Часть 1

Школьная жизнь! Самая бурная, яркая, красочная — время для свершений! Но не тогда, когда за нахождение в школе приходится буквально бороться изо дня в день. — Ненавижу… — обняв колени, сидя на унитазе в дамской уборной, закрывшись изнутри, Т/И сидела, уткнувшись лицом, пряча мокрые красные глаза. Коленки разбиты, губа тоже. Шалость одноклассниц, которые бегают за школьным хулиганом — в этот раз вылилась серьезнее прежнего. Мало ей будто было того, что тот то ее сумку выбросит в мусорный бак, то тетради попортит. Так теперь еще и парту изрисованную каждый день подчищать, пока преподаватели не заметили и не сообщили родителям. Теперь вот… с лестницы упала, потому что кто-то подтолкнул со спины. Обидно и досадно. Но что поделать? Двери соседней кабинки открываются слишком громко, ударяя по стенке другой. Звук застегивающейся ширинки и тяжёлые шаги. — Снова хнычешь, крысеныш? — смеётся парень. Ханма Шуджи самый-самый хулиганистый парнишка в школе, а также и самый высокий здесь, по совместительству — причина ее ненависти и слез в данный момент. Та притаила дыхание, тихо сидит, как мышка, поджимая губы. Будто бы это помогло каким-то образом спастись ей от него. Он ведь уже слышал, что она здесь. Раствориться в воздухе разве что! Ах, умела бы она! «Что он забыл в женском туалете?» — подумала девушка про себя. Дурацкий хохолок на его голове был виден сверху двери, а после вообще показалось лицо. Такое улыбающееся, словно он тут не отливал, а чем-то другим занимался. — Так, а чё ты все время ноешь? С ноги в хлебало и живи спокойно, — сложил тот руки на краю полотна, и щеку положил на предплечье. Она поднимает на него взгляд. — Угу… Смешно просто… — произнесла она в ответ. Ну и чем она ему так насолила, что тот издевается все время? Миниатюрная, тихонькая, не привлекала к себе внимания. Может, именно это и нужно было? То, что не пыталась повиснуть на нем. — Эй, хочешь, в медпункт отведу? Посмотрят твое это… Тело, — он лезет в карман брюк и достает оттуда леденец. Протягивает ей сверху, будто педофил какой-то. — Издеваешься? — та морщит личико недовольно, — Мало тебе было того, что сам издевался, так теперь еще и подружек подсылаешь. А сейчас что из себя строишь? — Ну было и было, че ныть-то? — он руку к себе возвращает и открывает леденец, кидая фантик куда-то в угол, не попадая в урну. Себе в рот конфету эту кладет и со чмоком убирает ее, — Ну так че? Так и будешь здесь соплями раскидываться? — Буду. Тебе то какое дело? — она снова опускает голову, обнимая колени и смотрит куда-то в пол, лишь бы только не на него. А он зараза хорош собой. Знает это наверняка. — А че, нельзя поинтересоваться? — снова рот себе занимает леденцом, катая его языком по разные стороны рта, — Я очень этот… Любопытный, — снова смешок, — А может хочешь, чтобы я зашел в кабинку и тебя обнял, а? Она только плотнее пододвигает ножки к себе. — Топай отсюда… — произнесла Т/И, — вот чего я хочу. — Слышу «сюда», — смеется Ханма, открывая двери поломанной скрепкой. Ишь, какие ловкие пальцы, что во время разговора снова ручонкой полез в карман. В тесной кабинке для одного места нет, а тут еще этот долговязый оказался. Уселся на корточки перед девушкой и достал чупа-чупс со рта, размахивая им. — А че ты вот такая? Ну типа… Вот никакая… Ну такая вот… Не как все? Девушка поднимает на него удивленный взгляд. — Это как это? — спрашивает та несколько удивленно. Неужто нашел причину прикопаться? Снова будет издеваться? Снова посмеется над ней? — Типа-а-а… Сидишь тут такая, плачешь, щеки дуешь, а че ты тоже самое не делаешь с этими со всеми… — да, Ханма всегда умел говорить и разговаривать. — Почему я должна отвечать им тем же самым? — спрашивает та, хлюпая носиком. — Это ведь у них с мозгами проблема… А не у меня. — А че тебе, в кайф сидеть вот так все время? — засунул он леденец в рот и что-то начал бубнеть, — Выживает сильнейший, слыхала, малая? — Да что ты ко мне прикопался-то? — снова дует она щеки, — Найди себе другую причину для задирок! И вообще… — девушка опускает одну ножку с унитаза, собираясь подняться, — Сегодня пойду к родителям и попрошу перевести меня в другую школу… Так что радуйся. —Бу-бу-бу, — дразнит ее парень и прохода не дает, — Какая грозная прямо госпожа! — смеется Ханма и достает леденец. — Ну так проходи, — всем своим телом перекрыл он ей выход наружу. Только один путь. Лезть наверх. А она поднимается с места и правда пройти пытается, но вместо этого врезается в его грудь. — Эй! Ты чего? Дай пройти-то! — возмущается как мышонок. — Мож попросишь нормально? — Ханма меняется во взгляде, но, если глянешь чуть ниже носа — совсем будто не серьезный. Эти губы какие-то детские, что держат палочку от леденца, а еще они дуются смешно, поблескивая из-за конфеты. — Ну или по верху лезь. — Снова издеваешься? Я ведь уже сказала, что скоро меня тут не будет! Или напоследок решил поразвлечься? Она топает ножкой. — Может быть… Может быть… Все может быть, — достал он леденец со рта и облизнулся. — А ну рот открой, — он приставляет к ее лицу чупа-чупс, но губ ее пока что не касается. Она отпихнула его руку от себя и сделала шаг назад. — Да что с тобой такое? — почти прикрикнула та, смотря на него снизу вверх. — Рот говорю открой. Сложно что ли? — Ты его облизывал! С чего бы мне брать его в рот? — Вот те… Ладно, — он лезет в задний карман и достает другой. Такой же, клубничный, но новенький. Стоит его разворачивает, положа в рот свой чупа-чупс, а после той протягивает и снова говорит: — Рот свой открой и пропущу. Она сложила руки на груди, дуя щеки недовольно, а после чуть приоткрыла-таки рот, собираясь послушно получить конфетку. — Хрен тебе, — произнес Шуджи и наклонился к ее лицу, зацепив своими губами ее губы. Поцелуй вышел довольно быстрый. Шуджи отстранился от девушки и сжал ее щеки своими длинными пальцами и впихнул леденец со словами: — Теперь можешь валить. Она стоит, смотрит на него, хлопая глазами ошарашенно, а сама не понимает, что происходит. — Шуджи… Это… что сейчас было? — спрашивает та тихо. — Поцеловашка. Че, не знаешь о таком? — смотрит он на нее и приоткрывает замок двери кабинки, — Ну? Че встала, топаешь или как? — Ты… вот… — она даже слов не могла подобрать, чтобы сказать тому, как тот несправедливо украл ее первый поцелуй. Стоит, смотрит, глазами хлопает. — Придурок… — Я знаю, — пожимает он плечами и грызет леденец, смотря на нее, — Ла-а-адно, первым выйду я, — ступает Ханма шаг назад, открывая задом двери и оказывается возле раковины. Т/И же, вместо того чтобы выйти, закрыла обратно дверь, повернувшись к ней спиной, а после шумно выдохнула и закрыла лицо руками. — Слышь, а может после уроков типа прогуляемся? А че, ты ж все равно собралась уебы… Уходить со школы. Если че-то пойдет не так, то по яйцам разрешаю ударить. Хочешь даже эту напишем… Как ее. Ну типа, разрешение. Т/И обернулась назад, на дверь, а после вышла из кабинки и посмотрела на Шуджи. — Что происходит? Я сплю? Или умерла? С чего бы тебе меня куда-то звать? — Это типа прощальная вечеринка! Юху! Ну так че, после матеши гулять или снова ныть будешь? — Ладно… Пошли… — с недоверием ответила та, а после направилась на выход из уборной. На том они и прекратили свой разговор. Вернее, она решила, что сейчас удачный для того момент.