Всë изменилось

« — Люди, говоришь? — Да, скоро здесь поселится много людей! Ты обязательно с ними подружишься! — Даже несмотря на свой внешний вид? Ты ведь сам испугался меня, когда встретил! — Не так уж и испугался… ПМК смутился, а девушка, которую он обнимал, рассмеялась.» Морин, первый мастер ветра, выглядела почти также, как её родная сестра Нияд. Обычному человеку она показалась бы монстром, но Первому Мастеру Кружитцу, уже привыкшему к жизни на островах, девушка казалось необыкновенно красивой. Его тёплые чувства возникли не столько из-за блестящей фиолетовой кожи и ярких глаз, скорее характер у неё был такой, располагающий к себе. Порою вела себя так, будто ничегошеньки не понимает и ждёт помощи, но, когда приходили отчаянные времена — Морин нежно проводила ладонью по голове будущего божества и, ответив на улыбку и ласковый взгляд, ему становилось спокойно. Он верил, что их ждёт счастливое будущее… Можно сказать, Первый Мастер растворился в своих мечтах о том, как наконец признается ей, и мир этот расцветёт красками, о которых они так много говорили между собой. Только вот одного он так и не смог в полной мере разделить с ней, и это стало началом ужасной цепочки событий… Морин очень любила Воджиру. Было ли змееподобное существо им с Нияд родителем или только создателем — этого она сама не знала. В любом случае, особенная связь между ними определённо существовала, и Морин не без оснований полагала, что именно фиолетовый амулет во лбу Воджиры даровал ей удивительную способность управлять стихией ветра. Девушка любила сгонять облака в кучку и смотреть на то, как барабанят по бесконечной водной глади капли дождя, а когда на горизонте появлялась Воджира, Морин взбиралась ей на голову и наблюдала за островами, раскиданными мелкими точками по карте мира. Вселенная из океана и неба целиком принадлежала Воджире, Нияд и Морин, но только первый мастер воды смогла заслужить уважение и любовь местных жителей — мерлопианцев, предков серпентинов и народа хранителей. Вместе с ней Первый Мастер Кружитцу решил освободить всё живое из-под гнёта божества, а после этого создать свой собственный мир. Глупо было надеятся, что Морин согласится на убийство той, кого называла «матерью»… « — Сестра, ты ведь шутишь? — Нет, Морин, пойми уже наконец… Не видать нам жизни, пока Воджира топит острова! Ты ведь сама хотела, чтобы здесь поселились люди, о которых рассказывал Первый, верно? Они не смогут нырять так глубоко, как мы! — Не важно, не надо людей тогда! Он ведь сможет отвести меня в другие миры, а когда я познакомлюсь с ними, то сразу же отправлюсь домой! — Да, только вот все, кто дороги тебе уже потонут и их тела по воле Воджиры будут плавать на поверхности её пустого мира! — Почему ты так говоришь о маме?! — Она нам не мать, Морин. И чтобы выжить, мы должны…» Нияд подбирала слова, как могла, однако разрушить глубоко заложенные установки одним разговором не смог бы даже Первый Мастер, который так легко даровал всем жителям островов надежду. Под его началом они за короткий срок собрали приличное войско и одним солнечным, ненавистным для Морин днём, выступили против злого божества. История та знакома потомкам — Нияд слилась с океаном, раскрыв Первому Мастеру истинную сущность владения стихией — навсегда оставаться её частью, даже если снаружи — живое тело. В точности как Ния Смит множество лет спустя, Нияд стояла перед своей сестрой, не в силах толком попрощаться. Её вёл неизвестный голос, и хотя до этого она даже недолюбливала океанское дно, но навсегда растворилась в нём, оставив Морин в «новом мире», который хотела увидеть даже больше, чем сестра когда-то. Так родилось Ниндзяго, в нём появились первые люди и их деревни, а на островах и побережье до сих пор жили народы, созданные Воджирой. Пока они встречали эпоху процветания и мирного неба над головой, Морин страдала от жажды мести. Мечты её юности осыпались в одно мгновение, оставив лишь навсегда разбитое сердце. И вскоре она тоже решилась пойти против того, кто был ей дорог. Вместо заветного «я согласна быть твоей инь» ПМК услышал: «я развею тебя по ветру, а затем ты утонешь там же, где бросил мою сестру и мать!» Морин обладала способностями, которые позволяли ей наводить на Ниндзяго страшные ураганы, сметавшие целые поселения за считанные минуты. Гнев свой она обратила преимущественно на людей, и была доля правды в том, что это стало основной причиной выступления первых стихийцев против неё. Мастера огня, молнии, земли и льда вступили в бой с ней и легко одолели. Но когда она стояла на коленях перед ПМК и смотрела на него снизу вверх… Он попросту не смог принять верное решение и отпустил восвояси. Морин удалилась на далёкий остров вместе с парочкой загадочных фолиантов, которые выкрала из дома ПМК, и через некоторое время новорожденный мир столкнулся с большой угрозой — девушка призвала войско они, которые хотели всего ничего — уничтожить Ниндзяго и заполучить ПМК в свои руки. Теперь уже он стоял перед ней на коленях, связанный по рукам и ногам. На крошечном кусочке земли посреди воды без конца и края находились лишь они и существо, ставшее подругой Морин — тогда у этой они ещё не было имени Мистаке. — Я наконец-то покончу с тобой! — сказала Морин, но было похоже, что в первую очередь она обращается к самой себе, — дальше падут и твои друзья, они уже сломлены! — Нет, этому не бывать. ПМК смотрел на камень безжизненного серого цвета и следил за маленьким насекомым, вылезающим из трещины в нём. Это показалось ему символом новой жизни — прекрасного Ниндзяго, жизнь которого он запустил собственной рукой. Храм света уже стоял на своëм месте, а на его стенах постепенно вырисовывались силуэты будущих героев. — Ничего страшного, я всё исправлю… Всё будет прекрасно, как было раньше! Мама ещë вернëтся к жизни, я знаю! За годы, проведённые в одиночестве, Морин начала сходить с ума. Ей казалось, что и сестра говорит с ней, и мать откликается на зов, просит её поскорее освободить их прекрасный мир от захватчика, прикинувшегося однажды лучшим другом. — Морин, ты ведь могла пойти со мной, мы бы вместе строили этот мир, как и хотели, помнишь? И про Воджиру, и про подвиг Нияд, серпентины, люди, мерлопианцы, — все они сочинили бы по легенде, тебе бы понравилось! — Это ты печёшься о славе. Как ты себя величаешь теперь? Мастер Золотой силы? — Нет, это не только про славу! Это про память. Будущие поколения должны знать о наших ошибках и стараться не допускать их повторно… Однако она грубо прервала его: — Как там зовут твоих детей? Ву и Гармадон? ПМК весь сжался под её взглядом. За это время у него действительно появились сыновья, и сам он сильно изменился. В молодости многие идеализируют справедливость, во взрослом же боятся её больше собственной смерти. Но ещё не настолько стар он был… — Морин, прошу, позволь мне помочь. Ты уже не сможешь остановить развитие Ниндзяго и в пустую убиваешь тех, с кем так хотела подружиться! Я познакомлю тебя с ними, как и обещал! Она молча слушала его, и поэтому он решил, что его слова услышали и приняли всерьёз. Но стоило ему закопошиться, стараясь ослабить верёвки, как Морин влепила ему пощёчину, усиленную стихией ветра. — Я ненавижу их, как ненавижу всё, что связано с твоим именем… Только вот на глазах её выступили слёзы. Она отвернулась, позволяя каплям слететь с неё вместе с морским бризом. Воздух наполнял её грудь не только кислородом, но и сожалениями о хороших временах, которые уже никогда не вернутся. Когда она повернулась обратно, ПМК уже не было, а будущая «Мистаке» стояла как ни в чём не бывало, так и не признавшись, что собственноручно освободила пленника. Звать они было ошибкой. Если уж Морин была монстром, то чёрная армия — гибелью, страхом и ужасом во плоти. Благо мастера стихий снова встали на защиту Ниндзяго, и в конце концов война закончилась их победой. ПМК оставалось лишь решить проблемы с границами мира, придумать защиту от последующих нападений, однако это уже было значительно проще. Солнечный вечер сменял дождливое утро, и Морин оставалось лишь сидеть на том самом краешке земли, на котором она так и не смогла убить своего возлюбленного, чего хотела, казалось, более всего. И когда месть потускнела от невозможности её воплотить, тогда жизнь первого мастера ветра превратилась в пустоту. В ней больше не было никакого смысла. Последние дни она провела в одиночестве и тишине... Мистаке стала свидетельницей того, как ПМК бережно поднял её тело на руки и захоронил где-то в горах, на месте, где постоянно дуют ветра. Только она знала, что до последнего вздоха Морин, ПМК сражался за её жизнь всеми знаниями и силами, которыми владел, хотя давно всё это предвидел. В момент еë смерти старый мир окончательно сгинул во мраке истории.