Глава XXV

      По возвращении в рабочее русло Лулу решилась рассказать о странном видении на Дельте Майку, конечно, не упоминая всех эмоциональных треволнений. Вервольф задумчиво почесал затылок:       — Это не похоже на галлюны даже от болезни. Если же тебе это реально померещилось, то явно неспроста. Следует держать ухо востро. Ну, или не ухо. Не знаю, что у вас ундин там держат.       — Я просто надеялась, что эта проблема уже разрешилась, — вздохнула Лулу. — Ладно, что у нас там следующее? Зельеварение?       — Ага. Сегодня занятие теоретическое, поэтому мы всем классом. Наконец хоть чуть-чуть передохну от этой химии.       Первое, что решила сделать госпожа Соверейн, это, так называемую, пересадку. Лулу, которая всегда сидела с Бофарой, по желанию самой Зельды, между прочим, теперь вынуждена была делить парту с Фениксом. А Майк сел на место ундины к Бофаре. Уж ещё и неизвестно, кому из них было наиболее противно находиться рядом друг с другом. Но Зельда была довольна. Она улыбнулась, обнажив свои жёлто-коричневые зубы и объявила тему:       — Зелье, снимающее заклятие превращения в оборотня.       Лулу внимательно проследила за реакцией Майка. Тот словно прилип к стулу и замер, вопреки обычным препинаниям с учительницей, что, безусловно, не могло остаться незамеченным ею.       — Что с вами, Читерн? У вас что-то отнюдь не боевой настрой духа. Вы так сильно против восстановления людьми своего первоначального обличья? Наверняка вашим желанием было бы, чтобы существовали только оборотни на всём свете.       Майк молчал. Лулу так и порывало сказать, что Майк и сам ликантроп, но всё же решила, что это тайна самого вервольфа, и ему решать, что делать с ней.       — Записывайте ингредиенты, — Зельда продолжала, не моргая, наблюдать за оборотнем. — Серебряная пыль – одна чайная ложка. Алмазная стружка – две чайных ложки. Вода из источника муз – половина котелка. Пучок полыни и столько же мяты. Мяту и полынь предварительно нужно замочить и настоять.       При слове «замочить» с парты близнецов Платт раздался неудержимый хохот.       — Господин Робби Платт, встаньте, пожалуйста, и пересядьте на первую парту к госпоже Макдуф.       — Но… — возразила Фелисити.       — Никаких «но». Слишком долго вы сидите в одиночестве. И я буду тасовать вас теперь каждый урок, имейте ввиду. Чтобы не привыкали друг к другу.       Лулу мысленно выдохнула. Сидеть с вечно ёрзающим и болтающим на непонятном ей языке Фениксом было тем ещё удовольствием. Но по крайней мере она знала, что это не продлится долго.       — А можно задать вопрос? — Бофара подняла руку.       — Да, госпожа Пирожкова.       — А что это за источник муз такой?       — Это очень интересный и правильный вопрос, — Зельда, ко всеобщему удивлению улыбнулась. — Вы, как представительница расы фей должны знать про Архифей-прародительниц, верно?       Бофара кивнула.       — Так вот есть долина Архифей, куда не пускают никого, кроме фей. Ни ведьм, ни оборотней, ни вампиров – никого, кроме них. И там есть волшебный источник, именуемый источником муз. Лично я его никогда не видела. Но говорят, что вода там бежит в обратном направлении, а температура её -40 градусов. Но благодаря такому необычному течению она никогда не замерзает. В легендах говорится, что это источник вечной молодости и вдохновения. Утративший слог поэт вновь начнёт писать прекрасные стихи, а дряхлая старуха обратится в прекрасную деву, — Зельда мечтательно вздохнула.       — Честно говоря, я впервые слышу об этом. Нам с девочками никогда не рассказывали на фейских догмах о таком.       — Поколение уже не то, чтобы верить сказкам и легендам. Что ж, сегодняшний урок представляет собой лишь ознакомительный процесс. Практической части нет, так что с этой минуты вы можете быть свободным.       — А можно ещё вопрос? — спросила Соника. — Если этого источника муз нет, то как же приготовить это анти-ликантропное зелье?       — Ну, у древних ведьм-хранительниц с Лысой Горы есть сосуды, заполненные водой из этого источника. Хотя, говорят, что если собрать эту воду и не использовать в первые сутки, то её волшебное действие пропадает.       — То есть, получается, никто никогда не спасал ликантропов от ужасной участи стать волчарой?       — В нынешнем веке это случается куда реже, чем в мои юные годы. Но, однако, насколько я знаю, уже приготовленное зелье может храниться чуть ли не вечность. Так что наверняка в Банке Зелий и Эликсиров (БЗЭ) хранятся образцы.       — Так, получается, если приобрести такое зелье, я могу превратить какого-нибудь ликантропа обратно в человека?       — Да, совершенно верно, госпожа Беглей. За исключением того, если этот несчастный был превращён на каких-то условиях. Тогда заклятие становится проклятием, и снять его можно только при выполнении условий.       — Большое спасибо.       — Так, а вы, хитрецы, успели меня уболтать и чуть не убежали без домашнего задания. Как хорошо, что госпожа Макдуф шепнула мне на ушко, напомнив об этом. Вам нужно изучить и законспектировать три главы учебника и подготовить какое-нибудь сообщение о зельях, снимающих какие-то другие проклятия. Это всё, разумеется, обязательно подлежит выполнению.

***

      В перерыве ребята, как всегда, болтали друг с другом, прогуливаясь по коридорам школы. Бофара всё же решила выпытать у Лулу, где она отсутствовала два месяца прошлого года и хотела узнать, не удалось ли ей хоть немного выяснить, как те огромные монеты могли быть связаны с Корнелией.       Лулу отвела фею в сторонку.       — Не знаю, как монеты попали к твоей сестре, но они, что называется, двойственной сущности.       — Это как это, душенька?       — Обещай, что поверишь всему, что я расскажу. И никому не расскажешь. Последнее очень важно.       — Я – могила, душенька. — И, так как она была суеверна, как и все феи, она трижды сплюнула через левое плечо.       Ундина рассказала подруге об Обливиосе и обо всём, что она там увидела и услышала.       — И вот эти монеты – это самая что ни на есть пропускная карточка в мир духов для живых.       — Ох, ну и страсти-то какие, конечно. Вот если бы не ты мне это рассказала, так в жизни бы никогда не поверила в такую чертовщину, тьфу-тьфу. Но тебе я верю. Ну и дела, души загробные! А как же всё-таки монеты у Корнелии могли оказаться?       — Да мне их гномиха с первого курса дала, — Корнелия, оказывается, стояла неподалёку и расчёсывала волосы, всячески маскируя то, что это парик. — А вы тут уже напридумывали, что я с какими-то привидениями вожусь.       — Ты общаешься с гномом? — Бофара недоверчиво подняла бровь.       — А что в этом такого? Она милая, и у неё очень интересное чувство стиля. А ещё много золота.       — Ну, вот с этого и надо было начинать.       Девочки заметили какое-то столпотворение справа и решили, что стоит подойти и выяснить происходящее. Все собравшиеся окружили кого-то и громко гудели. В центре круга, как оказалось, стоял Феникс, а Джинджер – второкурсница-почтальон протягивала ему запечатанный конверт без подписи.       — Пысмо? Мнэ? Но я жи нэ умэю читац.       Гул стих и все уставились на Феникса.       — Э, та я жи шучу, ну. Я что, па-вашэму, такой же глюпий, как Корнэлия?       Фея обиженно поджала губы, а Феникс вскрыл конверт и пробежал глазами по клетчатому листку, лежавшему внутри.       — Что там? Что там? — Майк отчаянно подпрыгивал, пытаясь посмотреть через плечо друга. Улыбчивое лицо Феникса вдруг помрачнело. Он смял листок и оглядел толпу, которая сразу же расступилась.       — Ат каво запыска?       Никто не признался.       — Эта што, розыгрыш? Кто мыня можит преследават в этой школэ? Каму я сдэлал зла?       Наконец Фелисити выступила вперёд.       — Записка от меня, Феникс. И я знаю эту информацию от первого источника.       — Ти миня дуришь. Што эта всё значэт? — Он тряс листом перед лицом Фелисити, а та хладнокровно стояла, скрестив руки перед собой.       — Кое-кто из учителей не тот, за кого себя выдаёт. Тебе следует опасаться.       — Та что ты гаваришь? И кто жи эта? Малчишь? Так это патамушта врёшь!       — И у стен есть уши.       — Чиво-о? Ты гаваришь какими-то загадайками. А толку, если ти врёшь?       Фелисити пожала плечами.       — Твоё право, Феникс, мне не верить. Мне просто хотелось уберечь кого-то. Потому что этот препод достал уже даже меня, — она сжала кулаки, но вовремя подавила всплеск эмоций и, развернувшись, пошла прочь.       Феникс ещё раз посмотрел на смятый тетрадный лист и конверт.       — Ерунда какая-та, — он швырнул всё на пол и тоже ушёл.       Но Майк подхватил письмо прежде, чем то успело коснуться земли. Он тоже просмотрел текст глазами и обернулся, оценивая, сможет ли он догнать Феникса или нет. Но потом вдруг передумал.       — Что в письме? — Лулу, привстав на цыпочки, заглянула вервольфу через плечо.       Майк, не глядя, протянул письмо Лулу. Там было написано:       «Остерегайся. Лысый чужеземец хочет взять тебя в плен. У него недобрые намерения».       — Ты думаешь, это Макгроу?       — Я не думаю. Я знаю.       — Зачем ему Феникс?       — Если Фелисити говорит правду, и тебе она тогда тоже сказала правду, и Макгроу – шпион с Хандроза, то тогда у него очень серьезные планы на Феникса. Пока птица маленькая, она не представляет угрозы. Но её можно вырастить в реальную машину для выжигания людей. И царь Эдмонд не может упустить такой шанс, чтобы пустить это в военное дело.       — То есть, заполучив Феникса, он снова развяжет войну, наплевав на договорённость с Дельтой?       — Именно. А если учесть, что Феникс имеет Хандрозское гражданство, у него есть право вернуть жителя своей планеты на своё законное место. Но Феникса так просто не выманить. — Он понизил голос, нагнувшись к самому уху девочки, чтобы другие ученики не слышали. — Помнишь, ты увидела перо в книжном тайнике в библиотеке? Это перо одного из его сородичей. И оно горит.       — И что это значит?       — Перо птиц-фениксов горит только тогда, пока жива сама птица.       — Это значит, что у Феникса есть живые родственники? — воскликнула Лулу. Майк тут же бесцеремонно заткнул ей рот ладонью.       — Заткни свою пасть, не побоюсь такого грубого выражения. Это очень большая тайна, о которой нельзя говорить в этом здании, которое может просто кишеть Хандрозскими шпионами. Имея столь мощных птиц, Хандроз обретёт могущество, которое им нельзя позволить получить.       — А что теперь делать Фениксу?       — Я постараюсь его убедить поверить Фел и быть осторожным. А ты про перо даже не заикайся, — он тыкнул ундину указательным пальцем промеж рёбер. — Для них обладание даже одним пером может стать крутым преимуществом.

***

      На неделе Майк решил заглянуть к месье Лавуа, как он ему и обещал ещё в декабре. Директор радушно принял вервольфа, усадив его на новое кожаное кресло, поставленное вместо той уродливой металлической скамьи в углу.       — До’гогой мой, Кармайкл Чите’гн.       — В чём подвох? — прервал француза мальчик. — Когда ко мне так обращаются, то это значит, что чего-то хотят или собираются ставить прививку.       — А вы сооб’газительный всё же молодой обо’готень, — директор покачал пальцем из стороны в сторону. — У меня к вам наинте’геснейшее п’гедложение, от кото’гого, как я ‘гешил, с вашим да’гом вы п’госто не сможете отказаться. — Он сделал длинную паузу, с каждой секундой всё больше растягивая уголки губ. — Я п’гедлагаю вам поймать п’гивидение.       — Вы что, сдурели? — Майк аж подпрыгнул, но тут же извинился. — Это же…       — Trés dificile[1]? Понимаю. Но ведь тем, кто не видит души, ещё сложнее. Я п’гошу тебя от чистого се’гдца помочь мне. Это моя дальняя ‘годственница, кото’гая недавно пе’гебралась в Небыль.       — Это ещё и в Небыле?!       — Тебе дадут деньги.       — Я в деле.       — И экипи'говку. Это будет полноценный ‘габочий день ловца п’гизраков.       — Да, я согласен-согласен. Только покажите, где это. [1] — Весьма трудно (фр.)