***

      Вечер в Генуе встречал людей лёгкой духотой с привкусом морской соли. Взрослые заканчивали с дневными хлопотами, готовясь хорошенько отдохнуть. По улицам народ разбредался кто куда: кто-то домой, кто-то в гости, кто-то — в кафе или в бар, чтобы расслабиться после рабочего дня. Город затихал, и рабочая суета сменялась размеренным вечерним спокойствием.       По одной из улочек спального района шли двое подростков: темноволосый мальчик и рыжая девочка.       — Никогда не думал, что на кладбище может быть столько народу, — признался парень.       — Это всё статуи, — отвечала девочка. — Такими не каждый музей может похвастать, а кладбище Стальено — само по себе музей под открытым небом. Вот туристы и валят сюда, чтобы на них поглазеть.       — Туристы? Те люди со странными коробками на шеях? — припомнил мальчик. Наглые и шумные люди, снующие по дорожкам кладбища, вызвали у него оторопь и отторжение. Кладбище — тихое место, а они своим поведением превратили его в балаган.       — Ага, — кивнула девочка и нахмурилась. Похоже, она думала о том же.       Некоторое время они шли молча.       — Э… Джулия, а почему ты предложила туда пойти? — потихоньку спросил парень. — Там похоронен кто-то из ваших...       — Не-а. Моя мама иногда ходила туда, чтобы поделать наброски скульптур и брала меня с собой, так что я привыкла. Возможно, я брежу, но в этих статуях и правда что-то есть, — сказала Джулия и натянула шапку ниже бровей, будто хотела под ней спрятаться.       — Точно не для меня, — пожал плечами парнишка. — У нас я не видел ничего похожего на такие вещи. Мы не делаем су... скул... скуптуры? — он с запинкой выговорил новое слово.       — Скульптуры, Лука, — с улыбкой поправила его девочка.       — Я правда очень рад, что ты показываешь мне город и продолжаешь всё объяснять. Спасибо, Джулия.       — Vai al fosso! — отмахнулась девочка и беззлобно толкнула Луку в плечо. — Я просто хочу, чтобы ты посмотрел город, пока учёба не накрыла нас с головой. О, вот мы и дома, — она указала пальцем на двухэтажный домик возле перекрестка. — Идём быстрее, мама уже приготовила ризотто!       С тех пор, как Лука переехал в Геную, прошла неделя. Ему пришлось привыкать ко многим вещам: к толпам людей на улице, к автомобилям, к новым скрипучим ботинкам.       Мама девочки, донна Мария, была художницей. Немного чудаковатая, иногда пугающе серьёзная, но всё равно очень добрая, она приняла мальчика со дна моря очень радушно. Именно у неё Лука впервые попробовал такие человеческие блюда, как лазанья, пицца или ризотто, который донна Мария приготовила сегодня на ужин.       Когда с едой было покончено, донна Мария сразу же поставила на огонь кофеварку. За лето в Портороссо Лука вроде и понял, что люди с суши любят кофе, но даже не представлял, что пить кофе — это целая наука. Донна Мария же охотно учила мальчика со дна моря этим премудростям: что лучший вкус кофе сохраняется первые пятнадцать секунд после приготовления, что его нужно пить маленькими глоточками, что перед тем как пить, кофе надо размешивать ложечкой, и что эту ложку ни в коем случае нельзя облизывать.       Была здесь и другая загвоздка: Лука как морской монстр ощущал кофейную горечь заметно острее, чем люди с суши, а эспрессо, который готовила донна Мария, был заметно крепче и горчил посильнее, чем тот, что готовили Джулия и рыбак Массимо. Джулия уже видела, что Лука кладет в свой эспрессо больше сахара, дабы смягчить горечь и потом, когда никто не видит, старается запить её водой. За первую неделю жизни в Генуе он и словом об этом не обмолвился, хотя Джулия и ожидала, что он поделится с ней своими переживаниями.       Когда кофе был выпит, донна Мария сразу же ушла работать к себе в мастерскую. Джулия молча встала из-за стола, налила стакан воды из чайника и поставила его на стол. Лука удивлённо посмотрел на неё, а девочка мягко потянула его за рукав.       — Если мамин эспрессо слишком крепкий для тебя, ты всегда можешь об этом сказать, — сказала она и ободряюще улыбнулась. — Если хочешь, я попрошу маму приготовить для тебя лунго в следующий раз.       — Ничего, к этому можно привыкнуть, — ответил Лука и несмело улыбнулся. — Твоя мама вообще пьёт кофе без сахара, — с этими словами он залпом выпил стакан воды и ушёл к себе в комнату.       Девочка вздохнула и стала убирать со стола. Надо бы помыть посуду, пока свежо.       Механически протирая губкой чашки и тарелки, Джулия задумчиво смотрела, как вода стекает с её рук в раковину. Она иногда представляла себя в шкуре морского монстра, но только сейчас пришла к мысли, что это просто невыразимо. Девочка зажмурилась и попыталась вообразить, что сейчас обрастёт плавниками и чешуйками.       — Нет, это просто безумие! — прошептала она. — Я бы просто... не смогла так жить.       Губы девочки скривились в болезненной улыбке. Лука сто раз мог сказать, что ему что-то не нравится или вернуться обратно к своим, но он был готов принять и привыкнуть к правилам человеческого общежития. Только бы сидеть за одним столом вместе с ними.       Но почему тогда Джулия не могла отделаться от мысли, что это неправильно? ***       Джулия тихонько постучала в дверь и вошла. Она много раз была здесь, но всё равно застыла на пороге, рассматривая нехитрое убранство комнаты.       В маминой мастерской всегда пахло масляными красками. На вбитых в стену гвоздях висели подрамники, вдоль стены рядком разместились этюды и незаконченные работы, на многочисленных полках, на окне и на полу стояли баночки с красками, а кисти торчали из жестяных коробок, как иглы дикобраза.       Синьора Марковальдо сидела у мольберта и дописывала портрет Луки. Она знала, что дочь сейчас стоит рядом, и Джулия знала, что мама знает — нужно было просто подождать, пока она закончит на сегодня. Поэтому Джулия присела на маленький трехногий табурет и стала смотреть, как мама расставляет влажные блики на чешуе нарисованного монстрика.       Наконец донна Мария отложила кисти и повернулась. На её рабочем комбинезоне были видны свежие пятна зелёной и синей краски.       — В чём дело, bambina? — спросила мама и чуть наклонила голову.       Когда дело наконец дошло до разговора, Джулия стушевалась. Пытаясь успокоиться, девочка стащила с головы шапку и стала перебирать в пальцах её шерстяную ткань.       — Я хотела поговорить насчёт Луки, — начала она. — Он не хочет нас расстраивать, но я вижу, что ему непросто пить кофе наравне с нами.       Ей было неловко, но она взяла себя в руки и продолжила:       — Эспрессо, который ты готовишь, слишком крепкий для него. Серьезно, мам, он запивает его водой, как будто это не эспрессо, а ристретто!       Джулия так разволновалась, что вскочила с табурета и принялась ходить по комнате взад-вперед, размахивая руками:       — Я убеждала себя, что это временно. Что он привыкнет и всё будет в порядке… но я вдруг поняла, что не хочу, чтобы Лука «просто привык»! — сказала девочка и посмотрела на мать. — Перебор?..       Донна Мария слушала монолог дочери с совершенно непроницаемым видом, но как только их с Джулией взгляды встретились, на лице женщины появилась понимающая улыбка.       — Приготовь Луке капучино завтра утром, ему обязательно понравится, — посоветовала она и протянула руку: — Подай-ка мне trementino, там, на столе. Джулия молча подала матери флакон со скипидаром. Когда та вынула пробку, в комнате сразу повис маслянистый запах, похожий на хвою.       — Но, mammina, почему я? — удивилась девочка. — Ты ведь тоже можешь его приготовить, верно?       — Могу, конечно, — пожала плечами донна Мария, протирая руки тряпочкой. — Но ты сделаешь это лучше. Ты лучше его чувствуешь, лучше понимаешь. К тому же, Луке будет приятно видеть, что ты приготовила этот капучино для него, — добавила она с улыбкой.       Лицо Джулии просветлело. Она успокоилась и снова опустилась на табурет. Но было ещё кое-что, что не давало ей покоя.       — Почему я всё время думаю о том, чтобы Луке было хорошо здесь, с нами? — спросила она. — Он ведь даже не наш близкий родственник. Это так… странно?       — В том и дело, Джульетта, — чтобы заботиться о том, кто тебе дорог, родственные связи не нужны. Я уже заметила, что вас с Лукой связывают не кровные, но духовные узы. Остальное не так уж важно, — сказала донна Мария и хитро подмигнула.       От маминого хитрого прищура Джулия не знала, куда девать глаза. ***       На следующее утро Джулия встала рано. Когда она умылась и прошла на кухню, её мама как раз допивала свой эспрессо.       — Bon giorno, Джульетта. Завтрак готов, а мне пора в галерею. Кофе оставляю на тебя. Не скучайте.       Уже в дверях донна Мария оглянулась через плечо и добавила:       — И не поколоти сегодня никого.       — Мама!       — Шучу, — улыбнулась женщина. — Всё, я убежала.       Входная дверь захлопнулась, и Джулия окончательно поняла, что этим субботним утром они с Лукой остались дома вдвоём. Девочка обвела потерянным взглядом стол. Ноздри щекотал запах свежей выпечки. Джулия моргнула и поняла, что на столе стоит блюдо с домашними пирожными.       В коридоре послышались шаркающие шаги, и в дверях кухни появился Лука. Очевидно, он только что умывался, но явно забыл утереться полотенцем; в домашней одежде, с чешуйчатой головой и перепончатыми ладонями мальчик со дна морского выглядел немного забавно.       — Доброе утро, засоня, — сказала Джулия и полезла в кухонный шкафчик. — Садись за стол, будем кофе пить.       — Эспрессо? — уточнил Лука. Сонная благодушная улыбка медленно сползла с его лица вниз вместе с водой.       — Нет. То есть это, конечно, тоже будет кофе, но не эспрессо, а кое-что другое, — ответила девочка, деловито перемалывая зерна в кофемолке. Сама Джулия божилась, что эта кофемолка — семейная ценность дома Марковальдо с незапамятных времён, но Лука с трудом мог в это поверить, потому что она всегда блестела, как новенькая.       — А что, есть разные виды кофе? — удивился мальчик.       — Ну конечно! — рассмеялась Джулия. Она отложила кофемолку в сторону и стала загибать пальцы: — эспрессо, лунго, ристретто, caffe latte, маккиато, латте маккиато, мокко, капучино... Кстати, ты ведь ещё не пробовал капучино? — как бы невзначай спросила девочка, параллельно накладывая молотый кофе в ситечко кофеварки.       — Нет... — покачал головой Пагуро. Перечисление видов кофе произвело на него впечатление.       — Вот и отлично! Сейчас ещё нет десяти утра, так что у нас будет превосходный капучино, — заключила Джулия и поставила кофеварку на огонь.       — А ты сможешь его приготовить? — спросил Лука и тут же прикрыл рот руками: стала бы Джулия готовить капучино, не зная, как это делается! Ещё подумает, что он её не уважает…       — Да проще пареной репы, — отвечала девочка. — Наливаешь в чашку эспрессо на одну треть, на одну треть — молока, а сверху — взбитую молочную пенку... Santa Fontina, я совсем забыла про молоко! — спохватилась Джулия и побежала к холодильнику. Она наполнила молоком маленький железный ковшик и поставила его на плиту рядом с кофеваркой.       — Куда мы пойдём сегодня? — спросил Лука.       — Хм-м, — Джулия потерла подбородок. — можно сходить в бухту Сан-Фруттуозо. Говорят, где-то там под водой стоит статуя Il Cristo degli Abissi . Кто знает, может, её поставили не люди с суши, а такие, как ты?       — Не знаю...       — Aspeta! — вдруг взмахнула рукой Джулия. Готовый кофе как раз начал наполнять верхний резервуар кофеварки, и по кухне поплыл пряный аромат робусты.       Девочка выключила огонь под плитой, достала из буфета две большие чашки и принялась что-то делать, гремя посудой. Из-за её спины Лука не мог увидеть, что именно она делает, только слышал, что у неё в руках, что-то шипело, булькало, лилось и гудело.       Наконец девочка закончила и поставила на стол две чашки, на которыми поднимался парок.       Лука пододвинул свою чашку к себе поближе. Сверху в ней плавала белая, плотная с виду масса, похожая на матовое стекло.       — Это что такое?       — Это молочная пенка, — рассмеялась Джулия, — кофе под ней, внизу. Попробуй.       Лука взял было чашку в руки, но спохватился и поискал глазами ложечку.       — No, no, пей прямо так, — замахала руками девочка. — Сахар тоже не клади — пересладишь.       Лука взял теплую чашку в руки и отпил глоточек. Он приготовился ощутить горечь на языке, но вместо неё во рту разлился приятный карамельный вкус. Горечь кофе буквально растворялась в молочной сладости.       — Первый глоток более кофейный, а второй — более молочный, — сказала Джулия и кивнула. — Давай, не стесняйся.       — Он... и правда сладкий, — заметил Лука. — Но я уже пробовал молоко, и оно сладким не было.       — То молоко покипело при ста градусах, — пояснила Джулия менторским тоном. — Молоко для капучино до кипения не доводят — поэтому оно остаётся сладким. Бери пирожные, мама пекла, — она взяла с блюда одно и откусила сразу большой кусок.       Лука тоже взял с блюда пирожное и попробовал. Оно показалось ему превкусным. Капучино в сочетании домашними пирожными донны Марии вполне мог сойти за завтрак.       Когда Лука поделился этими мыслями с Джулией, она всё подтвердила.       — В Италии это обычное дело, — сказала она с набитым ртом, — капучино не только вкусный, но и достаточно сытный из-за молока, и его часто подают на завтрак с пирожными или круассанами.       Она проглотила еду и продолжила:       — К тому же, я нашла способ, как улучшить вкус эспрессо. Если добавить в него чуть-чуть соли перед тем, как пить, горечь уйдёт… наверное, — закончила Джулия и немного смутилась.       Лука посмотрел на девочку счастливыми глазами. Здесь были излишни замысловатые фразы и громкие слова. Он ощущал заботу Джулии в каждом глотке, в каждой капельке заваренного кофе.       — Спасибо, — сказал он одними губами.