Храмовые наместники

      После релаксации в купальнях, вся компания перекочевала в рабочий кабинет Тензоркора, который он создал в стиле хай-тек. Окутанный серебряным блеском современности и сиянием светодиодных ламп кабинет погружал в некие скорбные размышления о том, каким могло быть светлое будущее их родного мира.       В отличие от многих согильдийцев, Тензоркор не был последовательным в стиле и дизайне своих апартаментов. Так, спальня у него была в каком-то вычурном барокко, гостиная в стиле минимализма, купальни в античном стиле, комната-ферма в стиле нагромождения всего деревенского из ограниченно-бесплатного набора для украшательства: «Деревенская гармония». Кабинет же он и вовсе сделал в стиле хай-тек.       Так, потолок, зеркально отражающий каждое движение, словно поддавался заклинанию света, превращаясь в волшебную сцену и светильник по совместительству. Длинный книжный шкаф напоминал непропорциональный лабиринта из некоего белого материала и занимал всю левую от входа стену, всю правую стену от пола до потолка же занимал аквариум, в котором плавали десятки маленьких цветастых рыбёшек. Его дно покрывали мелкие-мелкие камешки, местами из пустот между больших, размеров с человеческий череп камней тянулись к потолку кусты водорослей, на некоторым камнях же расположился ярко-зеленый мох. К рабочему столу, расположенному у дальней от входа стены, примыкал матовый черный стола для посетителей с г-образными креслами, обитыми серой тканью. На них как раз таки и сидели игроки, бурно обсуждая насущные проблемы.       — Если всё, о чём вы говорите, сбылось, то наша гильдбаза должна увеличиться чуть ли не в полтора раза, а то и в два раза. Я вот точно помню, как описывал казармы и тренировочные плацы для всей нашей «демонической орды зла», а и её я кстати тоже описал, причем на размерах я не пожадничал, кучу подробных абзацев расписал! — куря трубку, сказал Оззи.       Блейз написал маркером на интерактивной, встроенной в стену доске фразу: «Проверить количество низкоуровневых НИП-ов в зале войны», и нарисовал около неё квадратик, в который подразумевалось ставить галочку по выполнению задания.       Пока что было много заданий, но ни одной галочки в квадратике. Помимо сказанного Оззи дела, доску также занимали дела: «Вспомнить все значащие ЛОРные описания», выделенный на это дело Физз уже расписал два листа А4, причем идеально белых. Физз никогда в жизни не держал такую белую и приятно пахнущую бумагу. Также имелись задания «Выслушать отчёт о разведке Паймона», «Проверить запасы золота», «Провести ревизию предметов по генерации еды и воды», «Найти в апартаментах согильдийцев ЛОРные пристройки», «Проверить систему возрождения Гильдии», «Проверить магию воскрешения».       В Японии две тысячи тридцать восьмого года, из-за дороговизны бумаги, вся отчетность и документация давным-давно перешли в цифровой вид. Бумага — роскошь, которой чисто символически, для подчеркивания статуса пользовались на самой верхушке управления корпорации или при заключение между компаний каких-то договоров. Бумажные фотографии тоже стали дорогим удовольствием, праздничным можно сказать. На смену бумаге в этом деле пришел пластик, впрочем даже так фотографии не стали доступными всем. В основном люди хранили всё в цифровом виде.       — Ну а может ещё с НИП-ами переговорим? По крайней мере с драконом Оззи нам точно придется поговорить, просто из-за того, что через него ведет путь в сокровищницу. Да и как будто наместников надо увидеть, речь что-ли какую-то толкнуть мотивационную.       — Увидеть всех наместников надо, я согласен. Просто чтобы убедиться в их верности. В конце концов у них нет никакой причины отходить от алгоритма защиты и ЛОРа. Они должны до конца жизни быть верными защите Храма, а значит и нам, хотя мне кажется, что они верны даже не храму, а именно нам, их Создателям, так что просто держим образ «Повелителей», и проблем быть не должно. Но обязательно поинтересуйтесь у своих НИП, кому они больше хранят преданность — Создателю или коллективу «Повелителей», — Физз, Оззи и Гин дружно кивнули Блейзу.       По комнате раздался тяжелый стук в дверь. «Скорее всего Паймон», — пронеслось в мыслях игроков. Он может не без труда найти их где угодно по исходящей от них «ауре величия», что игроков, разумеется, почти не радовало.       — Войдите! — сказал Блейз и сел в главное кресло комнаты.       — Повелители! Разрешите доложить об окружающей Храм Огня ситуации, — глубоко преклонился Губернатор.       — Разрешаю, — кивнул Блейз.       — Мне нравится, что ты не паникуешь, Паймон, поэтому я верю в добрые вести, — вставил свои пять копеек Физзаролли. Губернатор и вправду выглядел величественно и спокойно, его внешний вид стал прежним, никаких ран от огненной геенны не осталось.       — Благодарю, Повелитель Физзароли. С вашего позволения, — Паймон еще раз поклонился и начал отчёт. — Храм огня в радиусе пяти километров окружает пересечённая местность. С севера на восток, в километре от храма, тянется обширный лес. Флора и фауна холмов и той части леса, которая попала в радиус пяти километров, сильно схожа с таковой в Мидгарде. Существ, превышающих четвертый уровень Ханзо не обнаружили. Однако они обращают наше внимание на то, что местами в лесу был заметен дым от кострищ, а также очень отдалённо слышны чьи-то крики. Каких-либо поселений не обнаружено, однако почти у самой границы разведывательной области меж холмов протоптана дорога, на ней из-за прошедшего дождя хорошо видны следы от повозок, Ханзо даже отметили, что к грязи на дороге подмешалось изрядное количество крови. Не осмелясь выходить за рамки выданных компетенций, Ханзо не смогли опознать их причину и выйти за оговоренную границу. В целом же, в радиусе пяти километров нет ни пришельцев из Иггдрасиля, ни их гильдбаз, а уровень местной живности не превосходит четвертый. Сам же Храм очень невыгодно расположился на самом высоком холме в округе, поэтому он очень хорошо просматривается даже с пяти километрового рубежа.       И тут все игроки нахмурились, Оззи даже перестал курить.       — Мне очень не нравятся эти крики в лесу и костры, я бы не стал отправлять разведку дальше, слишком опасно. Лучше теперь уже обойтись магией и артефактами для разведки, да ими вообще-то и было лучше воспользоваться, — сказал здоровяк и снова присосался к трубке.       — На стрессе я совсем забыл об этой возможности, — потер подбородок Блейз. Его сложно было корить за это такое допущение. — Что вы думаете, друзья? Я согласен с Оззи, на ближайшее время можем выставить дозоры и проводить разведку магией, хотя в случае чего с этим могут справится и некоторые Н… Наместники. Также можно проверять ближайшие подступы к храму и окружить его ловушками.       — Ловушки лучше всего тогда поставить в небе, небесных мин у нас много, на земле же ловушки легко обойти и деактивировать. Да и в любом случае, если на нас нападут, то в храм нет никакого доступа, кроме как через главные ворота. Имеет самый большой смысл сейчас усилить их. Если же стены храма вдруг можно будет проломить, создав дополнительные проходы, то надо и создать группу оперативного реагирования, для задержки рейдеров, — сказал Гин. Блейз же, будто словив эврику, добавил к списку задач «Проверить прочность храмовых стен, крыши и пола».       — Ух-х-х, — внезапно ухнул Паймон и уставился на доску с задачами, после чего начал тихонько хлопать в ладоши, — Конечно, Повелители! Перенос в другой мир однозначно мог сказаться на системе магии и системе воскрешения! Позвольте получить ответ на вопрос, кто удостоится чести быть воскрешенным?       И тут у игроков чуть не выпали челюсти от столь щедрого предложения. Быстрее всех сориентировался Блейз, поняв, что Паймон прочитал их задачи на интерактивной доске.       — Ты прав, мы не можем быть уверены в работе магии. Нам нужен не самый сильный, но и не самый слабый защитник храма. Я бы сказал, что нам нужен твёрдый середнячок, донеси это до наместников, — ответил гильдмастер. — Постарайся найти добровольца. Мы не хотим кого-либо заставлять.       — Слушаюсь, Повелитель, — кивнул с поклоном Паймон. впрочем, на его лице будто читалось недоумение. Будто кто-то совсем не будет рад смерти по приказу Повелителей? Такая мысль не укладывалась в мировосприятии Губернатора.       — И раз уж на то пошло, созови в зале войны храма всех наместников, кроме хранителя сокровищницы. Мы хотим видеть их и прибудем через час. Свободен, — Блейз закончил говорить, встал с кресла и с задумчивым видом повернулся к интерактивной доске.       — Повелители, разрешите удалиться, — после дружного кивка оставшейся тройки, Паймон в поклоне вышел из кабинета, закрыв за собой дверь при помощи магии.       — Какой покорный. Чтоб все остальные были такими же, — пожелал Гин и начал курить трубку, подобно Оззи.       — Пока у нас есть время, давайте вспоминать, что мы могли забыть из ЛОРных описаний, — махая листом А4, сказал Физз. Писал он медленно, коряво, часто оставляя жирные кляксы, но тем не менее явно получал от процесса письмом перьевой ручкой эстетическое наслаждение.       — Да я уже вдоль и поперек мозговые подкорки прошерстил, — взвыл Оззи и сделал очень глубокую затяжку. Будущие деньки ожидали быть полными всяческих дел.

***

      Зал войны храма представлял из себя огромную площадь, которую закрывала сводчатая крыша. Арочные своды заменяли застывшие в самых разных позах и агониях люди всех полов и возрастов, кроме детей. В основании сводов стояли огромные демонические статуи с трезубцами в рукам. Основания их рогов пылали багровым пламенем, острые раздвоенные языки, высунутые из открытых зубастый пастей, то и дело вспыхивали красным огнем, в то время как из ноздрей статуй валили клубы черного-пречёрного дыма.       Базальтовую плитку на полу украшала огромная золотая пентаграмма, которую образовывали не линии, а древние языческие письмена и местами демонические руны. Меж швов плитки текла красная жидкость, очень напоминающая кровь.       В центре пентаграммы же стоял трехметровый краснокожий минотавр с четырьмя руками. Шипастое полукольцо из черного металла свисало с его носовой перегородки, в руках он держал две огромные секиры из чёрного металла. Рукоятку из черной кости, испещренную глубокими царапинами и сколами, украшали обезображенные лица орущих от боли людей, а на самой секире красовалась алая, светящаяся желтым огнем пентаграмма.       На его пояса звенела юбка чуть выше колен, сделанная из чёрных металлических пластин. Демонические руны украшали и их. На плечах его твердо лежали массивные наплечники из черепов совсем ещё юных драконов, а до безумия мускулистый торс покрывала чёрная кираса, в центре которой алым пламенем светился знак солнца.       Этот могучий воин — Азог — наместник зала войны и один из апостолов Повелителей Огня. Сейчас он в нетерпении выпускал из ноздрей огонь и отбивал копытом плитку под собой, кидая огромные секиры в вазы с кровью, которые держали на своих головах тринадцать красных пузатых чёртов с маленькими закрученными рожками.       Огромная секира летела на огромной скорости влетела в стену, разбив все сосуды и пару чертовых черепов вдребезги. Копытца чудом выживших миньонов в страхе задрожали о плитку, а пот градом лил с их высоченных, толстых лбов, тут же испаряясь от стоящей в зале жары.       Меж огромных демонических статуй зала располагались длиннющие коридоры, ведущие глубоко вниз в так называемый «бадухан», что в переводе с демонического диалекта значило «дом орды». Во время рейда из коридоров волнамиполчища демонов, которых Азог своим особым навыком «Во славу войны!» сильно усиливал и давал кратковременную неуязвимость воинам.       Около этих проходов толпились десятки подобных им чертов. Их отличали друг от друга только размеры рогов и животов. Вся эта орда миньонов аплодировала своему боссу, свищала, ликовала, радовалась точному попаданию, отчего на морде Азога рождалась легкая ухмылка.       Сюда вел только один вход и отсюда уходил только один выход. Это место — достаточно хардкорная область, о которую обломал зубы не один рейд.       Откуда ни возьмись около самого входа появились Врата. Миньоны тут же в страхе и смятении разбежались от них, какие-то не слишком проворные черты упали и их топтали, иногда по два раза, злобно хихикая. Из врат вышла закованная в латы нежить.       Его бездонные глазницы изредка вспыхивали насыщенным фиолетовым огнем. На его макушке сохранился серый ветхий скальп, с которого свисали пышные седые космы скелета, доходящие ему до плеч. Также на макушке покоилась ржавая корона с зубцами, похожими мечи и копья.       Стальной меч на поясе с некой королевской эмблемой и навершием в форме песьей головы звонко лязгнул о металлические поножи нежити, когда нежить решительно зашагала к Азогу. С эмалированной кирасы нежити смотрели на мир три выгравированных крылатых льва, но помимо них доспехи украшало и множество других гравирок: золотые лилии на наплечниках, мифические сцены на спине и даже некая подвязка чуть выше колена.       — Сомерсет! Каким чудом ты не развалился по дороге! — взревел смешок Азога. Всё, что он говорил, звучало неимоверно громко, с огромной силой и вызовом в голосе, но очень редкие и, видимо, откровенно тупые миньоны без чувства самосохранения поддакивали своему боссу. Остальных же сковал страх и затхлость, их движения, дыхание, всё их естество сковал страх перед Принцем Нежити или же пятым герцогом Сомерсетом. Можно называть его как угодно, если в обращении фигурирует титул.       — Чудным чудом, Азог, — холодом проскрежетал голос герцога Сомерсета. — Кто-нибудь ещё здесь появлялся из числа наместников?       Обратив внимание на гаденькие смешки некоторых миньонов, он тут же прекратил их. Лениво взмахнув рукой, он призвал из теней миньонов черные, будто сочащиеся тьмой щупальца, которые тут же поглотили их. Черти тут же в страху разбежались от бурлящих червоточин тени, Азог же, казалось, ничего не заметил.       — Ты первый, — ответил Азог.       — Какая честь, — без эмоций сказал Сомерсет. — Осведомлен ли ты вообще, что мы оказались в новом мире?       — Тебе походу со своего гнилого склепа виднее, что там за стенами храма происходит? — усмехнулся Азог, привычным движениями раскручивая секиры в воздухе.       — Дело не в этом, а в доверии. Губернатор предупредил меня о собрании первым, а тебя, как несложно догадаться, последним, ибо ты, к большому сожалению, не слишком уж терпелив, — сказал герцог нежити с как будто нескрываемой усмешкой.       Из раздутых ноздрей Азога вышли огромные струи горячего огня. Из уголков его открытого рта повалил огонь. Тощая фигура Сомерсета оказалась зажата меж двух грохнувшихся на базальтовые плиты секир, но миньоны, сбежавшиеся в коридоры, не поддакивали боссу, а лишь боязливо наблюдали за противостоянием наместников.       — Мне даже не надо ничего говорить, чтоб ещё больше доказать сказанное, — усмехнулся, не дрогнув, герцог.       — Дощебечешься, герцогишка. Ни слова, ни слова больше! Иначе я подарю тебе наконец вечный покой в Хельхейме! — распоясался Азог, звеня броней. Ещё больше раздувались его ноздри от гнева, а воздух вокруг него и вовсе неимоверно разгорячился.       — Успокойся, Азог. Герцог Сомерсет уже итак преизрядно мёртв, так что там ему будут не рады, — послышался из-за спины Азога мелодичный, нежный голос.       Тёмная эльфийка и творение самого Повелителя Физзаролли — Темперенс — спустилась ради собрания в столь несвойственное её внешности место. Всё вокруг перечило её почти ангельскому естеству. Одетая во всё белое и украшенная венком из ромашек — она сияла, будто небесный ангел. Вплетенные в её белые локоны желтые цветы, казалось, могли в любой момент вмиг завянуть от окружающего их ужаса, но своей силой Темперенс поддерживала в них жизнь. Платье на её груди пересекалось крест-накрест, скрывая несвойственную для эльфов миниатюрную, аккуратную грудь. Воздушный, почти невесомый и облачный низ платья будто плыл по воздуху, не испытывая никакой тяжести, как и сама Темперенс, а с мочек ушей свисали сережки в виде полумесяцев, вокруг которых витали миниатюрные четырехконечные звездочки.       Лицо её — мудрое, светлое и не теряющее никогда легкой полуулыбки, тем не менее имело острые черты, о которые резался неопытный или наивный взгляд, и смягчал их только почти заботливый взгляд её лавандовых глаз, который успокаивал и душу, и сердце.       — О, боги. Вы разгоняете мрак и ужас этой залы, словно одинокий луч солнца в осеннюю грозу, — чуть не пропел Сомерсет, в один миг оказавшийся подле прекрасной эльфийки. Он аккуратно, почти нежно взял её руку и поцеловал её, по-скелетовски, легким касанием зубов.       — Вы дамский угодник, дорогой герцог, — хихикнула Темперенс, — и тем не менее зал войны мне кажется крайне важной частью храма, со своим шармом стойкой мужественности и силы, это место подавляющей мощи! Много раз Азог и его миньоны спасали храм в самые тяжелые для него моменты, за что им большое спасибо.       Как мед пролился по черному и жестокому сердцу Азога. Ни у Сомерсета, ни у даже губернатора Паймона бы никогда не получилось сказать это с тем доверием, восхищением и уважением, как это сделала темная эльфийка. Однако, негоже величественному минотавру, тем более демоническому, показывать удовлетворение от чужих слов.       Однако в тот же вмиг в зале оказались ещё четыре персоны.       Первым вошел Адуя. Трёхглавая лиса, средняя и главняя головой которой и принадлежала Адуе. Её кроваво-красная шерсть выделялась на фоне левой и правой, которые были белы, как смерть. Их белых голов имен никто не знал и обычно они всегда молчали, говоря только с позволения Адуи, в иных же случаях он тут же наказывал их за своеволие, больно ударяя по обоим белым мордам.       Адую украшали роскошные фиолетовые бусы, которые слегка левитировали над его поверхностью тела. На пальцах он носил множество золотых и костяных колец. Тело же покрывало роскошное красное кимоно с множеством ромбовидных узоров желтого и оранжевого цветов. С его пояса свисали шесть длинных катан легендарного класса, каждая из которых имела свое имя и неповторимую внешность.       Позади Адуи шла Синти. Это была достаточно миниатюрная девушка с чисто азиатской внешностью и стрижкой под каре. Она прибыла в абсолютно белом, с редким, с прекрасной яркой вышивкой в виде разносимых порывистом ветром цветов сакура, на спине же кимоно украшало ветвистое дерево цветущей сакуры, можно было сказать, что это кимоно изображало сюжет весеннего цветения, некое возрождение природы и всего прекрасного.       Невозмутимый взгляд карих глаз Синти с интересом оглядывал зал войны, в нём не читалось ни страха, ни удивления, лишь легкое любопытство.       Позади Синти шёл Гильгамеш. Он не имел четко оформленного тела. Вместо этого в воздухе витала огромная мантия, под капюшоном которой пряталось нечто, похожее на космическое газовое облако, ярко светящееся во тьме. Оно не вызвало страха, скорее любопытство. Обычно оно молчало, на какие-либо вопросы отвечало весьма односложно, кивая или мотая головой, но говорить оно умело, хоть и весьма обезличенным, почти прозрачным голосом.       Наконец, когда все собрались в зале, величественной, медленной походкой вошёл губернатор Паймон. Субординация велела всем поклониться, что было тут же выполнено.       — Все в сборе, — кивнул Паймон и осмотрел зал войны. Миньоны в коридорах тут же в страхе бежали в глубины дома орды.       — Господин Губернатор, когда прибудут Повелители? — спросила Синти.       — С минуты на минуту, — сказал Паймон, но ошибся. В ту же секунду посреди зала войны открылись Врата, из которых вышли Блейз, Оззи, Гин и Физз.       Стражи тут же преклонили колени, некоторые даже начали дрожать от поразившей их «ауре величия». Блейз медленно оглядел залу, зацепив взглядом сотни трясущихся от их аур миньонов в пролетах коридоров. Все они пали на пол, прижимая огромные лбы к горячей базальтовой плитке. В зале встала гробовая тишина, нарушаемая лишь звуками вылетающего из демонических статуй огня.       — Встаньте, — пронесся голос гильдмастера по зале, — а вы, миньоны, с глаз долой!       Попискивая от страха, спотыкаясь и нервно хрюкая, краснокожие черти сгинули в глубинах дома орды.       — Итак, я думаю уже ни для кого не секрет, что мы попали в крайне сложную и непонятную ситуацию. Сломит ли это нас, храбрейших существ во всем Иггдрасиле? Нет! Храм солнца и огня долгие годы храбро отстаивал своё право на существование подавляющей мощью и силой духа, которая горит в сердце каждого из её защитников! Любые преграды — ничто перед лицом нашей непревзойденной мощи и сплоченности! Под нашим предводительством Храм переживет катастрофы любых масштабов и докажет всему миру свою силу! Единственное, что нам надо от вас в этот тяжелый и непонятный период — безукоризненная преданность! Никакой самодеятельности! Любое отступление от приказа будет воспринято нами как диверсия и будет жестоко караться! Храните верность делу храму и нам, вашим благодетелям и создателям, и любые преграды будут сломлены! Слава гильдии «Пламенный свет» будет гореть ярче всех звезд всегда и везде! Да здравствует «Пламенный свет»!       — Да здравствует «Пламенный свет»! Ура! Ура! Ура! — раздался благоговейный гомон наместников. Горящие преданность и восхищением взгляды почти обжигали игроков. В них можно было утонуть. Существа великой силы пали на колени в почти религиозном экстазе, будто пред ними воскресла мессия!       Когда же они затихли, а некоторые перестали лить слезы счастья, Блейз продолжил:       — Встаньте, наши верные наместники. У нас есть два вас задания. Первое — проведите полную перепись и классификацию всех подчиняющихся вам защитников, от самых жалких и низкоуровневых чертей, до ваших ближайших подчиненных. Нам интересны все вы. Собранные данные передайте Паймону. Это задание должно быть выполнено в кратчайшие сроки, ибо в изменившихся условиях мы должны быстро определить нужное количество снабжения для храма во избежание голода и потерь среди нас. Второе — Азог. Твой орден огня должен усилить главные ворота храма, также, Темперенс, твои жрицы также должны теперь быть в зоне главных ворот, для усиления имеющегося там контингента. Третье — Принц нежити, организуй воздушные и наземные патрули в радиусе километра от храма. Эти патрули должны иметь возможность разведки и провидения среднего ранга, а быть скрытными и сложными для обнаружения артефактами и заклинаниями средней руки. Подготовь план разведки а также состав патрульных групп, мы утвердим его тебе и откроем доступ ко всем необходимым ресурсам. Все должны оказать Принцу нежити максимальное содействие, особенно ты, Азог! — сталью, не терпящей возражений, раздался голос Блейза. Минотавр не смел опустить едва не дрожащий взгляда.       — ПОВИНУЮСЬ! — выкрикнул Азог, что аж волосы дыбом встали у тех, кто стоял рядом.       Удовлетворённо кивнув, Блейз продолжил:       — Сейчас же приказ для всех! Донесите его до каждого в храме! Никто не должен приближаться к галерее раскаяния, которая ведёт к залу! Не приближаться к залу огненной геенны ни при каких условиях! Тех, кто ослушается, будет ждать максимально серьёзное наказание, вплоть до изгнания из храма! — по залу разнеслись шокированные вздохи. — На этом пока всё. Индивидуальные поручения вы будете получать от нас по мере надобности. На этом все могут быть свободны. Есть ли у кого-то вопросы?       Вопросов не было.       — Тогда приступайте к выполнению поручений, но не забывайте о своих повседневных обязанностях, — сказав это, Блейз открыл Врата, и компания игроков исчезла в магической червоточине.