет помочь, но хотя бы будет раз за разом стирать их скупые слёзы с щеки. А может быть вселенная даже позволит ей раскрыть форточку и впустить свежий воздух, вдохнув который, им станет чуть легче. Да, мечтать не вредно…        — Рин?        Хотелось бы ей, чтобы это Коул позвал её по имени, а не Ллойд. Со временем, она полюбила названного брата, но он всегда оставался для неё соперником за внимание папы. И, естественно, всегда выигрывал.        — Мне нечего сказать, — холодно ответила Рин.        Девочка взглянула на свою руку в чёрной перчатке и увидела, что она уже стала прозрачной, будто у призрака. Рин ещё могла пошевелить кистью, но пальцев уже не чувствовала. Только вот думала она не о себе, а о том, что ощущал давным-давно человек, которого она любила с тех самых пор, как Ву привёл её в монастырь.        — Прости меня, Рин.        Наконец она услышала его голос, как и хотела. Вот только он заставил её пустить слёзы, которые тут же распадались, обдавая щёки холодным воздухом.        — Зачем ты так говоришь…? Не называй себя виноватым. Никогда.        — И всё же, я… Тогда не послушал тебя.        Да, это было в тот раз, когда Коула поймали и увезли в логово Сынов Гармадона. Она сняла перед ним маску, показала своё лицо и попыталась переманить на свою сторону. Рин в тот день стояла на коленях перед Харуми, Мистером Э и остальными, чтобы Коула не убивали. А он сбежал с маленьким Ву на руках. Легко понять, что потом пришлось выслушать Рин. Девочка понесла тяжёлое наказание. Но конечно же настоящий ниндзя не мог встать на сторону «зла».        — Ты всё сделал правильно.        А тем временем, вторая рука тоже начала исчезать. И все присутствующие это заметили. Должно быть, прочитали в дневнике Иви, второй «девочки из ветра», которая исчезла из этого мира и памяти его жителей ещё перед тем, как объявились Сыны. У всех ниндзя в глазах стояли слёзы, и будь их воля — они кинулись бы обнять её напоследок. Но она бы не далась, ведь… Героям не по пути со злодейкой. Только Коул мог её переубедить, и только он сделал шаг вперёд.        Рин не смогла сопротивляться, когда мастер земли дотронулся до её плеча, развернул к себе, снял тяжёлую маску, напоминающую лицо Они и, посмотрев в глаза, крепко прижал к себе. Он никогда так не делал до этого, и сердце маленькой влюблённой девочки, которая до этого не смела рассказать о своих чувствах, забилось с бешеной силой. Ей захотелось ещё тепла, чтобы оно успело проникнуть глубоко в её сущность и может быть остаться с ней там, в пустоте.        Рин расплакалась навзрыд и уже не ладонями, культями, оставшимися от рук, приобняла его в ответ.        — Я рад, что встретил тебя тогда, Рин, и ты всегда сражалась как настоящий ниндзя, что бы ты не говорила. И знай, я… Я всегда чувствовал твою поддержку. Спасибо тебе за это.        Его руки дрожали, но он успешно заставлял голос звучать ровно и спокойно. Его слова ощущались как колыбельная перед сном. Мягко уносящая в вечность мелодия…        Он забудет её, эта боль быстро пройдёт. А потом, когда-нибудь, найдёт достойную. Как же повезёт той девушке! Только бы заботилась о нём получше, чем Рин, и всегда поддерживала, когда он молчит о гложущих его чувствах. Коул всегда был таким — настоящим фундаментом команды, стеной, которая первой держит удар.        — Я люблю тебя, Рин… — он не смог, тоже заплакал и стиснул её сильнее. Но Рин уже не чувствовала своё тело, поэтому единственной болью осталась душевная. Зачем он так сказал? Ему ведь будет больнее сейчас. Благо, что это пройдёт, ещё немного и всё закончится… Рин именно так и хотела, поэтому не оставила о себе ни строчки, а все вещи давно сожгла и развеяла пепел.        Он всё знал, но не сдавался — до последнего повторял её имя. Вспоминал их первую встречу, жизнь в монастыре, сражения бок о бок. Чтобы всё это осталось хотя бы кусочками. Судьба не должна быть настолько жестока, чтобы совсем ничего не оставить!        — Я люблю тебя, Коул. Очень сильно люблю. Я знаю, как ты страдал всегда, я это видела и ничем не могла помочь, — она говорила по слогам, тихо-тихо.        — Нет, я ведь уже говорил, что всегда знал, что ты рядом! Всегда! Просто я не успел догадаться, что это всё…        — Не вини себя, только не за это… — слёзы душили, она еле дышала.        — Рин, останься, прошу тебя.        Эти слова стали последней каплей. Девочка сломалась.        — Я не хочу исчезать, я хочу остаться с тобой!        Вокруг неё был лишь чёрный. Чёрная ткань ги, чёрные волосы щекочут шею, чёрная пустота впереди… И чёрный-пречёрный от скорби голос до сих пор повторял её имя.        — Рин!        Она думала, что готова к своей смерти. Как бы не так. В последнюю секунду ей захотелось остаться, даже если она злодейка, даже если убийца, даже если заточат в Криптариуме, даже если Коул никогда не зайдёт её проведать. Существовать хотя бы ради того, чтобы знать, что где-то далеко существует ниндзя в чёрном, и с ним, пусть не всегда, но всё в порядке.        Холодный ветер легко выскользнул из рук Коула, а стихия ветра исчезла, чтобы перейти следующему мастеру. Он обернулся к друзьям, вытирающим слёзы и изумлённо поглядывающим друг на друга.        — Почему мы плачем? — спросил Ллойд.        Но в этот раз даже Ву не смог ответить ему, ведь сам ничего не знал. Один только Коул смотрел вверх и повторял имя.        Он забыл всё, но вопреки законам целого мира оставил в памяти её смерть.