Часть 1

      На стене громко тикали песочные часы. В резиденции Хокаге не существовало такой тишины, наверное, с самого основания. Все без исключения представители шиноби предпочитали передвигаться тенями на цыпочках, лишь бы не попасть под раздачу деятельной натуры недавно вернувшегося с того света Изуны Учиха, нисколь не растерявшегося и за малый срок ставшего ни много ни мало Хокаге. Драчуны, спорщики, блюстители порядка и прочие личности с революционными наклонностями оказалось мигом заткнуты за пояс самым верным способом, умнее которого человечество ещё не изобрело — силой.       Хочешь что-то оспорить? Пожалуйста. Вызов на бой мог кинуть каждый.       Не каждый потом мог сбежать.       Временная — как пообещал новоиспеченный Хокаге — слепота Изуну ничуть не смущала и уж тем более не стесняла в движениях. Ограничений, как для шиноби, для оного не существовало. Он, как и любой зрячий, ловко прыгал, бегал, уворачивался, сбивал с ног и метко метал кунаи. Использованные техники Катона оставляли после себя выжженное и расплавленное пепелище и ожоги четвертой степени. Огнём Учиха плевался с особым, ничем не скрываемым и не передаваемым удовольствием.       Бунтовщики шустро пронюхали, что дело пахнет керосином, и приостановили пыл. Либо же на них так красочно повлияли едва живые отбивные храбрых, но глупых товарищей — почём знать.       Ко всеобщему удивлению, счастливейшим среди шиноби оказался Сарутоби Хирузен, нетерпеливо передавший пост и… слинявший на пенсию. На горячие источники. Догнать беглого бывшего Хокаге не смогли, хотя пытались очень настойчиво и даже подключили пышущего Силой Юности Майто Гая. Без толку. Говорят, в последний раз его видели в Стране Молний, подглядывающим за женскими купальнями.       Ну, не будем о грустном.       Новости о почти полном уничтожении клана Сенджу Изуну осчастливили, уж кого, а этих мокутоновцев он на дух не переносил. Одной проблемой меньше. Представления о том, что Тобирама в гробу переворачивается от того, что на посту Хокаге наконец-то стоит Учиха — да ещё какой! — грели душу лучше любого согревающего травяного настоя.       Энтузиазм бил ключом. Иногда гаечным и по голове.       Больше всех, конечно же, досталось самим Учиха. Те были по высшему разряду осчастливлены воскресшим предком. Досталось и за разгорающийся бунт, и за наследника, сплавленного в Анбу Не, и за постные мины, и просто так.       А улыбаться Изуна любил, но чаще его улыбка вызывала нервную дрожь, холодный пот и воспоминания всех косяков.       Череда ультимативных порядков прокатилась по Конохе со скоростью сверхновой. Таким образом оказался расформирован Корень и при трагических обстоятельствах исчез Шимура Данзо, официально признанный мёртвым, учебная программа Академии шиноби подверглась существенным изменениям, а каждый ниндзя в принудительном порядке обязался пройти полный медосмотр в госпитале. Последнее не являлось беспрекословно исполнимым, но сволочная натура Изуны просто не могла пройти мимо. Уж кому как не ему знать, настолько шиноби неохотно обращаются за помощью к ирьёнинам. А поскольку сам он был псевдобессмертным, то мастерски избежал печальной участи.       На наивно хлопающего голубыми, как чистое небо, глазищами джинчуурики девятихвостого Учиха посмотрел, походил вокруг и вежливо попросил в подробностях рассказать, что, чёрт возьми, происходит. От тональности прозвучавшего вопроса особо чувствительные грохнулись в обморок, а у кого-то случился сердечный приступ — нонсенс для шиноби, но Изуна в который раз доказал, что для него нет ничего невозможного.       Пацан был передан на руки шокированному не меньше — если не больше — джинчуурики Хатаке Какаши, а с вольного выгула был в экстренном порядке вызван Жабий Саннин Джирайя. В то, что легендарная личность могла проводить разведку и мастерски шпионить, Изуна не поверил ни на йоту, слишком уж физиономия запоминающаяся. Скорее уж легенда мира шиноби решила слиться — или слили, почём знать. Данные подробности его не интересовали.       Зато теперь двое закоренелых холостяков ошалело чесали тыквы и думали, что им делать с гиперактивным исчадием ада, порождённым их наставником и учеником и Кровавой Хабанеро.       Строилось новое, реконструировалось старое, и Учиха решил позаботиться о своём обещании прозреть.       Ну право слово, смешно звучит — слепой Учиха? ***       — Ой, а что это такое просыпается? Ой, а чьи это глазки открываются? — Тоби пробрал озноб. Голос звучал ласково и мягко, но Обито мог поклясться своими шаринганами и оставшейся половиной тела, что в нём была заключена самая страшная угроза из ранее слышимых на протяжении жизни. Да, так страшно, как сейчас ему ещё никогда не было, — Так и будешь спящей красавицей притворяться, иль откроешь очи чёрные?       Изуна в своей манере миролюбиво улыбался так, что у окружающих создавалось впечатление, что они уже в аду.       Непонятные, мутящие воду манёвры Акацуки казались странно знакомы воскрешенному Учиха, и тот пошёл по следу своих глаз. Растянутая паучья паутина приняла его в любящие удушающие объятья, но не рассчитала, что Изуна будет такой токсичной острозубой сукой, и порвалась.       Иссохший и полубезумный Мадара стал неприятным сюрпризом в конце пути. Впрочем, Изуна сделал скидку на возраст. В качестве ворчливого деда с клюкой брат нашёл своё призвание.       Потерянный калечный Учиха стал вторым сюрпризом.       А непонятную алоэвидную хрень Изуна по старой памяти спалил Катоном с особым наслаждением. Больно уж эта фигня напоминала о Сенджу.       — Ну что, — Обито всмотрелся в чёрные провалы глаз, напоминающие бесконечную Бездну. Бездна взглянула на него в ответ и голодно оскалила пасть, — Сам расскажешь, куда мои глаза упёрли, или тебе помочь?       И Обито закричал.       Кошмар наяву не закончился.