Огненная бездна

      Часики тикали. Огненная дыра извергнула будто бы прощальную пламенную песнь. Столб пламени поднялся до самого потолка, опалив россыпь звездных самоцветов. Бульканье далеких огненных морей эхом разнеслось по залу.       Гин сел на край дыры в огненную геенну и свесил ноги. Ему было приятно воображать, будто легкое тепло греет его, ибо в реальности он ощущал, как рвущийся со всех щелей ветерок обдавал его холодом. По крайней мере сервера отключатся через минуту, так что продуть его не успеет.       Блейз сейчас наверняка любуется эльфийкой, которую он создал по образу своей безумно красивой жены. Оззи, жадный до денег и всего блестящего, купается в золоте под сонным присмотром огромного дракона, а Физз расшаркивается в саду мудрости, пародируя своего НПС.       Последний взгляд Гина обогнул весь зал: каждый блестящий отблеск, каждый специально созданный скол, каждую царапину — он их делал для правдоподобности, каждую золотую нить героического гобелена — все было пропитано его трудом и трудом его товарищей. Вскоре взгляд дошёл и до Паймона.       Тот по-королевски медленно шагал по залу с гордо поднятой головой, не обращая на создателя ни капли внимания. Может он и хотел, просто не мог. Хотя какое желание может быть у красивой, возможно реалистичной, но цифровой пустышки?       Годы трудов, годы воспоминаний канут в лету. Без лишнего крика, без паники, без огласки. Все девять миров Иггдрасиля и миллионы личных игровых миров, подобно миру гильдии «Пламенный свет» сегодня безмолвно сгорят.       «Так может уйти красиво?» — подумал Гин.       Взгляд упал в огненную геенну. Завораживающий водоворот переливался самыми разными оттенками и душами. Он будто бы дышал в такт с самим Гином, сливаясь со всем его естеством последователя огня.       Что он потеряет? Пару предметов из инвентаря и чуток опыта — всё это мизерный пшик перед отключением серверов. Как верный последователь гильдии и храбрый воин, он должен принести свою последнюю жертву, отдать дань уважения всем, кто построил это великое место.       Бездна заворожила его, но оставалось всего пять секунд! В отчаянном спешном порыве Гин прыгнул навстречу поднимающемуся огненному извержению и вскоре окунулся в огонь.       Переливающиеся струи пламени завораживали его, он тонул в прекрасном! Но вскоре его обуял непонятный, с каждой секундой нарастающий жар! Внезапно в мыслях раздался взрыв, которые выкинул из головы все мысли. Адский огонь обволакивал его тело, разум и даже душу, но Гин не хотел противиться ему или же уже не мог. Огонь — родная стихия, огонь породил его, огню он и себя и предаст. В смиренном, гордом забвении закрывая глаза, Гин летел в бездну.       Вокруг него проносились огромные древние глыбы, до черного блеска вылизанные огнем и лавой, с каждой секундой бездна поглощала его всё сильнее, потихоньку пробиваясь в душу: в груди тянуло, а крупица за крупицей силы покидали его.       В тот же миг, когда смерть уже занесла роковую косу, чьи-то цепкие руки вцепились в доспехи Гина и мощным рывком устремились ввысь, потянув его за собой. За считанные секунды перед ошарашенными глазами игрока пролетели сотни многовековых глыб, пока наконец огонь не выпустил Гина из своих загребущих когтей.       Гина почти что выбросили подальше от бездны, он покатился кубарем, ушиб голову о мраморный пол, отчего в ушах встал тяжелый звон, а потом ударился в стену.       — Владыка! О, Владыка! Простите своего глупого раба, я поступил с вами непростительно грубо, умоляю, простите! — послышался чей-то пищащий от паники голос. В воздухе встал противный запах паленых перьев. Огромная сова с горящими глазами припала перед ним на колени и стянула с него горячий шлем. Её красные огромные глаза жадно впились в голову Гина, они искали раны. Гина освободили и от остального доспеха: куча божественных железяк отлетали кто-куда, рукавица, например, свисала с настенной лампы.       Голова Гина шла кругом, и даже не от ушибов. Нет, для него это даже не комариный укус, а вот огненный дурман в нем оставался до сих пор. До сих пор его глаза неимоверно жгло, но слезы и не думали течь, они будто бы сразу испарялись. Сердце горело изнутри, разгоняя по телу злую, колючую кровь. Каждый стук сердца отдавался глухим, ноющим ударом, будто бы кузнецу вместо меча дали ковать его голову.       Он ничего не слышал, а лишь видел огромную, будто бы смазанную черно-красную фигуру.       — Паймон?.. — в полузабытье пробубнил Гин.       — Да, Владыка, да! Простите вашего жалкого раба за это, я совсем потерял рассудок от ваших действий! Вам ли не знать, что прыжок в огненную геенну равносилен смерти. Мучительной и бесславной! — Паймон лютовал, верещал. Огромная, кричащая о глупости и молящая о прощении сова.       Но Гин не слышал. Не мог, не хотел. Не слышал.       Внутренний компас тянул его обратно в бездну. Ведь он порождение огня. Там ему будет лучше, там его дом.       Паймон тряс его, что-то кричал, о чём-то умолял, бранился и молил богов что-то сделать, но все это пролетало мимо ушей Гина.       — Туда… Там мне место…       С разных концов зала открывались Врата. Из них вышли Блейз и Физз, Оззи же появился совсем рядом с бездной, ибо использовал кольцо гильдии.       — Гин! — завопил Физзаролли и вмиг оказался подле Гина. — Что с ним? Что ты с ним сделал?!       Глаза Паймона ошалело забегали. Он пал на колени и закричал: — Я спас его! Он прыгнул в огненную бездну, но я успел вытащить его! Огонь почти поглотил нас, опалил меня, но Владыке намного хуже, он в забытье! Не отвечает, почти не реагирует, а только бормочет что-то про бездну огня!       — В нём дохрена огненной эссенции! Держите его покрепче! — вмиг достав из инвентаря склянку с позолоченной пробкой в форме змеи, Блейз вылил все до капли в рот Гина.       Его глаза постепенно вернули себе привычный желтый цвет, дыхание замедлилось, рога перестали выпускать насыщенное оранжевое свечение и уменьшились в размерах, как и когти на руках и ногах.       — Ги-и-и-ин, — здоровяк Оззи тяжелой перчаткой начал хлопать Гина по лицу. — Очнись же, дружище!       — Что…! — глаза Гина заметались по округе, зрачок сузился до размеров точки, а руки всполошились в поисках опоры, — Что, что со мной произошло, я… Я!.. Я прыгнул! Я прыгнул в неё, — дрожащая рука Гина метнулась в сторону бездны, — и пустота! Жар! Невыносимый, но приятный! Родной как будто бы! Что произошло! Это не Иггдрасиль! Это же просто сон! Сон ведь?! — завопил Гин. Вместо забвения его окутал страх, животрепещущий, заставляющий каждую клеточку тела содрогаться и искать пятый угол.       — Да замолчи ты уже! — латная перчатка Оззи зазвенела об щеку Гина. Вытаращив глаза в пустоту, а потом на Оззи, Гин проглотив большой, подступивший к горлу ком. — Извини, но поверь, ты бы на моём месте поступил так же. Все итак на иголках, так ещё и крики твои, — здоровяк тяжелой рукой похлопал Гина по плечу и сел рядом с ним, облокотившись о черную стену.       Все последовали его примеру, и только Паймон стоял, ибо субординация.       — На, кусай, — Блейз протянул Гину большое белое яблоко, пока Физзаролли накидывал ему на шею ожерелье с заключенным в сердце замком — Сердечная тишина — артефакт, блокирующий страх.       Гин откусил яблоко и почувствовал, будто от сердца отпал огромный колючий комок тревоги, а по телу растеклась нега спокойствия.       — А теперь по порядку. На кой черт ты туда прыгнул, это ведь даже в игре было максимально тупой идеей! — первым подал голос Физз, после чего взял из рук Гина яблоко и откусил большой кусок. На секунду его лицо смягчилось, а глаза расслабились.       — Чё вы яблочками ограничиваетесь, покурите что-нибудь! Нервы-то беречь надо! — пока все нервно хихикали, Оззи достал из инвентаря четыре курительных трубки и почти заботливо всунул каждому по одной в рот, однако Блейза размашистым движением чуть не сделал беззубым, случайно само собой.       Блейз прикурил всем из пальца, после чего выпустил большой клуб дыма. От него даже не жгло глаза, а пах он чем-то пряным и оставлял во рту едва заметное холодное покалывание.       — А это курить намного приятнее, чем ту наркоту из трупной плесени, — покачал головой Физз. Оззи и Гин закивали, а Блейз не ответил и лишь задумчиво сверлил взглядом потолок.       — Паймон, проверь всех наместников! Все должны прийти в состояние полной боевой готовности! Никто не должен покидать свой пост! При малейшем неповиновении с чьей-либо стороны доложи нам, в битву не вступай! А Гине мы позаботимся, не беспокойся, — стальным голосом гаркнул гильдмастер.       — Слушаюсь! Владыки, разрешите удалиться, — Паймон преклонил колени и только когда все кивнули, исчез в языках черного огня.       — Вот теперь говори, — сказал гильдмастер Гину. Все навострили уши.       — Я сидел на краю бездны, там буквально пара секунд оставалась до конца игра, ну и подумал, что закончить игру надо пафосно, вот и прыгнул. Проходит пара секунд и начинаю чувствовать нереальный жар, как в аду. Мысли спутались, я вообще перестал понимать, что делаю, но вы понимаете, там приятно так было, спокойно. Как будто дом родной… Не знаю, что это было!.. а очухиваюсь я от мощного удара в голову, и вроде я больше не был в трансе, благодаря удару, но в голове все равно бардак какой-то стоял. Будто все, что произошло в бездне, произошло буквально за пару мгновений! Что стало с игрой? Какого хрена вообще нас не выкинуло?       — Во-первых, с игрой ли, — поставил вопрос ребром Физз и глубоко затянулся, что аж закашлялся, но его тут же осадил Блейз, со значением посмотрев на него.       — Примите происходящее за реальность! Держим языки за зубами, хоть Паймон выглядит преданным и никакой агрессии не показывает, о других мы такого же сказать не можем. И как вы видите, он телепортировался за пределы главного зала. Территориальные ограничения пропали, мы нигде не можем быть в безопасности! Никакой игры, никаких игроков. Сейчас мы примем окружающее нас как факт, как реальность! Не как сон, транс или какую-нибудь техническую ошибку и подобную чепуху. Все поняли? — все дружно кивнули, посасывая трубки для успокоения.       — Гин, ты чувствовал боль от падения? Приложился об стенку-то ты знатно, — спросил Физз.       — Не помню, была боль или нет, но сейчас ничего не болит, не ноет. Жар от доспехов был самый настоящий, но у меня к нему сопротивление огромное, благодаря расе. Вроде даже ожогов нет, а болит только голова, — пожал плечами Гин. — Но там, — он с опаской глянул на огненную бездну, — там я потерял всякое осознание себя. Я будто плыл в огне, но он действовал не столько физически, сколько ментально. Он буквально бурлил в мыслях, сбивал все, одурманивал. Это реально какой-то ад.       — В дыру больше не толкаемся, а, Блейз, — усмехнулся Оззи, но Блейзу было не до шуток. Нахмуренные брови гильдмастера четко говорили о том, что его котелок варит какое-то умное рациональное зерно.       — Это да. По-хорошему мы вообще должны изолировать главный зал, чтобы никто сюда не имел доступа. А раз НИП-ы могут покидать свои локации, значит Паймона можно не подвергать дурному влиянию бездны, а оно, я уверен, есть. Оззи, ты чувствуешь что-нибудь? Спутанность в мыслях, какую-то мистическую тягу? — спросил Блейз.       — Едва ли смогу точно сказать, сам понимаешь, башка из-за этой ситуации не варит, но никакой тяги прыгнуть туда я у меня нет, даже наоборот. Нафиг надо, — закачал головой здоровяк, — Хотя может это из-за кольца Психеи, оно же божественного класса, защищает дай боже, кучу мозголомов-соток в свое время обломало.       — Так у меня тоже есть защита от менталок. На сете пара предметов чуток дают и кольцо такого же божественного класса. У тебя покруче, конечно, но и мое не слабое, — сказал Гин.       — Ну а я в эту дырень не прыгал, там уже не знаю как эти магические штуки работают, может и мне мозги промоет, но желания бросаться туда — полный ноль, — пожал плечами Оззи.       — А ты, Физз?       — Мне вообще по барабану. Я ничего не чувствую, хотя от менталок у меня предметы послабее ваших, — развел руками Физз и пошел к краю дыры, предварительно поставив метку телепортации подальше от бездны. — Может это потому что я доппельгангер и никак не связан с огнем и всей этой темой.       — Ты давай там не грохнись, Паймона тут нет, спасать никто не будет! — крикнул ему Гин и приготовил на всякий случай навык притяжения.       — Спасете, куда денетесь, но я вот не испытываю никакого желания туда прыгать и даже подходить близко не хочу. Может это все с вами из-за мирка?       — Возможно. Я сейчас чувствую какую-то тягу от него, но она не такая сильная. Ощущается, как когда корпоративные стимуляторы забыл выпить, — все понимающе закивали.       — Так эта мирка же ничего не может. У неё нет пассивок. Это ж по сути просто ядерная бомба, просто до кучи ещё и пару мировых дебаффов на убитых накладывает, — негодовал Оззи.       — Это если верить её сугубо боевым описаниям, а вот описание самого предмета — это уже другое дело, — сказал Блейз.       — Я перестал читать ЛОР предметов, как только дорос до тридцатого уровня. Там же всегда примерно одна и та же сказка про старого мага, который че-то создал, потом потерял, а потом какой-нибудь гоблин нашел это и обезумел от его силы и бла-бла — прочее фэнтези, — хмыкнул Физз.       — Это да, но я помню в его ЛОРе детали, мол, он влияет или даже духовно связан с последователями огненного элемента и огненными расами, а еще у него есть какое-то примитивное сознание, но там про это очень мутно написано, поэтому интерпретация возможна самая неожиданная, — развел руками Блейз и отошел от дыры куда подальше. Его примеру последовал и Физз.       — То есть он может влиять нахрен на каждого в этом здании! Чёртов храм огня как-никак, — усмехнулся как-то горько здоровяк Оззи. — А в каком радиусе он действует?       — Понятия не имею, Оззи, но то, что действует, хоть и несильно, я ощущаю точно.       — Так а почему на Оззи это не действует, хотя вы оба и огненные порождения, — вопросил Физз.       — Оззи, согласно ЛОРу, принадлежит к расе, которая приспособилась к огню, а не была создана им. Вот ты, Физз, вообще доппельгангер, поэтому она на тебя никак, надеюсь, не влияет, а вот мы с Гином — буквально порождения огня, по ЛОРу наши расы создал Первородный Властелин Огня, который тоже там чуть ли не из пепла огненной войны первых богов восстал.       — Ты ведешь нас ещё и к тому, что ЛОР начал влиять на реальность? — спросил Физз.       — Это довольно логичный вариант, и нам надо будем его максимально быстро опровергнуть либо подтвердить. Если у вас будут ещё предположения, то высказывайте их, сейчас нам надо опровергнуть или подтвердить кучу деталей.       — Как будто легче всего сначала убедиться в своих способностях, мы ведь все с Врат пришли, ну кроме Оззи. Ты при помощи кольца телепортировался, — обратился к здоровяку Физз. — А раз Врата работают, то и остальная магия должна.       — Где проверять будем? — спросил Оззи. — Мне кажется стоит это делать вне базы, а то мало ли как на наши проверки НИП-ы отреагируют.       — А типо за её пределами безопаснее? Лавовые горы же самое безопасное место во всем Муспельхейме! — хмыкнул Физзаролли. — Я предлагаю пойти в апартаменты Тензоркора. У него там есть что-то типа зала для тренировок.       — Мне нравится это предложение, — сказал Гин и поднялся с пола. Заклинанием он притянул к себе все разбросанные Паймоном вещи и надел их.       — Рационально, — кивнул Оззи.       — Тогда пошлите, — Блейз открыл Врата перед собой и оглядел товарищей, увидев живые лица каждого их них.       Он как будто наткнулся на скрытое измерение, глубину существования, которая всегда присутствовала, но никогда не воспринималась. Осознание поразило его силой неожиданного удара. Он почувствовал тревожный всплеск эмоций, смятение, заставившее его мысли закружиться в беспорядке.       Страх, поселившийся в их глазах, был ощутимым, почти осязаемым. В этих глазах он видел отражение собственных тревог, но гораздо более глубоких.       Во взгляде Гина поселился ужас перед неизвестным. Эти глаза, обычно полные непоколебимого спокойствия, теперь беспорядочно метались по залу, останавливаясь на товарищах, словно пытались найти незыблемую опору и уверенность. В них моментами будто проскакивало неистовое пламя геенны, заставляя зрачки дрожать от нескончаемого ужаса. Этот страх был живым, пульсирующим, как рана, которая не переставала кровоточить. Ни амулет, ни яблоки, ни курево не могли полностью успокоить и оградить Гина от влияния бездны, отчего сердце Блейза пропустило болезненный удар.       Глаза Оззи потускнели, утратив былую искру. В них не читалась ни подавляющая всё жизненная сила и веселость, а читалась только бесконечная задумчивость, в которой Блейз чуть не утонул. Взгляд был устремлён в одну точку, как будто обладатель этих глаз искал путь к смирению.       Третий взгляд почти не читался. Ни боли, ни страха, ни опустошения, ни задумчивости. Блейз не понимал, что скрывала фантомная физиономия Физзаролли. Он вспоминал моменты товарищества, случаи молчаливого понимания и громогласного ликование. Несмотря на всё это, только сейчас Блейз в полной мере осознал, что сущность доппельгангера — непреодолимый барьер, оставляющий лишь простор для собственных интерпретаций, сомнений и домыслов. И тем не менее, Блейз искренне считал, что Физз не тот, в ком следует сомневаться.       В глазах друзей гильдмастер увидел свое отражение, зеркало общих уязвимостей и скрытых истин. Глаза, живые глаза! Живые глаза его товарищей открыли ему дверь к глубокому пониманию реальности, в которой они очутились, но это была дверь, через которую он сейчас не мог пройти, ибо боялся скрывающихся за ней истин.       Наконец, Блейз переступил грань Врат. За ним твердым шагом последовали и другие. Спина Блейза, подобно спине Оззи, всегда ободряла их и внушала непоколебимую веру в успех авантюры, в которую гильдмастер их ведет.       Врата закрылись. Зал опустел. Лишь огненная бездна извергала из себя огонь пуще прежнего, разнося по залу крики давно сожженных душ.