Воспоминания

Синевласая девушка сидела на полу, перебирая свои вещи в шкафу, в поисках джинсов, что хотела сегодня надеть. Но, будто бы назло, их нигде не было. Фырча себе что-то под нос, девушка вытаскивает какой-то ящик и открывает его, надеясь найти их хоть там. Но вдруг ее взгляд расширяется, отчего она не слышит возмущений из другой комнаты. — Ты там что, на маскарад собираешься блять?! Я уже минут так пятнадцать точно жду! Но Моне наплевать на возмущения своего психованного жениха, уже привыкла, лишь тянет руки к содержимому коробки. В ее руках оказывается футболка, на пару размеров меньше её вещей. Расправляя ее, астролог едва ли видно улыбается. Черная футболка с принтом звездного неба и фразой: "Твои звезды, конечно, не очень. Потому что ты красивее их." Да, она точно помнит, как четыре года назад Скарамучча подарил ей эту футболку, хмурясь и краснея, просто всовывая в руки и отступая. Это была одна из первых вещей, что он подарил Моне, как своей любимой. Уже и позабыв про джинсы, она откладывает футболку в сторону и берется за другую вещь: красивый браслет со звездами, планетами и прочим... Сколько бы предвестник не возмущался, но он всегда уважал вкусы девушки, отчего та хмыкает. "Жаль, что этот браслет порвался", — она тянется рукой к собственной шее и вытаскивает из под футболки кулон со звездой и милой шляпкой. Оба предмета заказные и в комплекте. Дальше по списку шло письмо, с признанием, которое, честно говоря, у жениха Моны вышло не очень, даже смешно, но вот захотелось сохранить и все. Конечно, в тайне от предвестника, а то истерику закатил бы точно. Но на самом дне девушка нашла еще кое-то. Какая-то фотография, изображение на которой Мегистус разглядела не сразу. Поднимая ее и вглядываясь, она, наконец, вспоминает, что это за фотография. *** — Да ладно вам, мы ссориться сюда выбрались? — Согласен. Вы, как две маленькие чихуахуа деретесь, может, харе уже? — Бля, кого ты там чихуахуа назвал?! На вокзале стояли подростки лет семнадцати. Девушка с короткими желтыми волосами и медовыми глазами, с лилией за ухом, рыжеволосый парень с голубыми глазами и растрепанной прической, парень ниже второго головы так на две с фиолетовыми волосами и синими глазами и девушка с двумя высокими синими хвостами и такими же глазами. Выглядели они, будто бы айдолы, но вот среди подростков зарождалась ссора. — Ну, Мона, Скарамучча, хватит ругаться. Сейчас развернемся и поедем домой. Достали уже. — Принцесса, оставь их и пойдем на свидание. Как тебе? Светловолосая краснеет, но тут же откашливается, замечая, что те двое вновь начинают ругаться. Смотрит на рыжего друга, с просьбой помочь, на что тот показывает знак "окей". — Еще одна ссора или ругательство, мы вас сфотографируем, как пару, — хмыкает парень, смотря в основном на своего друга. — Че бля?! Хуета какая-то! — ругается последний. — Мы в общественном месте. Все, замолчали и пойдемте. Вроде, все изначально все шло хорошо, Скарамучча и Мона молчали, и четверо "друзей" могли более менее провести время компанией. До одного момента. — Ах ты ж сука! — Сам виноват, псина! — Ебать, сам себе на ногу наступил, да?! — Пизд... — Все! Вы фоткаетесь, как пара, э-хе-хе, — взрывается в звонком смехе Тарталья, а зачинщики спора вновь замолкают. Мона смотрит на подругу жалостливым взглядом. — Люмин... — Сами виноваты, так что нет. Что-то бурча себе под нос, "враги всей своей жизни" становятся друг другу чуть ближе, тут же слыша от друзей советы и указания, как встать. В итоге, Скарамучча, чуть приобнимая Мону за талию прижимается плечом к ней и показывает "рогатку" в камеру, улыбаясь. Как и Мона впринципе. В это время Тарталья смеется с них на всю улицу, а у Люмин подрагивают от наступающей истерики и смеха друга. Клац. Самое ужасное фото в мире готово. *** Мона тихо посмеивается, всматриваясь в фотографию. Что же, это можно считать началом их психованных, резких, трудных, но очень комфортных отношений. — Что это у тебя? Определенно, не джинсы, — внезапно раздается на ухом, отчего девушка вздрагивает, но тут же протягивает парню фото. Скарамучча раздраженно забирает фотографию и всматривается в нее, тут же хмыкая. — Серьезно? Ты это сохранила? Ема ты Плюшкин. — Ой, пошел ты, это, вообще-то, воспоминания! Ты бы знал, как они мне дороги и... Но астролог не успевает договорить: ей остается лишь примолкнуть, невольно отвечая на резкий поцелуй предвестника, который превращается в более мягкий и нежный, и заканчивается легким чмоком в губы, как будто бы до этого он ее не целовал вообще. — Какая разница, что было раньше. Я могу наделать этих твоих воспоминаний хоть сейчас. О, постой, одно уже сделал, — самодовольно хмыкает парни и смыкает свою невесту в мягких объятьях. — Какой же ты противный. — Ну, извини уж, кого выбрала, того и терпи.