Часть 1

      Постоялый двор был не самым лучшим, но выбирать не приходилось. С давно закопченного потолка свисали куски прогорклого жира, оставленные там свечным салом, солома под столами не менялась минимум год, а кружки были настолько грязными, что даже коснуться ручки было противно.       Харди и не касалась. Сидела тихо, уткнувшись в книгу, и время от времени прислушивалась к болтовне товарищей. Те обсуждали последний рейд, запертых наверху гоблинов, за которыми следил один из магов Ордена. Прошло все гладко, если не считать в кровь стертые ладони юной колдуньи Кэнди. Карабкаться, а тем более спускаться по веревке та не умела абсолютно, а теперь расплачивалась, слезно жалуясь на полученные раны и требуя с поддатых аборигенов пива.       Наливать ей никто все равно не спешил.       Сейчас Кэнди трещала без умолку, в очередной раз расписывая жрице, просидевшей весь бой в кустах, как интересно было в башне. Харди едва сдерживалась, чтобы не хмыкнуть — колдунья вырубилась от удара по голове сразу же, как сползла по веревке вниз, так что расхлебывать все «интересное» пришлось Бьорну и Хардрфльод.       Неподалеку за такими же грязными столами сидела кучка паладинов. Болтали о чем-то, басовито гудели, обсуждая свои дела и дела своих Покровителей. Харди закрыла книгу, потянулась лениво, скосившись на храмовых крыс. И фыркнула. Прошло пять лет, как ее сводный брат нацепил на себя доспехи с символикой богини-целительницы. С тех пор она его не видела. Скучать не скучала, но порой, в особенно хмурые дни, вспоминала с улыбкой, как братец таскал ей яблоки или засахаренные орехи, водя за нос рыночных торговок и лишая тех заслуженных медяков.       Кэнди ворчала под нос, что только паладинов с их проповедями не хватало для окончательно испорченного вечера. Харди пожала плечами. Пока проповедей никто не начинал, так что колдунья могла расслабиться и получать и дальше удовольствие от кисловатого молока и задушевного трепа с клириком.       — Гляди, Харди-Фюгельконге, схватит тебя такой один, в подвале запрет и будет пытать! — Полуэльфийка глянула насмешливо на говорящую с ней колдунью и хмыкнула, села поудобнее, лопатками оперевшись о старый грязный рюкзак, прикрывая глаза. Паладины ее не трогали, скорее вместе с ней смеялась над слухами о снежных эльфах и сноуборнах, иногда угощали вином, и всегда — еще ни разу не пропустили — просили им спеть. Она не упрямилась, потому что обмен был честным: она поет, а паладины рассказывают, что слышали о ее брате Аделхарде или же о Раеране, одном из темных магов.       Как бы не пыталась запугать скальда Кэнди, у нее в любом случае ничего не вышло бы. ***       — Ты идёшь со мной, — один из паладинов вырос возле их стола и дернул Хардрфльод за рукав курточки, чтобы та скорее встала со скамьи. Кэнди возмутилась: ни один из культов, ни один из орденов не смел похвастаться, что имеет право так обращаться не то, чтобы со Следопытами, а просто с людьми. Однако паладин ее прервал, легким тычком отправил на дальний угол скамьи, а после, убедившись, что полуэльфийка даже и не думала вставать, вздернул Харди с места и взвалил на плечо. Девушка с толикой горечи посмотрела на колдунью и развела руками, хоть это было и непросто в ее положении. Мало кто мог похвастаться, что оказался настолько смелым — тащить скальда, как куль картошки, и не огрести в ответ. Колдунья, ни секунды не сомневавшаяся в неминуемости расплаты, с мрачной мстительностью посмотрела в след паладину.       Путешествие Харди закончилось быстро. В хорошо обставленной комнате, ни в какое сравнение не шедшей с теми конурками, какие выделил хозяин двора исследователям, Хардрфльод аккуратно опустили на кровать и задорно усмехнулись.       — Прости, без представления было скучно. Как ты, доблестная моя?       Харди промолчала. Жива — и ладно, тратить слова она на признание очевидного факта она не хотела.       — Гляжу, все так же болтлива, — не растерялся паладин. — Давно не видел в столице, соскучился…       Харди фыркнула, упала на спину, радуясь, что под лопатками не земля, не сено, а мягкая пушистая перина.       — Мага твоего встретил, — заинтересованно насторожилась, — о тебе спрашивал, велел весточку передать, если пересечемся в рейде.       Хардрфльод села и протянула руку, ожидая, что тонкий свиток с посланием тут же окажется в ладони.       — Ну нет. Сперва ты расскажешь, как жила эти месяцы, — засмеялся паладин. — Отец беспокоится.       Хардрфльод насупилась, а после подтянула к груди ноги, пальцами проредила кончик тяжелой бледно-золотой косы и хмыкнула.       — Они называют меня Корольком. Фюгельконге… Отвратительно.       Паладин расхохотался, протянул руку, чтобы взлохматить волосы девушки.       — Тебе подходит. Харди-Королек… надо было и самому придумать! — Полуэльфийка улыбнулась косо, дернулась от руки молодого человека и сощурилась.       — Что вы забыли в такой глуши, а, братец?       Аделхард усмехнулся в усы, бросил на прикроватную тумбочку укрепленные стальными пластинами перчатки и присел в кресло, спинкой стоящее к огню.       — Лично я забыл в этой глуши тебя. А наш отряд потерял кучку наемников, которые должны протащить по дороге пленных гоблинов. Наемникам приказано заплатить, а гоблинов казнить. Магистр считает, что они неугодны нашей богине, — паладин поморщился, скривил брезгливо рот. Приказ ему был не по душе.       «Забавно, мне показалось, что целительнице маленькие уродцы очень даже угодны…» — Хардрфльод приподняла брови в притворном изумлении. Коротко пообещала, что если встретит наемников с гоблинами, сразу скажет им, куда следует обращаться. И снова протянула руку за письмом от темного мага.       Паладин хмыкнул, отдал свиток.       — Ты ведь могла выйти за него… — начал, но полуэльфийка перебила:       — Стать женой темного мага? Прости, но меня в столице и без этого недолюбливают.       — Тогда вы могли бы оставить друг друга в покое.       Хардрфльод пробежалась быстро глазами по ровным строчкам письма, свернула снова пергамент и бросила в растопленный камин. Нет, оставить друг друга в покое они с магом не могли. Все было не так просто.       — Маги Черной Ложи прячут душу, — начала вкрадчиво Харди. — Помнишь, почему?       Аделхард помнил. Должен был. Обыкновенно твари Бездны тянулись не к самому магу, но к его душе, и тогда жить бездушным было намного проще, особенно если к кому-то привязывался.       — Так ты… — паладин пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить слово.       — Да, в какой-то степени, — дожидаться его Хардрфльод не стала. — Только, как видишь, в отличие от мамы я еще жива, Раеран никогда не знает точно, куда меня занесло, а обмен у нас не настолько равноценный, каким он был у моей матушки и нашего отца. Девичество за душу — цена невысокая.       — Я убью его, — вздохнул Аделхард. Может у него с Харди не было кровного родства, — так вышло, увы, — но более близкого существа для себя Аделхард не мыслил. Как когда-то отец его принял чужого ребенка за свою дочь и опекал, так и для паладина сноуборн дальних снежных пустошей стала любимейшей младшей сестрой.       Харди лишь задумчиво кивнула. Да, убьет, однажды. Но не ближайшее время.       — Сама захотела.       Помолчали, каждый о своем.       Когда молчание затянулось, Харди, все это время разглядывающая полог, встрепенулась:       — Меня потеряли.       Лаконична, как и всегда. Паладин хмыкнул в усы.       — Ничего не случится, если ты побудешь еще немного здесь. Сомневаюсь, что твои друзья тебя бросят.       — Не друзья.       Аделхард приподнял удивленно бровь. Ему показалось, что малолетняя колдунья не разделяет точку зрения Хардрфльод. Иначе с чего бы так взвилась, когда Аделхард решил утащить сестру.       — Товарищи?       Отрицательно покачала головой.       — Тогда тем более сиди на месте. Какое им дело, что ты задерживаешься.       — Думают, что пытаешь. Или хуже.       — Хуже? — Харди многозначительно приподняла брови и улыбнулась. — А-а… Смешно.       — Слухи бывают разные. Но то, что паладины не всегда сдержаны… самые популярные.       — А еще мы падки на эльфиек и берем их для более «пристрастных» допросов. Эти слухи мне особенно нравятся.       — Болван.       Почему нравятся, она знала. И неизменно хихикала, пускай тихо, но гаденько всякий раз, как одна из «пристрастно допрашиваемых» давала брату очередное задание отправиться в неизвестном направлении и не возвращаться.       И все же задерживаться еще больше Хардрфльод не хотела. Поднялась нехотя с мягкой перины, расправила еле заметные складки на одежде и поправила завязки у горла и запястий.       — Была рада.       Прошла к двери.       — Харди, — паладин смотрел сосредоточенно в огонь, дожирающий остатки принесенного им письма. — В дне пути отсюда была крепость. Тамошний командующий, Энрик, не тот человек, которому следовало безоговорочно доверять. Будьте осторожны.       — Знаю. Шли мимо. Форт разграблен, командующий мертв. И, Аделхард… я никому не верю, ты знаешь. Кроме тебя и нашего отца.       «А безоговорочно, даже вам не доверяю».       — Хорошо, — паладин кивнул. — И еще кое-что. Не знал, стоит ли говорить, но ты сама начала про отца… Тебя ищут. Люди с Севера выспрашивают, не видел ли кто полуэльфийки определенной внешности. И описывают они тебя. Я думаю, у твоего отца, настоящего отца, я имею ввиду, проснулись родственные чувства.       — Бред.       — Харди-и…       — Я услышала. Выкручусь. Света, Аделхард.       Вышла, притворив за собой тяжелую дверь. ***       В общем зале было все так же шумно. Казалось, будто Харди вовсе не уходила. Кэнди по-прежнему трещала без умолку, как надрала зад гнусным гоблинам. Ей это явно не надоедало. На этот раз она выбрала в жертвы не согильдийцев, а упившегося вида селян, которые охали всякий раз, стоило колдунье скорчить страшную рожицу, изображая гоблина. Жрица перебирала травы, остальные же Следопыты безуспешно надирались.       — Фюгельконге!       Голосом Кэнди можно было утопить в патоке весь мир.       — Сильно лютовал?       Харди опустила стыдливо ресницы и многозначительно улыбнулась. Пусть Кэнди думает, что хочет. Впрочем, что именно она надумает, полуэльфийка знала. И лишний раз подтвержденные слухи паладинам не помещают.       — Так хорош? — ахнула колдунья. Харди улыбнулась еще многозначительнее. — Расскажи!       — Однажды. Пора сменить нашего мага на часах.